Извращенная Гордость (ЛП)

 Она ничего не сказала, и я знал, что часть моих слов дошла до нее. Мой взгляд упал на ее предплечье, которое она рассеянно потирала. Небольшая часть пореза снова открылась и кровоточила.
 Вспышка вины застала меня врасплох. Я не часто испытывал подобные эмоции. Я взял ее за руку и осмотрел рану. В неё попала грязь.
 — Мы должны очистить ее, чтобы предотвратить инфекцию.
  
 Ее голубые глаза изучали мое лицо, но мне было трудно прочитать выражение на ее лице. Я повел ее обратно к машине. Становилось все жарче, и после погони нам обоим нужно было принять душ. Я достал из багажника новую бутылку воды и вылил ее на рану Серафины, тщательно промывая ее кончиками пальцев. Иногда она вздрагивала, но ничего не говорила.
 — Молчание не в твоем стиле, — заметил я.
 — Ты меня не знаешь.
 Я ухмыльнулся.
 — Я знаю тебя лучше, чем большинство людей. Лучше, чем Данило. — она не стала мне возражать. — Ненависть может освободить тебя, — сказал я.
 — Как и любовь, — сказала она. — Но я сомневаюсь, что ты поймешь.
 На обратном пути в особняк Серафина молчала, глядя в боковое зеркало.
 Я отвел ее в комнату, зная, что ей есть о чем подумать, прежде чем я отправился в свою комнату, чтобы принять душ. Когда я позже спустился в игровую комнату, Савио развалился на диване и печатал на телефоне. Заметив меня, он положил его и усмехнулся.
 — Нино не в восторге от того, что ты взял эту суку на пробежку.
 Я опустился рядом с братом.
 — Это оскорбляет его логику.
 Савио рассмеялся.
 — Но, честно говоря, Римо, он прав. Эта девушка непредсказуема.
 — Это делает ее еще веселее, — сказал я.
 Савио с любопытством посмотрел на меня.
 — Ты наслаждаешься этим больше, чем я думал. И ты даже не трахнул ее ... или трахнул?
 — Нет, не трахнул. Серафина удивительный вызов.
 — На мой вкус, слишком много работы, — пожал плечами Савио.
 — Я предпочитаю девушек, которые затыкаются, когда я им это говорю, которые сосут мой член, когда я этого хочу. Меньше хлопот.
 — В конце концов, у тебя было все. Ты трахался во всех возможных позах, делал все извращенное дерьмо, которое только мог придумать. Становится все труднее получить острые ощущения с самого начала.
 Он наклонился вперед, стоя на коленях.
 — Ты же не думаешь оставить ее ... правда?
 — Нет.
• ── ✾ ── •
 Днем я позвонил Данте. Он снял трубку после второго гудка, его голос был холодным и жестким, но с скрытым напряжением, которое вызывало во мне дрожь.
 — Данте, я хотел спросить, когда ты собираешься выполнить мое требование.
 — Не собираюсь, как ты и хотел. У меня нет времени на твои игры, Римо. Это между нами, между тобой и мной. Почему бы нам не встретиться лично, как Капо с Капо, и решить это как мужчины.
 — Ты хочешь сразиться со мной на дуэли? Как архаично с твоей стороны, Данте. Ты не показался мне примитивным типом.
 — Я с удовольствием убежу тебя в обратном.
 Я почти согласился, потому что идея снова и снова совать нож в холодную рыбу была чертовски соблазнительной. Борьба с Данте была бы изюминкой. Поскольку о том, чтобы разрезать Луку на кусочки, пока не могло быть и речи, Данте был противником, которого я жаждал. Было только одно, чего я хотел больше, чем убить Данте: взять Серафину всеми возможными способами и уничтожить наряд через нее.
 — Нам придется отложить дуэль на потом, Данте. А сейчас я хочу, чтобы ты выполнил мои требования, если хочешь, чтобы твоя племянница вернулась в семью целой и невредимой.
 — Я не буду вести с тобой переговоры, Римо. Ты не получишь и дюйма моей территории. А теперь скажи, чего ты на самом деле хочешь. Мы оба знаем, что это.
 Я сомневался, что он знает, чего я на самом деле хочу. Может быть, только Нино.
 — А чего я хочу?
