Охота на волков (СИ)

Сила ифритов охотно отзываются на любимое лакомство. Огненные символы поглощают хаос. И я на секунду теряю концентрацию, чуть не отпуская сплетенную сеть. Потому что ко мне приходит сила хаоса. Прямо к моему источнику и тем крохам хаоса, что лениво витают.
Сила ифритов больше не преобразует хаос в нечто нейтральное. Она отдает мне его в своем чистом виде. Мой шок отзеркаливается и на лице Нармера. Он вздрагивает, чувствуя, как у него забирают силу.
Во мне растет желание взять еще и еще. Не останавливаться, надавить и высушить его полностью. Азарт перемешивается со страхом, меня бросает в жар, дыхание сбивается. Жажда, какой я еще не испытывал, наваливается с огромной силой.
Еще мгновение и я получу желаемое. Голову просто сносит от этого понимания. Нармер сопротивляется, сжав зубы до скрипа. И все, что мне хочется — победить его. Мысль о том, что нужно остановиться, трепыхается крошечным мотыльком на задворках сознания.
Виски пронзает болью и я резко отзываю все силы. Все яростное стремление уничтожить я бросаю в мысленный приказ остановиться. Сила возвращается резью в глазах и даже сердце перестает биться. Но все прекращается.
Только вот теперь во мне силы хаоса хватит на очень большой прорыв. Запах сырой земли ударяет в нос, пока я пытаюсь угомонить этот поток. И только когда сердце начинает колотиться в груди, я обращаю внимание на жреца.
Чуть более бледная кожа и учащенное дыхание — вся его внешняя реакция. Но во взгляде появилось что-то новое. Не страх, а какая-то обреченность. Похоже, я его убедил. Что достаточно долбанутый и без хаоса.
— Я знаю, о чем говорю, — выдавливаю я из себя, нарушая наступившую тишину.
— Это… впечатляет, — Нармер закашливается, не совладав с голосом. — Вы доказали, что достаточно опасны и без моего вмешательства, молодой человек.
А вот в его тоне точно слышна угроза. А демоны с ним, что он сделает? Сдаст совету? В уставе академии ничего нет насчет владения чужеродными силами. Клятву, пусть и бесполезную, я не нарушал. Проклятие вообще притихло, после того, как я стал «одержимым». Может, не выдержало конкуренции. А может, хаос — еще один сдерживающий фактор.
В конец концов, если бог-покровитель рода ничего не имеет против моих сил, то как может возразить служитель богов?
— Я прошу вашей помощи, жрец, — со всем уважением говорю я и делаю поклон. — Не из-за каприза, а по необходимости. Не даст мне соврать Маат.
В последнюю фразу я вкладываю воззвание к богине истины. Не хочу я больше демонстрировать силу, мне нужен учитель, а не надзиратель. Боюсь, еще пара таких выступлений и найдут способ меня убрать из академии.
Боги сегодня ко мне неожиданно благосклонны. Потому что между нами материализуется белое перо и, покачиваясь, медленно опускается на пол. У меня вырывается вздох облегчения, а Нармер наконец удивляется.
— Что же, молодой человек, — он задумчиво смотрит на перо. — Неизвестно, к чему это приведет, но воля богов такова.
Жрец быстро наклоняется и подбирает перо, протягивая его мне. Я подставляю ладонь левой руки, невесомый знак богов касается кожи и вздрогнув, вдруг въедается в руку, обжигая. Я ору больше от неожиданности, чем от острой боли. Пытаюсь схватить его пальцами, скребу по ладони, но все уже проходит.
Остается только след. Поверх белого шрама от разреза — такой же на вид старый шрам, но в виде пера. Что за…
— Это еще что такое?
Нармер изумленно моргает несколько секунд, разглядывая протянутую к нему руку.
— Это, молодой человек, метка Маат, — отмирает он, переводя взгляд на меня. — И она вам дарована для того, чтобы справляться с влиянием силы хаоса.
Он неловко умолкает и я понимаю, что жрец хотел сказать еще что-то, но не решился. А хтонь с вами. Еще на один шрам больше. С метками разберемся потом.
— Приступим? — нетерпеливо спрашиваю я.
