Моя любовь навсегда (СИ)

Фиг вам, а не весна, дорогие жители столицы.
— Мне все равно.
Ей и правда было все равно. Милана устало разглядывала редких людей, мелькавших за прозрачным окном и жмущихся друг к другу в надежде спрятаться от непогоды. Разноцветные силовые «шапочки» зонтов марки «Айэрблоу 2050» моментально заполонили улицы, защищая от шума, дождя и ветра своих хозяев.
— Значит, будем есть манго, — решительно заявила Настя и быстро коснулась нужной строчки в меню. Загорелся светодиод, система приняла заказ.
— Зачем ты меня позвала?
Этот вопрос мучил Милану с момента встречи. Прошло больше года, когда они с Тасмановой общались в последний раз. Бывшая подруга успела не только помириться с мужем, хотя, по мнению блогеров и журналистов, они были на грани развода, — но еще забеременеть. Об этом свидетельствовал и цветущий вид, и округлившееся лицо, и охрана. Двое рослых, широкоплечих мужчин, которые обследовали каждый миллиметр здания, прежде чем разрешили девушкам сюда зайти.
— Посидеть с подругой, — невинно взмахнула ресницами Настя и хищно улыбнулась. — Разве нам с тобой нечего обсудить?
— Мы не виделись год, — вздохнула Милана. — Я бросила твоего брата, наши семьи враждуют. Достаточно поводов прекратить общение и не одного, чтобы его возродить.
— Ой, кто старое помянет…
Настя отмахнулась и расслабленно устроилась на диванчике. Вытянув длинные ноги, она продолжала заниматься тем, что делала с момента их с Миланой встречи — наблюдать. И последняя не отставала, внимательно изучила внешние изменения бывшей подруги, мысленно радуясь тому, как хорошо та выглядит.
Ни печали в глубинах каре-зеленых озер, ни усталости в чертах. Одета просто и со вкусом, никаких обтягивающих нарядов: свободная рубашка мягко очерчивала грудь, черные брюки подчеркивали стройность бедер и изящность икр. А удобные ботинки с платформой завершали образ будущей матери, но абсолютно не превращали Настю в ходячую клушу. Да и откуда бы, когда даже каштановые волосы глянцевым блеском оттеняли белизну ее ровной кожи. Такую у не каждой москвички увидишь при всех современных способах поддержания красоты.
— Прекрасно выглядишь, кстати, — сделала комплимент Милана. — Прямо светишься вся. Рада, что у вас с Марком все наладилось.
Улыбка на алых губах Насти стала шире и загадочнее. Напряжение за столиком возросло во сто крат.
— Больше ничем не поинтересуешься? — вскинула она брови. — Я ждала один вопрос как минимум.
Вместо ответа Милана промолчала, вжала ногти в ткань джинсов и втянула носом воздух. Громко. Взгляд заметался от подставки с влажными антибактериальными салфетками на окно, затем обратно. Остановился на иллюзии вазы с цветочками. Пока она пересчитывала мимозы по цветам, Настя с невозмутимым видом ждала и благоразумно помалкивала.
— Я и так знаю, что Антон сейчас за границей, — сухо сказала она наконец. Пришлось прочистить горло, потому что голос постоянно срывался и дрожал. — Поссорился с отцом и живет где-то в Таиланде. Залечивает душевные раны после смерти Ярослава Марсельевича.
— Ледибои отлично помогают справиться с депрессией, ага, — подмигнула Настя.
Робот-официант аккуратно подкатил к их столику с тихим перезвоном тарелок и чашек. Несколько коричневых капель окрасило металлическую поверхность, когда механическая рука резко выдвинулась вперед, но никто не обратил на это внимания. Два пышных пирожных с тонкой прослойкой мангового желе оказались перед девушками, а аромат зернового кофе подстегнул чувство голода своим насыщенным ароматом.
— Ваш заказ, — прозвучал электронный голос из динамика. — Для оплаты, пожалуйста, отсканируйте штрихкод на главном экране.
— Спасибо, — кивнула Милана и осторожно обхватила крохотную чашку.
Да, не ресторан Канарейкиных и даже не их кафе. Странный выбор сделала Настя: почему-то выбрала одно из бюджетных мест города. Пусть неплохое, но совсем неподходящее ей по статусу. Тем более — конкуренты.