 — Тебе нужен мой советник. Фабиано твой исполнитель, и я полагаю, что сделка, которую ты заключил с Витьелло, повлекла за собой твоё обещание доставить Скудери, чтобы вы все могли расчленить его вместе.
 — Сомневаюсь, что Лука станет частью развоплощения Скудери. Он скорее разрубит тебя на куски, Данте.
 — Витьелло не тот союзник, за которого ты его принимаешь. Его семья склонна к предательству. С твоей стороны неразумно делать меня своим врагом.
 — Данте, мы были врагами с того момента, как я захватил власть. И в тот момент, когда твои гребаные солдаты вторглись на мою территорию, это стало личным. Мне не нужен Лука в качестве союзника, пока я знаю, что его ненависть к тебе превосходит его ненависть ко мне.
 — Однажды его и твоя опрометчивость погубят тебя.
 — Очень может быть, — проворчал я.
 — Но пока этого не произойдет, твоя совесть будет жить с постепенным падением Серафины.
 Я повесил трубку.
 С каждым днем, когда Серафина была в моих руках, мое положение укреплялось.
Г Л А В А 12
• ────── ✾ ────── •
СЕРАФИНА
 Следующие несколько дней после моей попытки убежать, я попала в странную рутину. Утром Римо зашёл за мной на пробежку. Иногда я спрашивала себя, не хочет ли он, чтобы я снова рискнула убежать, потому что погоня вызывала у него трепет, но я не тратила на это свою энергию. Римо был слишком силен и быстр. Мне пришлось побить его остроумием. К сожалению, он был так же умен, как и жесток. Он мог искажать мои слова быстрее, чем я думала, и иногда я ловила себя на том, что наслаждаюсь нашими странными спорами.
 Мне не нужно было сдерживаться, когда я была рядом с Римо. Я не пыталась представить ему свою лучшую сторону, как это было с Данило, потому что меня не волновало его одобрение. Я была сама собой, без фильтра, беспечной, и, как ни странно, Римо, казалось, получал от этого больное удовольствие. Капо был для меня загадкой. Он не пытался пытать меня или насиловать, как я ожидала, и я не могла не насторожиться, потому что мотивы Римо были жестокими.
 — Как только я освобожу тебя, ты вернешься к Данило, как хорошо обученный почтовый голубь.
 Сказал Римо, как-то раз, когда мы бежали трусцой по каньону.
 — Твои птичьи аналогии начинают стареть, — пробормотала я.
 Я была рада, что Римо не знал, что папа зовет меня голубкой. Он использует это только в своих интересах.
 — Но они так подходят друг другу, Ангел.
 Я искоса взглянула на него. На его лице появилась странная улыбка. Футболка прилипла к телу от пота, обнажая мускулы и кобуру пистолета.
 — Что у тебя в орнитологической схеме? Стервятник ждет бедную голубку, когда та упадёт с неба, чтобы ты мог разорвать ее?
 Римо издал глубокий смешок, от которого у меня по спине пробежала дрожь. Я ускорилась, пытаясь заставить свое тело подчиниться.
 — Не думаю, что ты когда-нибудь упадешь с неба. Мне придется схватить тебя в воздухе, как Орла.
 Я фыркнула, не заботясь о том, что это несолидно звучит.
 — Ты сумасшедший.
 Он замолчал, легко следуя за моим быстрым шагом. Римо был на грани восхищения, надо отдать ему должное. После того, как мы вернулись к машине, мы разделили бутылку воды.
 — Зачем ты это делаешь?
 Он приподнял бровь.
 — Даю тебе воды?
 — Относишься ко мне хорошо.
 Он мрачно улыбнулся.
 — Почему у тебя такой разочарованный голос?
 Отчасти потому, что я знала, что мужчина передо мной был безжалостен и жесток до глубины души. Скорее чудовище, чем человек. Более слабая часть испытывала облегчение и не хотела подвергать сомнению его мотивы.
 — Когда начнутся пытки?
 Римо оперся рукой о крышу машины и уставился на меня.
 — Кто сказал, что пытки еще не начались? То, что я не мучаю тебя, не означает, что я не мучаю других через тебя.
 Я вздрогнула. Моя семья. Они страдали, потому что воображали ужасы, через которые я проходила, ужасы, которые еще не происходили.
 — Ты чудовище, — выпалила я.
 Римо наклонился еще ближе, излучая тепло и силу, запах свежего пота и его собственного запретного аромата окутал меня.