— Хорошо, — мужчина жестом указывает на стул у одного из столов, а сам садится за преподавательский. — Я немного обескуражен, так что простите мою возможную рассеянность. Начнем с общих понятий…
 
Разрушать мир и убивать людей жрец меня не учит. Но его чисто научный и довольно отстраненный подход мне нравится. Он больше не напоминает мне, что хаос несет разрушения и опасен. Просто рассказывает все, что знает сам.
Постоянно бросая взгляд на метку, Нармер говорит о силе, как таковой. Что хаос, несмотря на то, что несет смерть людям, сам по себе сила жизни. Просто жизнь эта демоническая, со всеми вытекающими.
Низшие демоны действуют на уровне простейших инстинктов и жрут людей по причине того, что они хищники, а мы для них угроза и чужой вид. Эти «создания», как их называет жрец, состоят из плоти и крови и владеют силой, то есть не особо отличаются от одаренных людей. Просто качественно сильнее и крупнее.
Но самое удивительное это абсолютное подчинение низших носителями силы хаоса и интеллекта. То есть достаточный уровень интеллекта для ментального управления. То есть сам хаос заставляет низших принимать человека за своего, а его разум — управлять.
По понятным причинам, исследования демонов не особо углубленные. Если пустынники их изучают в боевых условиях с точки зрения характеристик и степени опасности, то научного изучения практически нет. Жрец выражается туманно, но по его намекам становится понятно, что одержимых вроде него, можно пересчитать по пальцам одной руки.
Меня возмущает как люди столько сотен лет тупо бьются с демонами, а толком изучить не могут. На что Нармер мне сообщает, что не мое это дело и вообще не предмет нашего разговора. Снова намекая, что и тут я много чего не знаю, и знать не должен.
Помимо тайн, о которых он умалчивает, вся теория хаоса сводится к тому, что человек с точки зрения носителя силы полностью совместим с демонами. С одним нюансом. Обладание хаосом, а точнее использование, приводит к изменениям разума. В данном случае термин «одержимость» действительно отображает суть.
Мне даже приходится надавить, когда жрец в очередной раз начинает запинаться и отмалчиваться. Но я выбиваю из него информацию, чем же так опасны одержимые. И понимаю, почему он не хотел говорить.
Одержимые могут не только поглощать силу, но и душу. В вариациях от оставления жизни, до полного вычеркивания из бытия. На этом признании Нармера начинает потряхивать и его речь становится сбивчивой. Я первый раз вижу ужас в его глазах.
Собственно, тут я с ним согласен. Есть чего испугаться, когда знаешь наверняка, что смерть это далеко не конец. А я вдруг понимаю, что в пустыне Высший именно это и пытался сделать. Не просто нас убить, а вытянуть души.
Помимо страшилок, я узнаю, как все таки можно использовать хаос в защите. Нармер называет это «панцирем хаоса» по принципу крепких шкур демонов. Их покров фактически подпитывается хаосом, делая его таким непробиваемым. И я учусь наращивать этот панцирь, ощущая его второй кожей.
Мне становится все интереснее, каким же образом жрец заполучил силу хаоса. Случайно такое точно залететь не может.
Пока я упражняюсь, жрец уходит за моим демоном и я прерываюсь на почесывание за ушком, прежде чем существо скрывается за невидимой дверью в железной стене.
Расходимся мы глубокой ночью и то из-за того, что у меня просто слипаются глаза. Жрец тоже выглядит усталым, хоть и не жалуется, терпеливо показывая мне как создавать панцирь и поправляя меня в процессе.
Мы договариваемся, что будем проводить наши дополнительные занятия по вечерам, и я ухожу в жилой корпус, еле ворочая ногами.
***
Снятся мне демоны в какой-то секретной лаборатории. Их держат в изолированных клетках, но что-то идет не так, они вырываются и сжирают весь персонал. На моменте, когда озверевшая толпа добирается до ближайшего города и начинает планомерно его уничтожать, я и просыпаюсь в холодном поту.
Под оглушительный вопль Вити. Сейчас он мне уже не кажется смешным. За дверью слышен топот и какие-то крики. Ясно, друзей никто же не предупредил.