Перелетная птица (СИ)

Водителя звали Венцеслав Иванович Ружецкий Несмотря на польское имя, он был русским и коренным ярославцем. Этот момент, как и отличное знание матчасти, сильно поднял ценность нового сотрудника в глазах Александра. С некоторых пор он решил вводить в свое ближнее окружение исключительно подданных Российской империи, причём не затронутых преклонением перед иностранщиной, столь распространенным в русском обществе. А вот в Дживсе он разочаровался и решил избавиться от него при первом удобном случае. Увы, но реальный Дживс весьма проигрывал литературному: обаянием книжного героя камердинер увы не обладал. Изящные в книжках и в кино манипуляции, в жизни выглядели грубыми, если не топорными. Кроме того, о феодальной верности этого слуги не могло быть речи: Александр несколько раз замечал, что его деловые бумаги подвергаются проверке. Нет, никаких паутинок или пылинок на малозаметных местах он не использовал, ибо есть гораздо более неявное, надёжное и малоупотребительное в эту эпоху средство: фотопластина. Александр накрыл сейф черным бархатом, нырнул под него и поместил в сейф фотопластину. А по возвращении домой повторил манипуляцию с бархатом и при помощи фонарика с красным светофильтром проверил закладу. Надо ли говорить, что она была засвечена? Ну что же, теперь надо было принимать решительные меры, но Александр решил отложить их до поры до времени. В конце концов, пока никаких секретных или принципиально важных сведений в его бумагах нет.
Перед заседанием Шварцшильд поманил Александра и отвёл его к большому окну, выходящему на Фонтанку.
— Хочу порадовать вас, мистер Павич. — вполголоса сказал он — Я был на совместном совещании в Министерстве Двора и среди прочего обсуждался вопрос оборудования яхты «Штандарт» кондиционерами. По планам моряков, для этого яхту пришлось бы перегнать в Великобританию, но я внёс предложение передать заказ вам, вернее компании, которую мы сейчас создаем. Что вы на это скажете?
— Скажу, что вы бесценный человек, уважаемый Карл Антонович. Позвольте деликатный вопрос: как вы посмотрите на должность непременного члена совета директоров вновь создаваемой компании, а если законодательство воспрещает подобное совмещение, то может быть, у вас найдётся надёжный человек, способный иногда присутствовать на совещаниях и организовывать ваши консультации по животрепещущим вопросам?
— Гм… Несколько неожиданное предложение, я право, теряюсь. — непритворно задумался Шварцшильд — Полагаю, что вариант с моим представителем будет вполне хорош.
— Вот и отлично. А пока освидетельствуйте эти документы, они касаются моего нового проекта, связанного со строительством аэропланов. — Александр протянул Шварцшильду кожаную папку.
Чиновник приоткрыл её, и среди документов увидел конверт, из которого выглядывали кредитные билеты с портретом Екатерины Второй[1]. Тонкая улыбка скользнула по его губам и истаяла: чиновник изначально планировал получить 'барашка в бумажке, а его, как выяснилось, взяли на постоянное, и недурно оплачиваемое содержание и взятка оказалась дополнительным приятным бонусом.
— Мистер Павич, уж если вы собираетесь строить аэропланы, то весьма рекомендую поторопиться и выставить свой образец на рассмотрение комиссии военного ведомства. К вечеру я пришлю вам исчерпывающие сведения о требованиях, а пока скажу, что решение о конкурсе на поставку аэропланов для российской армии вышло в ноябре прошлого года.
— Благодарю за крайне важные сведения, Карл Антонович!
— Что же, коли мы обсудили наши дела, пойдёмте занимать свои места, заседание скоро начнётся.
Заседание прошло без сучка и задоринки, поскольку предварительная работа была проведена с высочайшим качеством, а материалы заблаговременно вручены всем участникам. Состав совета директоров, устав, финансирование и прочие вопросы не спровоцировали никаких дискуссий, название компании тоже всем понравилось: «Полярная Звезда». Внезапное введение в совет директоров до сих пор никому не известного Деревицкого Сергея Прокофьевича вызвало у присутствующих только лёгкие понимающие улыбки. С наличием в совете доверенного представителя от Министерства спорить глупо.
