Будь счастливой

— Ты помнишь, где ты работала машинисткой?
— Где я работала машинисткой? — переспросила Одри.
Лицо ее застыло от напряжения. Где и когда она печатала на машинке? Пишущую машинку она узнала, но где она стояла? Может быть, вот так же, у окна? Нет, память больше ничего не хотела подсказывать ей. Одри медленно покачала головой, в которой начала пульсировать боль.
— Не помню.
Алан увидел знакомое страдальческое выражение и поторопился сменить тему.
— Расслабься, Одри. Скажи мне лучше, хорошо ли ты вела себя сегодня? — Он лукаво улыбнулся, заглянув в ее потемневшие глаза. — Кстати, тебе понравился сад?
— Сад? — Одри мучительно соображала, о чем говорит Алан. Лицо ее постепенно светлело. — Да, в саду мне было очень хорошо. Скоро в нем зацветут розы. А как пахнет сирень! — вспомнила она, оживляясь. — Знаешь, сегодня я спустилась по лестнице гораздо быстрей, чем вчера. И совсем не устала. — Она тяжело вздохнула.
— Отчего тогда тяжело вздыхаешь?
— Мне кажется, что, если бы я перестала принимать лекарство, память восстановилась бы быстрей.
— Я говорил с Майклом. Он сократил срок приема до одной недели.
— До конца этой недели?
— Да. Потерпи еще немного. Голова болит?
— Уже не так сильно.
— Честно?
Одри открыто посмотрела ему в глаза и попыталась улыбнуться.
— Почти, — призналась она.
В глазах Алана она увидела насмешливую нежность.
— Думаю, тебе пора все-таки пойти в свою комнату и прилечь.
В голосе его слышалась такая искренняя забота о ней, что Одри решилась задать ему вопрос:
— Алан, скажи, твое отношение ко мне не изменилось? Я тебе по-прежнему небезразлична? — Щеки ее порозовели, но взгляда она не отвела.
— Как ты можешь быть мне безразличной, Одри! Не понимаю, о чем ты?
— Я хотела спросить, любишь ли ты меня так, как любил раньше, когда мы обручились?
Невыносимо было видеть смущение в глазах Алана. Одри поспешила отвернуться и отойти от него, освободившись от его руки, обнимавшей ее за плечи.
— Извини, я, вероятно, задала бестактный вопрос.
— Нет, нисколько, — медленно возразил Алан и, чтобы доказать Одри обратное, попытался снова обнять ее. — Тебя невозможно не любить! — с преувеличенным чувством воскликнул он. — Особенно сегодня, когда ты так хорошо вела себя! — уже шутливым тоном добавил Алан.
Одри не смогла удержаться от улыбки, глядя в милое лицо Алана.
— Чтобы не портить впечатления, я послушно отправляюсь в свою комнату отдыхать, — в тон ему сказала она.
Вечером, лежа в постели, Одри перебирала события прошедшего дня. В целом можно было считать, что день прошел великолепно. Она несколько раз спустилась и поднялась по лестнице, вспомнила, что работала машинисткой, поужинала в столовой вместе с Аланом, поддерживая шутливый разговор. Ни разу не впала в уныние и не задала ни одного бестактного вопроса. Послушно приняла на ночь лекарство. Этот день можно с полным правом назвать днем ее образцового поведения. Но самым главным событием этого дня был поцелуй Алана у дверей ее комнаты, когда они желали друг другу спокойной ночи. На этот раз ей не пришлось выпрашивать у него поцелуй, который так же, как и предыдущий, был нежным и целомудренным. Но даже такой робкий поцелуй глубоко взволновал Одри. Не сразу ей удалось заснуть. Но спустя несколько часов она проснулась с колотящимся сердцем, задыхаясь от непонятного страха. Включив настольную лампу, она прислушалась и поняла, что ее разбудило. За окном бушевала сильная гроза. Гремел гром, слышно было, как хлещут по оконным стеклам струи дождя. Порывы ветра были такой ураганной силы, что деревья в саду скрипели. Прошло немного времени, гроза утихла, ливень сменился легким накрапывающим дождем, и под его шелест Одри снова заснула.
Проснулась она в девятом часу, на тумбочке стояла чашка с чаем. Значит, Алан уже заходил к ней. От этой мысли на душе стало тепло, и она улыбнулась. Забылись ночные кошмары и тревоги. Ближе к девяти он зашел к ней в костюме и галстуке. Одри поняла, что нынешний день ей придется провести в одиночестве. Настроение сразу испортилось, ей не хотелось, чтобы он уезжал.
