Перелетная птица (СИ)

— Столь высокую награду поберегите, нам и в дальнейшем потребуются ордена. — широко улыбнулся Александр — Что касается этого перелёта: когда он нужен?
— Как можно скорее, но оставляя время на, как вы выражаетесь, раскрутку темы.
— Хорошо. Первые, в должной мере сенсационные интервью мы дадим уже завтра, журналистов Европе и Америке подключим. Думаю, к весне будем готовы. Может быть, следует приурочить перелёт к вашей коронации?
— Правильная мысль, мы обсудим её в узком кругу, когда вы представите варианты плана перелёта. Но на сегодня всё, меня ждут на заседании Госсовета.
* * *
Есть на флоте понятие «собачья вахта»– время незадолго до рассвета, когда вахтенному на корабле или часовому на посту неимоверно трудно сохранить бодрость и внимание, так его клонит в сон. Именно поэтому диверсанты, бандиты и воры предпочитают выходить на дело в эти часы.
Александра как будто кто толкнул изнутри — это Шолто Тавиш почуял пока ещё неявную угрозу. Вокруг царила тишина, только из гостиной доносился мерный перестук больших напольных часов и больше ничего. Ничего? Нет, кое-что слышится: тихий металлический скрип: кто-то пытается открыть замок.
Александр повернулся к жене, ладонью зажал ей рот и легонько потряс за плечо. Агата дёрнулась, хотела что-то сказать, но не смогла. Круглыми глазами она посмотрела на мужа, а он прижал палец к губам, мол, сохраняй тишину. Увидев ответный кивок, Александр прошептал:
— Милая, у нас гости. Прошу тебя, спрячься под кроватью.
— Угу.
— Вот тебе кольт, просто на всякий случай. Ну, полезай.
С большим кольтом в руке Александр шагнул к двери и спрятался за портьерой. Щёлк! — это, наконец, открылся замок, и в спальню тихо скользнули четыре тени. Налётчики очень грамотно рассыпались в цепь и двинулись к кровати.
Бах! И ближний из налётчиков рухнул перед кроватью, забрызгав её содержимым своей головы. А вот второго выстрела не случилось, потому что один из оставшихся резко развернулся и метнул свой нож. Бряк! — Упал на паркет кольт, а Александр упал следом за ним, пытаясь поймать убежавшее оружие, но не успевал, никак не успевал, потому что налётчик, метнувший нож, уже тянул из кармана револьвер, а двое бросились вперёд, примеряясь своими ножами в места побольнее.
Бах! — Раздалось из-под кровати, и злодей, уронив револьвер, с воем схватился за ногу. Бах! — Бандит с ножом тоже свалился с простреленной ступнёй, да так удачно, что последний споткнулся об упавшего и рухнул рядом с Александром, которому оставалось только свернуть ему шею. Бах! — Злодей, почти дотянувшийся до револьвера, дёрнулся и замер. Александр, наконец, дотянулся до кольта, вскочил и шагнул непонятно почему заплетающимися ногами к последнему живому налётчику.
— Брось нож! — скомандовал он, целясь в голову бандиту.
— Хрена тебе! — злобно прохрипел тот — Костя Перец на кичу больше не пойдёт!
И воткнул нож себе в сердце.
Александр повернул выключатель у дверей и огляделся. Да уж… Поле, поле, кто тебя усеял этими телами… Четыре трупа лежат в живописных позах, на одного и смотреть не хочется. В затылке дырка, а лицо не видно, но вокруг натекла такая лужа, что ясно: заглядывать не стоит.
— Выбирайся, милая. Всё кончилось.
Из-под кровати выбралась Агата, оглушительно чихнула и заругалась:
— Сьюзи повезло, что она уехала. Иначе я её выгнала без выходного пособия и с волчьим билетом. Это же надо — такой гадючник под моей кроватью! Ну, я ей устрою!
Агата оглянулась вокруг и развела руками:
— Вот это побоище! А снизу всё выглядело не так ужасно.
Тут взгляд упал на Александра:
— Господи! Ты же ранен!
— Я?
Глянул вниз, увидел, как на светлой ткани пижамы растекаются два кровавых пятна, сливаясь в одно. Сразу накатила слабость, Александр из последних сил сделал пару шагов к стулу и шлепнулся на него. Сил снять штаны хватило, а дальше за него взялась Агата. Она бросилась к большому шкафу, стоящему в дальнем углу и через мгновение вернулась с саквояжем, на котором имелась приклепанная белая эмалевая табличка с красным крестом.
