Дракон проснулся (СИ)

Хотели, что Ниара Моррихен носила вдовье платье, так вот вам, я его надела. Желали, чтобы была на приёме королевы Клотильды и прикрепила к фамильной диадеме проклятый алмаз, так я показала вам его блеск под светом магических шаров, когда двигалась в танце с самим королём!
— Разрешите пригласить вас на вальс, ваше высочество! — раздался за спиной тот самый голос, и не успела я отпрянуть, как моей рукой уже завладели горячие пальцы мужчины. Они были словно тлеющие угли, почти обжигали сквозь тонкую ткань перчаток.
У меня возникла безумная идея снять одну и дотронуться до его обнажённой кожи, но, разумеется, я вовремя мысленно надавала себе пощёчин.
— Алмаз Катринии идёт вам, он вас выбрал, — голос это странного человека пробирал до мурашек, я даже не успела вовремя вырвать руки, чтобы отчитать за дерзость, как было поздно отказывать в танце. Мы уже стояли посреди зала, глаза всех присутствующих были прикованы к нам, но я ощущала себя так легко и свободно, будто была наедине с зеркалом.
— Я уже слышала это, милорд Рикон, так, кажется, вас зовут?
— Или иначе, у нас у всех много имён, — ответил он без тени улыбки, не выпуская моей руки и крепко прижав к себе за талию при первых звуках вальса. Я танцевала легко, без усилий, но редко кому выпадает честь иметь столь искусного партнёра.
Мне казалось, я не танцую, а лечу, и свежий ветер треплет локоны, целуя щёки, оглаживая шею.
И я хочу смеяться и нравиться.
— Вы прекрасный партнёр, — начала я, чтобы прервать затянувшуюся паузу. Рука на моей талии превратилась в железную перчатку, которую когда-то носили рыцари на турнирах, бьющиеся и умирающие ради прекрасной дамы.
— А вы плохо притворяетесь, ваше высочество.
— Я? — его хлёсткие слова вывели меня из романтичных грёз, в которые внезапно, не будучи особой, склонной к романтике, я окунулась с головой, попала в кружевной кокон девичьих грёз, которые никогда не были мне свойственны. — О чём вы, милорд?
— О том, как вы не скорбите о женихе.
— Я его едва знала. Кто вы такой, чтобы меня осуждать?!
Надо было уйти, спастись бегством, но это означало устроить скандал, а я уже была в центре одного, пожалуй, для моего отца это будет непосильным ударом. Потом, потом я уйду и никогда больше с ним не заговорю.
— Заговорите, Ниара. Я сам вас найду, и мы будем разговаривать ночи напролёт, — ответил он с усмешкой, от которой мне захотелось вжать голову в плечи. Я произнесла это вслух?
Как бы то ни было, я так и не решалась долго смотреть ему в глаза, говорила в сторону, потому что что-то в его взгляде не только пугало, хуже, завораживало, и я теряла способность говорить колкости, которыми прославилась при дворе и в семье.
Он дерзил, а я молчала.
— Мне не о чем разговаривать с почти иностранцем. Вас следует извинить и за грубость и бестактность, вы забыли наши обычаи.
— Почему же? Я прекрасно помню, что хризолиты, «вечерние изумруды» — это символ древней защиты. Вы слышали легенду о них? Я расскажу её в следующий раз. Когда вы снова станете моей партнёршей. В танце.
Всё закончилось, померкло, и музыка смолкла. Ветер больше не охлаждал мои щёки, а шум моря, звучавший вдали, растаял, как утренняя дымка.
— Благодарю за танец, Ниара, — он наклонился и поцеловал мне руку, теперь я его разглядела. Высокий, темноволосый, густые волосы перехвачены сзади чёрным шёлковым шнурком. Немного старомоден и много опасен.
Неважно, кто он, надо держаться от милорда Рикона подальше. А лучше закрыться в обители Двуликого лет на пять, чтобы он забыл обо мне.
Это говорили инстинкты, так шептала магия, некстати пробудившаяся в крови. Только бы он не заметил черноты в моих глазах! Это так некстати!
— Благодарю, милорд, — произнесла я твёрдо. — Прошу больше не тревожить меня.
И не успела я договорить, как он резко выпрямился и, совершенно не стесняясь людей вокруг, погладил меня по щеке.