 
А вот с площадками размещения заводов получилось интересно и неожиданно для Александра. Он-то предлагал создать один завод в приволжском городе, и сомневался только в месте размещения, но акционеры решили строить сразу четыре — по одному в Твери, Ярославле, Казани и в Нижнем Новгороде. А кроме того, постановили перепрофилировать убыточный судоремонтный завод в Сормово на переоборудование речных судов в рефрижераторы. Обсудили оснащение кондиционерами императорской яхты и пришли к выводу, что этот заказ исполнят в самые короткие сроки, не считаясь ни с какими расходами, вплоть до принятия на себя всех возможных убытков. Это понятно: появлялась высокая вероятность получить контракт на оснащение кондиционерами царских резиденций, а такой большой заказ не гарантировал, но делал весьма вероятным получение статуса Поставщика Двора ЕИВ, что стоит намного дороже, чем титул просто успешной компании.
Подняли вопрос о строительстве завода автомобильных фургонов-рефрижераторов, но решение пока отложили. До осени. Руководить строительством, а далее и самими заведовали назначили толковых инженеров, чему Александр был безмерно рад: у него намечалось очень много дел, и отвлекаться на текучку он не желал. Контролировать исполнение — ради бога, а заниматься самому — увольте.
* * *
Александр и знать не знал, что в Санкт-Петербурге существует авиазавод, однако он был, причём довольно продвинутый для своего времени. На переговоры Александр прибыл в заводскую контору, расположенную на Пушкарской улице, во всеоружии чертежей, описаний и эскизов, что заместитель управляющего заводом, господин Климке Герард Теодорович, оценил очень высоко.
— Мистер Павич, я вижу, вы готовы к детальному разговору, тогда к нему я приглашу и инженера. А пока обсудим вопросы общего плана. Вас устраивает такая постановка дела?
— Вполне устраивает.
— В таком случае сообщите, что вы хотите от нас и в какие сроки.
— Я желаю построить три аэроплана сходной конструкции, различающихся деталями. Первый будет одноместный аэроплан, вот посмотрите на их общий вид. — Александр передал собеседнику три рисунка — Вторым будет такой же аэроплан, но с двумя местами для пилота и пассажира или для инструктора и курсанта, обучающегося лётному делу. И, наконец, третий. Он отличается тем, что вместо колёс у него будут поплавки, позволяющие взлететь с водной поверхности и совершить на неё посадку.
— Так-так-так. Ваши аппараты выглядят весьма оригинально, но в какие сроки они вам нужны? Дело в том, что у нас имеются некоторые возможности, но в то же время, мы заняты изготовлением других заказов.
— К величайшему моему сожалению, время работ ограничено. Я должен получить свои аэропланы не позднее середины августа сего года, и, если вы не можете гарантировать потребные мне сроки, я буду вынужден обратиться к другому производителю, хотя бы и в Германию.
— Ну что вы, до середины августа мы определённо успеем, хотя и с некоторыми трудностями.
— И ещё одно условие: я намерен лично участвовать в строительстве аэропланов. Вы понимаете, что неизбежно возникнет масса вопросов, уточнений, изменений в чертежах и прочее в том же духе.
— Прекрасно вас понимаю, и не собираюсь чинить препятствий. А вот и инженер. Знакомьтесь, Павел Иванович Крашенинников. Павел Иванович, мистер Александр Павич желает построить у нас три аэроплана, посмотрите его чертежи и иную документацию.
Инженер был неприлично молод, явно здесь его первое место работы. Быстро, но внимательно он просмотрел все представленные документы и вынес вердикт:
— Прожект выглядит выполнимым на нашем оборудовании и силами наших мастеровых. Я берусь за эту работу. К какому сроку нужно завершить?
— К середине августа. — подал голос Климке.
— Что же, срок вполне реальный, хотя придётся изрядно постараться.