Извращенная Гордость (ЛП)

 Мы смотрели друг другу в глаза, как всегда, и эти темные глаза пленили меня с самого начала. Очень часто жестокие и беспощадные, но страстные и трепетные, когда они смотрели на меня, нежные и заботливые, когда смотрели на наших близнецов»
 Когда мы оба нашли свое освобождение, мы так и остались завернутыми друг в друга, наше дыхание было прерывистым, тела скользкими от пота. Я провела кончиками пальцев по спине Римо, прослеживая место, где расправились крылья его падшего ангела. Он провел кончиками пальцев вверх, вдоль моего позвоночника, пока не добрался до моей новой татуировки.
  
 Я слегка поморщилась, и прикосновение Римо стало еще мягче. Мое сердце было готово разорваться и выскочить из моей груди, посмотрев в его глаза. Римо внимательно посмотрел на меня, сдвинув брови.
 Я вздохнула.
 — Прости. После беременности я стала более эмоциональной. Надеюсь, это скоро пройдет. — я прочистила горло и положила ладонь ему на лопатку. — Что означает твоя татуировка? Ты знаешь, почему я сделала свою, но мне интересно, почему ты сделал свою.
 В глазах Римо промелькнула настороженность, стены, к которым он привык, делая держать на месте.
 — Это сделал Нино. Лет семь назад.
 Я кивнула, показывая, что слушаю.
 — Это падший ангел, как ты и сказала. Это падение, которое мы с Нино пережили в тот день, когда наша мать пыталась нас убить.
 Мои брови сошлись на переносице.
 — Падение? Ты спас своих братьев. Как это может означать падение?
 Лицо Римо потемнело и исказилось, глаза смотрели куда-то вдаль, затравленные, злые.
 — До того дня мы с Нино были невиновны. После этого стали. Мы уже испытали на себе изрядную долю насилия со стороны отца, но оно никогда не действовало на нас так, как в тот день. Пламя того дня опалило наши крылья, и началось наше падение во тьму. Мы стали теми, кто мы есть сегодня. Вот почему падший ангел стоит на коленях в лужах крови.
 Я заметила, что падший ангел стоял на коленях в лужах какой-то жидкости, что несколько его опаленных перьев окунулись в нее, но я не поняла, что это была кровь. Какое-то мгновение я не знала, что сказать, как утешить Римо. Хватит ли слов, чтобы исправить ужасы прошлого?
 — Мне жаль, — тихо сказала я.
 Взгляд Римо сфокусировался на мне, отрываясь от образов прошлого.
 — Это не ты должна сожалеть. И я не прощу ее, как бы часто она ни извинялась. Но она никогда этого не делала.
 Я замерла.
 — Твоя мать не умерла в тот день?
 — Нет. Хоть я и хотел ее смерти, я рад, что она выжила в тот день, иначе Адамо не было бы здесь. Она была беременна им.
 Я покачала головой, совершенно сбитая с толку тем, что сделала мать Римо.
 — Где она?
 — В психиатрической лечебнице. — голос Римо понизился и стал злобным. — Мы платим за это, чтобы она могла жить, дышать и существовать, когда она не должна этого делать.
 — Почему ты не убил ее? — с кем-то другим я бы никогда не задала такого вопроса, но это был Римо. Убийство было в его натуре, и его слова ясно давали понять, что он ненавидит свою мать.
 Римо прижался губами к изгибу моей шеи.
 — Потому что, — прорычал он. — По какой-то дурацкой причине мы с Нино слишком слабы, чтобы убить ее. Мы не видели ее больше пяти лет. …
 — Савио и Адамо знают, что случилось?
 — Савио уже давно знает. И мы поговорили с Адамо через несколько месяцев после его посвящения.
 Я погладила Римо по шее.
 — Ты не думал о том, чтобы снова навестить ее и попытаться найти выход?
 Римо поднял голову, выражение его лица было суровым.
 — Не будет никакого выхода, пока она не умрет. Я не хочу тратить на нее ни секунды своей жизни. Она уже мертва для меня. Ты, Грета и Невио вот что сейчас важно. Мои братья вот что важно. На этом все.