4
— Это непристойно, милорд Рикон! Подите прочь, иначе я пожалуюсь кузену-королю, — вспыхнула моя жертва, и мне захотелось поцеловать её в губы, такие же узкие и маленькие, как у той, кого я давно потерял, и сам этого не понимал.
 
Но теперь не потеряю, потому что я уже не тот, кем был более ста лет назад. Кто знает, может, и времени после пробуждения мне отпущено мало! Драконы живут долго, но не бесконечно. Мы стареем и умираем от ран.
Разумеется, не от сердечных.
— Тому самому, кто спешно ретировался после вашего с ним танца? — ответил я, не отпуская её руки. — Чем вы напугали самого короля?!
— На нас смотрят, пустите! — холодно ответила она.
— Не пущу, пусть смотрят, а вы видели, что в том месте, где я вас поцеловал, под кожей вспыхнул огненный цветок? Вы ведьма, Ниара, но думаю, это вам и так известно.
Я хотел смотреть ей в глаза бесконечно, в её очи, наполненные Тьмой, она с любопытством выглядывала в реальный мир, не сознавая той силы, которую несла. Того зла, которому будет причиной.
— Но вы правы, мы ходим по краю, поговорим позже.
Леди вырвалась и ушла с прямой спиной, не опуская подбородка, не смея дрожать или выказывать иные признаки волнения. Заинтересовал ли я её? Безусловно, но настолько ли, чтобы она вернулась?
Чтобы запомнила меня и захотела продолжить разговор.
Ещё танец я пропустил, потом пригласил Оливию, в нетерпении покусывающую губы и выглядящую столь кисло, будто проглотила уксусную притирку для белизны кожи.
Племянница лорда благосклонно улыбнулась в ответ на моё приглашение и не заговорила со мной, пока музыка не смолкла.
— Вы хорошо танцуете, милорд. Для ящерицы.
— Вы неплохо дразнитесь, леди Лаветт. Для той, кто лишена магии и собственного дома.
Оливия побледнела, и на её щеках появились те некрасивые красные пятна, которых она стеснялась больше, чем своего желания выйти за меня замуж. И я снова ошибся: последнего она совсем не стеснялась.
— Хотите знать, чего я хочу на самом деле? — внезапно спросила она меня, когда я усадил даму на скамью в нише.
Помимо танцевального и банкетного зала, здесь был предусмотрен и третий, с выходом на балкон. Но так как на улице ранней весной довольно холодно, то для удовольствия и уединения без опасений быть услышанными в стене напротив выхода на балкон были обустроены ниши с арками, украшенными живыми цветами. Подобие беседки, правда, на всех таких мест не хватало, они были заранее оплачены особами высокого положения.
Как лорду Лаветт удалось выкупить одну из них, только Богам и ведомо. А если Оливия продолжит испытывать моё терпение или станет мешать в исполнении главной цели, то я непременно громко спрошу об этом вслух.
— Лучше скажите мне, зачем вам замужество со мной? Больше никто не выносит ваш дурной нрав и не готов видеть ваши картины в своей гостиной?
Я мог бы не спрашивать об этом здесь, Оливия предпочла бы разговор в доме своего дяди, но там она на своей территории, там я не смею, пока что, ранить её серьёзно, а тут всем раздолье.
— Принесите лимонад, и я скажу вам. Только не задерживайтесь, здесь душно.
— Не моя вина, что веера вышли из моды так быстро, — ответил я с полуулыбкой и отправился в другой зал, оставив даму в одиночестве.
Исполнять её приказ немедленно я не планировал, моя жертва достаточно насиделась возле королевы, наслушалась колкостей и упрёков, чтобы желать следующего танца.
Так и вышло. Бросив быстрый взгляд на Ниару, я увидел, что её смуглая кожа побледнела под светом магического шара, висящего над головой её величества.
Королева, немолодая, но ещё приятная внешне, снова отчитывала свою родственницу с какой-то изощрённым удовольствием, будто держала в руках хлыст для верховой езды, а Ниара лишь смиренно слушала и изредка вставляла короткие ответы с достоинством, сделавшим честь и королеве.
Я не слышал, о чём они говорили, но расспрошу об этом. Посмотрим, как Ниара умеет выкручиваться и давать расплывчатый ответ на любую занозу, направленную в её сердце. Геранта, моя тайная леди, была в этом безупречна, как и в постели.