— Мы собираемся выкупить это место, — сказала Настя, будто прочитала мысли в голове бывшей подруги. — Вот, присматриваюсь.
 
Горьковатый напиток с отчетливыми нотками шоколада встал поперек горла.
— Что? — просипела Милана после минутного кашля. — Вы решили выкупить все заведения в Москве для своей сети?
— Почему нет? — пожала плечами Настя и вновь стрельнула в подругу взглядом из-за края чашки. — Развод родителей — не повод разваливать семейный бизнес.
— Раз так, я рада, — кивнула Милана. — Что все слухи о разорении не подтвердились, и ваша семья оправилась после трагедии.
Скользкая тема вновь промелькнула в разговоре. Если в первый раз Настя сделала вид, будто пропустила мимо ушей замечание о смерти свекра, то во второй — прищурилась и напряглась. Отставив чашку, она придвинула к себе пирожное, но даже не притронулась к нему. Просто замерла с ложечкой над цветочным орнаментом из крема, решая, есть или оставить в покое созданную поваром красоту.
— Мы не оправились, — внезапно ответила Настя. — Просто живем дальше. Все.
Воздушный крем моментально размазался по блюдцу, стоило ложке вонзиться в самую сердцевину десерта. Настя с жестокостью расковыряла пирожное, разделив его на мелкие кусочки, и недовольно поджала губы.
— Мне очень жаль, — вздохнула Милана. — Я звонила Раисе Степановне…
— Знаю.
— Она не брала трубку, но я отправила цветы и деньги…
— Ага.
Весь разговор уже напоминал театр абсурда, где актеры говорят вне сценария и на разных языках. Оттого беседа шла тяжело, буквально прыжками по кочкам. Милана ощущала неловкость, постоянно теребила пальцем ушко керамической чашки и периодически отпивала кофе. Настя же издевалась над десертом, отвечала односложно, резко прекратила любезничать и вообще вела себя немного отстраненно.
Странная встреча, совсем не дружеская.
В конце концов, тонкая струна напряжения лопнула. Милана грохнула чашкой и резко поднялась из-за стола под взглядом теперь уже точно бывшей подруги.
— Мне пора. Извини, что коснулась неприятной темы, — бросила она, потянувшись к сумочке.
— Стоять!
Резкий окрик заставил замереть не только Милану, но и охрану вместе с немногочисленным персоналом киберкафе. С невозмутимым видом Настя бросила десертную ложку, откинулась на спинку диванчика и скрестила руки под грудью. Ресницы дрогнули, скрыв выражение глаз, зато поза выдала явное раздражение, которого еще пять минут назад у нее не наблюдалось.
— Терпеть не могу, когда люди убегают от проблем, — дернулась она, и рубашка немного съехала с правого плеча. — Мне не нравится говорить о смерти дяди Ярика. Для меня и мужа это удар. Особенно задело Марка. Ты знаешь, у него вообще плохо с выражением эмоций. Журналисты сутками осаждали наш дом, дежурили на парковке, пробирались в офис, допрашивали работников. Не умолкала связь, дебильные ток-шоу зазывали к себе в эфир ради целого часа хайпа.
— Прости, — побледнев, прошептала Милана и медленно села на место.
— Моя семья пережила настоящий ужас, — неожиданно холодно произнесла Настя, однако ее пальцы мелко подрагивали, сжимая край интерактивного столика. — Я неделями не видела Марка. Он приходил домой поздно ночью и рано утром уходил обратно в офис. И молчал все время. Иногда часами просто сидел, уставившись в угол. Не реагировал ни на что, даже на собак. А через месяц на этого кроличьего уродца напали в тюрьме и едва не убили заточкой.
Вздрогнув, Милана сжалась под пристальным взором и сглотнула ком. Мурашки пробежали по телу от намека в словах Насти. Едва уловимого, но вполне понятного для них двоих.
Год назад десятки либеральных организаций по защите прав человека взвыли о «скотских» условиях, в которых содержат заключенных. Нападение сравнили со взломом системы безопасности тюрьмы, где погиб Ярослав Марсельевич и чуть не умер Антон. Все депутаты и министры разом заговорили о том, что жизнь человека очень важна. Кто-то даже назвал нападение провокацией и обвинил во всем Павла Канарейкина.