Чертова пляска (СИ)

— Право, мелочь, не достойная упоминания, — улыбнулся инженер и пожал протянутую руку. — Паровая машина, к слову сказать, этим вечером отправлена к вам, в Поречье.
— А вот за это, Иван Иванович, вы пойдёте с нами.
— Куда это?
— А вот сами и решите. Кабак нам нужен. Хороший. Но без претензии на излишний светский лоск. Такой, чтобы душевно, но тихо и спокойно. Потому что шуметь и беспокоить будем лично мы. Найдётся что-то такое поблизости?
— Кабак? — переспросил Ползунов. — В Санкт-Петербурге? Ну, право же, я даже и не знаю, чем вам помочь, господа… И дама, — добавил он, заметив в толпе Земляну. — Постараюсь что-нибудь придумать, конечно, хотя вы ставите передо мной невероятно сложные задачи. Идёмте, путь предстоит неблизкий, минуты четыре.
И мы, весёлой хохочущей толпой, покинули гостеприимный дома Ивана Ивановича Ползунова.
* * *
Похмелья, можно сказать, не было. Какое может быть похмелье у охотника, который владеет Знаком Противоядия? Вот и я говорю…
Домой из Питера я вернулся под утро. Да не куда-нибудь, а во двор. То есть, в голове было совсем ясно, и я прекрасно понимал, что если, лёжа в ванне, перенесусь к себе в башню, то придётся опять восстанавливать нуль-Т кабину на радость плотнику.
Лёг я в ванну в Питере, закрыл глаза, сосредоточился… А когда открыл — очутился под родным пореченским небом. Ещё тёмным спросонок, но постепенно наливающимся дневным светом.
— Это ж что за беда такая? — послышался голос Данилы, который, как всегда, встал спозаранку и двигался куда-то по бесконечным своим хозяйственным делам.
Небо частично заслонила его настороженная физиономия. Данила держал топор и был готов, казалось, к любым неожиданностям. Однако увидев меня — удивился.
— Барин, вы?
— Я. А ты кого ждал?
— Да я… Никого не ждал. А чего это вы?.. Вот это?..
— Это, Данила, предвестье новой эры. Эры комфорта и благополучия. Символ победы человеческого гения над природой.
— Чего говорите?
— Говорю, как думаешь, что легче — затащить эту дуру в башню, или аккуратно снять кабину у меня в комнате и перенестись туда, чтоб не сломать ничего?
Данила попробовал пошатать ванну. Получилось так себе.
— Будку проще разобрать, — решил он.
— С другой стороны — а зачем разбирать? — продолжил я рассуждение. — Погоди, сейчас всё красиво решим.
Я выбрался из ванны. Данила протянул мне было руку — помочь — но я отмахнулся. Чай, не девица красная и не старик. Сам справлюсь.
Поднялся к себе, огляделся, выбирая место. Выбрал и начертал Знак там. Использовал другую загогулину, чтобы не путать с основным якорем.
Потом вернулся и лёг в ванну опять. Данила, который так и стоял там в ожидании того, чем всё это закончится, озадаченно почесал в затылке.
— Прощай, Данила, — сказал я тоном падающего в бездну Мории Гендальфа.
И исчез. Вместе с ванной. Ну, для Данилы исчез. Для себя-то я существовал непрерывно и просто перенёсся в башню. На место, которое сразу для этой ванны и выбрал.
Тут я почувствовал, что силы окончательно меня оставили. Битва с чёртом, пьянка в Питере, три Перемещения за несколько часов, причём, два из них — с прицепом в виде тяжеленной ванны.
А ванна, к слову, такая уютная. Даже без воды. Полный релакс. Я закрыл глаза.
Не стал их открывать, даже когда в нуль-Т кабине раздались пьяные голоса и возня — это Земляна вернулась в обнимку с Захаром. Вряд ли там даже по пьяне могли случиться какие-то амуры, просто Захар сам вернуться не мог, а Земляна не могла оставить боевого товарища в чужом городе.
— Эй! — еле ворочая языком сказала Земляна. — Ты — того…
— Чего? — Захар вообще лыка не вязал.
— Иди к себе. Это не твоя постель.
— А. Ага. — Пьяные шаги добрались до двери, там остановились. — А ты чего тут? Твоя, что ли, постель?
— То иное.
— А, иное. Ну, я пошёл.
— Ступай с богом.
Стукнула дверь. Я приподнял голову, выглянул из своего позолоченного убежища. Увидел свою кровать. На кровати ничком лежала Земляна, широко разметав руки и ноги, и спала. Иное… Ну, нет, давай-ка иное как-нибудь потом сделаем. Вечером, к примеру. Когда сил будет хватать на что-то большее, нежели просто обняться и снова уснуть.
 
С этой мыслью я и вырубился.
Проснулся около часу дня. Активно пели птицы, в доме раздавались хозяйственные звуки. Жизнь продолжалась, пора и мне вливаться.
Поднялся. Первым делом понял, что ванна, конечно, удобная, но не чтобы в ней вот прям спать. Шею заклинило. Я кастанул Костоправа, который у меня был раскачан до второго уровня. Шея приятно хрустнула, и боль исчезла. Отлично! Быть охотником мне нравится всё больше.
Посмотрел на кровать. Земляны не было. Наверное, завтракать пошла. А может, вообще усвистала куда-то по своим делам. Она же передо мной не отчитывается, слава богу. Что ж, у меня тоже есть дела. Вопрос с оврагом хотелось бы закрыть капитально. Этакая пакость под боком — это ведь врагу не пожелаешь.
* * *
— Ох, нехорошо это, грешно, — покачал головой отец Василий и подвинул мне кружку.
С отцом Василием мы отчасти сдружились после истории с напавшими на деревню волкодлаками. С тех пор он реабилитиировал и открыл для посещений некогда заброшенную церковь и закрывал у местных потребность в религии.
Благодаря его совету я одну девушку, накуренную нечистой силой, спас до полного выздоровления. Вообще, хороший он мужик был — отец Василий.
— Чего грешно-то? — не понял я. — Там покойники лежат без отпевания, вот это — дело нехорошее.
— Так нельзя ж их отпевать. — Отец Василий глотнул наваристого чаю. — Грех. Только в Семик можно. Так Семик уже минул в этом году. Ты погоди до следующего.
— Какой Семик?
— Седьмой четверг после Пасхи. Вот тогда можно было.
— А сейчас — совсем нельзя?
— Совсем нельзя.
— Это в Библии так написано?
— Чего говоришь?
— Говорю, это Иисус Христос так сказал, мол, не поминайте заложных покойников ни в какой день, кроме седьмого четверга после Пасхи?
— Нет, не говорил… Но церковь…
— А ты кому служишь — церкви или Иисусу?
Отец Василий не на шутку задумался над этим вопросом.
— Обоим, — изрёк наконец.
— А если с одной стороны — церковь горит, а с другой — Иисус тебя зовёт, ты куда пойдёшь?
Спустя ещё минуту размышлений отец Василий встал, открыл сундук, достал оттуда кадило, какую-то золотую накидку, склянку со святой водой, другое.
— Ну, пошли, чтоль, — проворчал он. — Грех, конечно, да ладно. Отмолю.
— Вот, другой разговор! — обрадовался я.
Перенёс отца Василия из его дома в лес. Там уже пешком добрели до оврага.
— Погодите только, тут прибраться надо, — вспомнил я.
Поснимал свои ловушки. Землянины остались на той стороне. Забить или пнуть её, чтоб тоже сняла? Забью, наверное. Они через некоторое время всё равно сами выветрятся, не на века ж ставятся. Тут просто отец Василий исполнять будет, нехорошо выйдет, если вляпается. Юмора не поймёт.
— Можно, — сказал я, сняв последнюю Западню.
Чёрту, как выяснилось, те Западни — вообще никуда. Обошёл и глазом не моргнул. Ни одну не потревожил. Может, черти их видят, кто их знает.
Отец Василий приступил к отпеванию. Я устроился поодаль, на брёвнышке. Под напевы даже задрёмывать начал, несмотря на это давящее тревожное ощущение, что распространял вокруг себя овраг.
И вдруг оно исчезло.
Я резко вскинул голову. Прислушался к своим чувствам — ничего. Место как место, не хуже и не лучше любого другого.
— Ну, всё, — сказал отец Василий, повернувшись ко мне. — Только раз такое делаю, Владимир! Другой раз — только в Семик.
И даже ногой притопнул, для увесистости сказанного.
— Спасибо, отец Василий, выручил! — Я поднялся с бревна. — Полетели, домой тебя отвезу. Ну и, это. Если вдруг чего — ты посылай за мной. Вне очереди любые проблемы порешаем.