  
— Какие будут указания, сэр? — спросила она бодрым голосом.
— Указания получила Кэтлин. А тебе просто надо отдыхать, поправляться. Не забывай правильно рассчитывать свои силы.
Одри подумала, что ей будет тоскливо без него. Жадно разглядывая Алана, словно видела его в последний раз, она восхищалась его стройной атлетической фигурой, его серьезным задумчивым лицом. Сердце ее сжималось от предчувствия разлуки.
— Вечером вернешься? — спросила она дрогнувшим голосом.
— Обязательно вернусь, только, боюсь, это будет поздно вечером, когда ты уже ляжешь спать. Тебе непременно надо соблюдать режим, — напомнил он.
— Может, тебе лучше остаться в городе? Если ты собираешься вернуться из-за меня, то не надо мчаться сломя голову поздно ночью, — сказала Одри тоном рассудительной взрослой женщины, тщательно скрывая свое волнение.
— А если я хочу вернуться? Ты не будешь возражать?
— Не буду, — призналась Одри и потупилась.
— Тебе не о чем беспокоиться. Весь день рядом с тобой будет Кэтлин. Она обещала мне не оставлять тебя надолго в одиночестве.
Тронутая его заботой, Одри хотела сказать, что она прекрасно может обойтись без опеки Кэтлин, но промолчала.
— Спасибо, Алан. Желаю тебе удачного дня.
В какой-то момент ей показалось, что Алан готов поцеловать ее. Сердце ее отчаянно забилось. Ну, пожалуйста! — мысленно взмолилась она. Алан положил ей ладонь на голову и нежно провел по волосам. За время болезни волосы ее отросли, и теперь густые каштановые пряди красиво струились по спине.
— Будь умницей. Ты ведь у меня отважная девочка, — сказал он и вышел из комнаты.
И Одри сразу почувствовала себя незащищенной, словно ее бросили на произвол судьбы в незнакомом мире. Точно такое же чувство она пережила, когда очнулась в клинике и обнаружила, что ничего не знает о себе. В панике она сползла с кровати и подошла к окну, чтобы увидеть, как Алан садится в машину и уезжает. Тоскливым взглядом она проводила его машину. Как ей хотелось, чтобы он передумал и вернулся к ней. Умом она понимала, что Алану необходимо работать. Он и так столько времени на нее потратил, нельзя быть такой эгоисткой, внушала она себе. Если он считает ее отважной, то и нечего поддаваться глупым чувствам.
Все утро она провела в обществе Кэтлин, принимала ванну, завтракала. От предложения Кэтлин вместе прогуляться Одри отказалась, заверив, что сможет сама занять себя чем-нибудь. Выйдя из кухни, Одри отправилась бродить по дому. В отсутствие Алана он показался ей еще более чужим, чем в первые дни. В гостиной она устроилась с ногами на диване и погрузилась в мысли о себе. Что она успела о себе узнать? Имя. Зовут ее Одри Белл.
— Я Одри Белл! — громко произнесла она.
Никакого отзвука. Еще она знает, что работала машинисткой, только не помнит где. Вероятно, у нее есть сестра. Но где эта сестра и почему не разыскала ее до сих пор, неизвестно. Вся прошлая жизнь Одри тонула в глубоком мраке. Попытки пробиться через стену беспамятства заканчивались приступами головной боли и приводили ее в отчаяние.
Резкий телефонный звонок заставил Одри вздрогнуть от испуга. Сердце заколотилось как бешеное. Кто бы мог ей звонить сюда? Конечно, звонят не ей, а Алану Велтону, сообразила Одри, но все-таки подняла трубку.
— Как проходит день? — услышала она в трубке голос Алана.
Теперь ее сердце забилось от радости. Приезжай скорей, мне плохо без тебя! — взмолилась Одри про себя.
— Все идет по плану, — бодрым голосом ответила она. — Релаксация, медитация, поглощение еды в немереных количествах, прогулки по окрестностям короткими перебежками. — Она засмеялась и услышала, что Алан тоже смеется.
— Рад слышать, что у тебя хорошее настроение. Кэтлин на кухне готовит ланч?
— Да, ты хотел поговорить с ней? — спросила Одри.