 
— Тебе очень больно? — спросила Агата, выкладывая из саквояжа перевязочные материалы.
— Нет. Совсем нет. — ответил Александр — Я, можно сказать, ничего не чувствую, только слабость.
— Понятно. Шоковое состояние.
Говоря какие-то пустячные слова, Агата ловко обработала и перевязала две раны на ноге Александра: на бедре и икре. Потом обработала ножевую рану на предплечье, после чего вынесла вердикт:
— Сквозные раны, кости не задеты, а мякоть заживёт.
И тут до неё дошло: две раны — её рук дело. Александр давно это понял, а потому обнял боевую подругу, благодарно поцеловал и пояснил:
— Ты стреляла в момент, когда я находился на линии огня. Знаешь, очень хорошо, что ты не поняла, что можешь в меня попасть, иначе либо не стала бы стрелять, либо промахнулась. Тогда бы мы погибли оба, и хорошо, если без мучений. А тут всего-то две несерьёзные дырочки, зато и злодеи повержены.
Прижимая к себе плачущую Агату, стоящую перед ним на коленях, Александр настороженно оглядывался и прислушивался. Чуйка шептала ему, что ничего ещё не кончилось, и, выждав момент, когда жена немного успокоится, он шепнул ей:
— Милая, кажется, кто-то крадётся к нам через тайный ход. Помнишь его?
Всё-таки великолепное воспитание получила Агата. Слёзы исчезли, в глазах решимость и готовность к бою.
— Дай-ка свой кольт, и подай мне обе кобуры из тумбочки.
Александр поменял магазины в пистолетах, отправил вооруженную жену в угол спальни под защиту массивного шкафа, а сам встал за ширму. Вовремя! Едва слышно щёлкнул пружинная задвижка, стенная панель скользнула в сторону, и в спальню, плечом к плечу шагнули двое. Один большой, с дробовиком в руках, а второй и вовсе огромный, такой, что маузер с пристёгнутой деревянной кобурой-прикладом в его руках, казался маленьким пугачом. Увидев трупы на полу, налётчики двинулись вдоль стены к шкафу, за которым скрывалась Агата, справедливо решив, что там самое удобное место для засады. А вот Александра они не заметили, что неудивительно: ткань ширмы сливалась с обивкой стен. И когда злодеи прошли немного вперёд, они тут же получили по пуле в затылки.
Агату отчётливо трясло, и это понятно: очутиться посреди такой бойни и закалённому спецназовцу нелегко, а она всё же слабая женщина. Александру было намного легче: он уже привычно воспринимал происходящее, как что-то вроде компьютерной игрушки, а за действия в его внутренней паре сейчас отвечал Шолто Тавиш.
— Пойдём-ка, родная моя, да узнаем что там с нашей охраной и прислугой. Что за дела, в доме идёт война в полный рост, а их не видно и не слышно.
Выпить не пришлось. Вернее, выписка отодвинулась до лучших времён.
В коридоре лежала связанная горничная, с кляпом во рту, с ужасом глядящая на хозяев. Агата бросилась было помогать женщине, но Александр её одёрнул:
— Оставь. Ещё неизвестно, не она ли навела налётчиков на дом.
Горничная вздрогнула, и это не ускользнуло от взгляда Шолто.
В комнатах прислуги, на первый взгляд, было спокойно, кухарка спала, её дочь и малолетний сын тоже, но попытки разбудить ни к чему не привели. Спала и вторая горничная. В комнате домоправительницы тоже была тишина. Женщина сопела пуская слюни, рядом с ней храпел мужчина, по виду вид лет на пятнадцать-двадцать моложе.
— И здесь никакого криминала. — резюмировала Агата — Любит Ариадна Сигизмунловна клубничку, но это её личное дело.
В комнате охраны та же картина: все — и отдыхающая, и бодрствующая смена — спят там, где их сморило. На улице, на дорожке у ворот ничком лежит сторож, в руке держит свисток, видимо не хватило сил дать сигнал.
— Это какой же убойной гадостью траванули бедолаг, что они попадали, кто где стоял? — озаботился Александр — Надо срочно вызывать врача.
Кряхтя, ругаясь и обливаясь потом, вдвоём затащили тяжелого охранника в прихожую, потом Александр, поддерживаемый Агатой, захромал к телефону, и случайно, краем глаза заметил лёгкое движение. Кольт как будто сам собой прыгнул в руку: