Холодное Сердце Казановы (ЛП)

Поскольку у меня не было места для столовых приборов, не говоря уже о гладильной доске, когда я отпаривала одежду, я делала это на своей кровати, используя кусок плитки в качестве буфера, чтобы не прожечь пододеяльник. Это превращало глажку в довольно сложную операцию, поскольку мне приходилось наклоняться в форме буквы Р, чтобы одежда была хрустящей и без складок. Как ни странно, я не получала обычного удовольствия от того, что заставляло меня казаться представительницей высшего класса.
Я рассеянно проводила горячим утюгом по одной и той же складке на вишнево-красной блузке. Я старалась не думать о том, что произошло с Риггсом, и сосредоточилась на своей вновь обретенной ненависти к Би Джею.
Мне было интересно, всегда ли он был скверным человеком, или же привилегии и грубость появились у него в последние годы, когда он понял, что я останусь здесь только ради преимуществ? Я думаю, что он всегда был мерзавцем, а я просто смотрела на это сквозь пальцы. Что ж, можно было с уверенностью сказать, что теперь мой нос глубоко засунут в плохое поведение Би Джея. И что никакое богатство мира не стоило того, чтобы держаться за ужасного партнера.
Я снова проводила утюгом по складке на рукаве, когда почувствовала, как что-то твердое и горячее давит сзади на мои бедра. О, нет. Я что, описалась? Могу поклясться, что я больше не пьяна.
Подождите, нет. Это была ладонь. Человеческая ладонь. Ладонь Риггса?
О боже.
Я непроизвольно сжалась вокруг его руки, ленты теплого напряжения распустились под моим пупком. Он обхватил меня сзади, и я не могла понять, меня больше смутил или раззадорил этот неожиданный поворот событий.
Я хотела довести его руку до кульминации, но оставалась совершенно неподвижной, боясь, что это какая-то игра или расплата за мое совершенно эгоистичное поведение.
— Мы нарушим правила дома. — Его голос был таким глубоким и густым, что казалось, будто он доносится со дна океана.
Я облизнула губы, вспомнив глупый договор на нашем дурацком холодильнике.
— Мы ведь даже не живем в доме, верно? Это квартира, а правила рождаются для того, чтобы мы могли их нарушать, как художник. Или как Пикассо.
— Это не значит, что мы пара, — продолжал он, его голос был грубым. Его средний палец поднялся вверх и дразняще провел по моей щели через нижнее белье и брюки.
— Я знаю, — сказала я, мой голос сорвался.
Его палец вдавился в меня, сжимая ткань трусиков между моими складками. Я издала рык, отбросив утюг и выпрямив спину. Он прижал свободную руку к основанию моего позвоночника, удерживая меня в согнутом положении.
— Отсюда мне больше нравится вид, — прошептал он мне в ухо.
— Риггс! Как ты смеешь? — Я хмыкнула, пытаясь сохранить крошечные частички своей гордости.
— Легко. Ты овеществляешь меня и используешь в качестве мстительного траха, чтобы помахать им перед своим дружком, когда он вернется. Я видел этот фильм сотни раз, Поппинс. Я буду твоим рычагом. Твой глаз за глаз. А ему придется смириться с тем, что я тебя обманул, потому что он тоже был неверен. Но, в конце концов, вы простите друг друга и будете жить долго и счастливо в большом доме на окраине, с помощницей по хозяйству, которая выглядит достаточно взрослой, чтобы не стать соблазном для Петуха.
Оставшимися пальцами он грубо раздвинул мои бедра. Я расширила свои позиции без протеста, хотя все, что он только что сказал, звучало возмутительно.
— Может быть, я не приму его обратно, — сказала я.
Риггс мрачно усмехнулся.
— Не выписывай чеки, которые не хочешь обналичить. Ты слишком увлечена идеей стать миссис Белый Хлеб, с серебряными отпрысками и членством в загородном клубе.
Я сглотнула, чувствуя себя одновременно униженной и возбужденной. Я действительно не собиралась принимать Би Джея обратно, но и обсуждать его сейчас не хотелось.
— Дело в том, что быть плохим… — Риггс наклонился, прижимаясь ко мне своей горячей эрекцией, его губы скользнули по моей шее. — В том, что это не весело, если ты не признаешь этого. Так что признай это. Ты собираешься трахнуть мужа, которого считаешь бездарным и никчемным неудачником, и делаешь это только для того, чтобы бросить в лицо Петуху.