 Я поцеловала его, чтобы показать, что понимаю. Я не думала, что это так просто. Их мать все еще доминировала в их жизни, но я уважала то, что Римо не был готов искать решение сейчас. Не мне в это вмешиваться. Однажды ему и его братьям придется встретиться лицом к лицу с матерью, и тогда, возможно, они смогут пройти мимо своих демонов.
 Все, что я могла сделать, это показать Римо лучшее будущее. Будущее с семьей, которая любила его. У него всегда были только братья, но теперь у него были и мы.
Г Л А В А 32
• ────── ✾ ────── •
РИМО
 Серафина, Леона и Киара были заняты на кухне, выпекая праздничные торты для близнецов, чей первый день рождения был сегодня. Было уже около полудня. Я сомневался, что они успеют приготовить торт к обеду, но ничего не сказал.
 — Кажется пустой тратой усилий создавать сложные торты в форме единорога и машины, когда их единственная цель быть съеденными, — прокомментировал Нино, когда мы вышли из кухни, чтобы дать девушкам пространство.
 Они нашли сложные торты в интернете, и были полны решимости воссоздать их для Греты и Невио.
 — Мне плевать, но Серафина так чертовски рада тортам, так что, думаю, работа того стоит. Сомневаюсь, что детям будет не все равно. Они только запачкают себе руки о торт и размажут их по лице, — сказал я, глядя на Грету, которую баюкал на сгибе руки.
 Она чувствовала себя совершенно комфортно в моем присутствии, и это было похоже на один из самых больших триумфов в моей жизни, когда ее большие темные глаза смотрели на меня с доверием.
 И клянусь своей гребаной честью и всем, что имеет значение, я никогда не сделаю ничего, чтобы предать это доверие. Когда она поначалу опасалась меня, это было похоже на удар ножом в сердце. Я всегда наслаждался страхом в глазах других, за исключением моих братьев, но с моими детьми и Серафиной я никогда не хотел видеть этого снова.
 — Я никогда не рассматривал брак как вариант для нас двоих, — задумчиво сказал Нино, когда мы остановились у бассейна.
 — Никогда не думал, что найду девушку, которую не захочу убить через несколько часов.
 Грета одарила меня зубастой улыбкой, и я погладил ее волосы. Они стали довольно длинными и слегка вьющимися, как волосы Адамо.
 — Хм, моя дорогая, готова к первому заплыву?
 Невио уютно устроился в руке Нино и, как обычно, принялся хвататься за разноцветные татуировки. Я уже догадывался, что он хочет захочет сделать, когда вырастет.
 Фабиано уже развалился на розовом поплавке с фламинго, которым пользовался Савио до того, как я запретил ему заниматься проституцией в особняке. Я закатил глаза.
 — Это тревожное зрелище.
 Фабиано пожал плечами.
 — Здесь удобно.
 Савио и Адамо играли в водный мяч у водопада в бассейне и, как обычно, пререкались.
 Это было первое плавание для детей, так как у нас не было бассейна с подогревом раньше, и теперь он был установлен, когда дети стали частью нашего дома.
 Нино медленно вошел в бассейн с Невио. Невио взвизгнул, улыбаясь мне. Мое гребаное сердце наполнилось гордостью. Этот мальчик ничего не боялся. Иногда меня даже беспокоило, насколько он похож на меня. Он попадет в беду, как только научится ходить.
 Нино подошел к Фабиано, и Невио протянул руки, желая прокатиться на фламинго с Фабиано. Фабиано поднял на меня глаза, спрашивая разрешения. Я кивнул, выкручивая руку с татуировкой. Между нами это значило больше, чем просто клятву Каморре, больше, чем быть членом мафии.
 В тот день, когда Фабиано поклялся мне, Каморре, он стал моей семьей, и я доверил ему своих детей. Я никогда не говорил ему, но понял, почему он вел себя так, когда я пытался вбить клин между ним и Леоной. Он хотел защитить ее, хотел защитить кого-то, кто мог видеть сквозь его гребаную тьму, того, кто любил его, несмотря ни на что.
 Серафина изменила мой взгляд на вещи, и если бы это было в моем характере, я мог бы извиниться перед Фабиано за то, как я вел себя.
 Фабиано протянул руки, и Нино передал ему Невио, который радостно брыкался ногами, пока не уселся на носу, держась за шею фламинго.