 
Я открыла рот, чтобы возразить, но ничего не вышло. Когда я ничего не сказала, он хмыкнул.
— Хорошая девочка. Теперь мы сделаем это по-моему, потому что ты хочешь, чтобы это не было отстоем, а я хочу проверить свою теорию.
— Какую теорию? — Я наконец-то обрела голос. Он звучал так, будто в горле застрял гравий.
Риггс прижался своим открытым ртом к моей челюсти, отчего по позвоночнику побежали мурашки. Он собрал мои волосы, позволив им упасть на противоположное плечо.
— Я хочу посмотреть, действительно ли развращать хорошую девочку веселее, чем приручать плохую.
Тревога и тепло собрались в глубине моего желудка. Это была восхитительная смесь: ожидание неожиданного, желание пересечь свои собственные красные линии, проскочить их и устремиться в неизвестность. К мужчине, о котором я никогда бы не подумала при обычных обстоятельствах.
— Ты думал о том, чтобы заняться со мной сексом? — пискнула я.
Его твердый пресс задрожал от усмешки, прижавшись к моей пояснице.
— Все. — Он еще глубже ввел в меня указательный палец.
— Чертово. — Он впился зубами в плоть моей шеи.
— Время. — Его рука пробралась к моим брюкам и умело расстегнула их.
Он спустил мои брюки, затем трусики. Я жаждала его поцелуев. Его вкуса, когда он поглощал меня в здании бракосочетания, словно я была его любимым десертом.
Одежда все еще была собрана вокруг моих лодыжек, и я стояла согнувшись, ожидая его следующего шага. Риггс решил не обращать внимания на мою южную часть, проведя пальцем по ареоле через рубашку. Во мне вспыхнуло желание, и я вдавила свою тяжелую грудь в его ладонь, умоляя о большем. Я не осознавала себя в своих действиях. В своей потребности в чем-то настолько первобытном и базовом.
— Тебе нравится? — прошептал он мне на ухо, его запах одурманивал меня.
— Да.
Он схватил край моей рубашки и рывком спустил ее вместе с лифчиком. Моя грудь вырвалась на свободу. Он обхватил ее снизу и подтолкнул к моему лицу.
— Лижи.
Я провела языком по груди, не задавая вопросов. Он застонал позади меня, и желание захлестнуло меня, заставив кровь запульсировать в жилах. Мысль о том, что я могу заставить это почти идеальное создание так реагировать, приводила меня в восторг.
Он прижался к моей талии, терся своей эрекцией о мою попку, со вздохом опустив лоб на мой затылок.
— Твое тело слишком восхитительно, чтобы тратить его на такого мудака, как Петух.
— Спасибо, — пролепетала я. С трудом.
— Это не комплимент, а замечание. — Его рука — грубая, как наждачная бумага, — скользнула вниз от бедра к моим ногам. — Никогда еще мне не хотелось так сильно поцеловать рот и заткнуть его.
— Я…
— Просто оседлай мои пальцы и не порть мне этот момент, Поппинс.
Он приподнял меня за волосы, прижав спиной к своей груди. Я издала хныканье. Моя голова опустилась на его плечо. Он все еще терся об меня, когда его большой палец нашел мой клитор, дразняще покрутил вокруг него, но так и не коснулся. Я извивалась, преследуя его прикосновения, отчаянно желая большего.
— Пожалуйста… — стонала я.
— Что ты просишь? — Его губы придвинулись к моему горлу.
— Пожалуйста, потрогай меня там.
Он прикоснулся. О, он сделал это.
Мои веки опустились, и я задрожала всем телом. Я была близка к кульминации, а я никогда не испытывала оргазма во время секса. Именно поэтому секс с Би Джеем стал изнурительным. Я считала его обязательной кардиотренировкой. Как пилатес.
Язык Риггса пробежался по моей шее, направляясь к плечу. Он ускорил темп между моих ног, круговыми движениями нащупывая мой чувствительный бутон, оказывая идеальное давление и отстраняясь, когда я была на грани. Конечно, он был лучше, чем вибратор. Я должна была догадаться. Каким проклятым мужем был Риггс Бейтс. Он ошибался во всем, в чем должен был ошибаться, — ни перспектив, ни денег, ни эмоций, ни верности, — и был хорош там, где речь шла о грехе и несдержанности.