Гуль (СИ)

Зимин остановился в коридоре. Посмотрел по сторонам. Принюхался. Затем открыл шкаф и подвигал там мою одежду на вешалках.
— Товарищ, капитан! — я поднялся. — Простите, вы не могли бы не рыться в моих вещах?!
Он закрыл шкаф, сунул руки в карманы, встал в дверном проёме и с вызовом посмотрел мне в глаза.
— Ты чего орёшь?
— Не… я… Я… не…, — в груди колотилось так, что с трудом давались слова. — Я не ору. Просто товарищ майор сказала, что вы пришли как гости, а не полицейские. Мне не нравится, когда мои гости ходят и обнюхивают каждый угол.
Зимин промолчал и остался стоять в дверях.
— Смело, — Сотникова посмотрела на хмурого Зимина и пожала плечами, мол: «сама в шоке». — И всё же, я хотел бы получить хоть чуточку больше деталей.
Это было уже лучше. Я дал ей то, что она хотела, и теперь мог поторговаться. Позже я дам вам всё, что только захотите, хоть чистосердечное об убийстве Кеннеди, но сейчас — свалите нахер из моей квартиры!
— Давайте встретимся завтра, — я посмотрел Сотниковой в глаза и даже выдавил сносную улыбку. — В любое время, в любом месте. И я постараюсь дать вам чуть больше деталей.
Соглашайся! Ну же! Я различил заинтересованность на её лице. Впервые оно показалось мне хоть отчасти откровенным. Маска полицейского отошла в сторону и…
— Завтра, это, конечно, здорово, но…, — она вскинула руки, а затем хлопнула себя по коленям. — Давай говорить сегодня, Тимофей!
— Нет, — я помотал головой. — Слушайте, в конце концов, я впустил вас по доброте душевной и ещё потому, что у меня было пять минут свободного времени. Сейчас моё время закончилось, и я прошу вас уйти. Если я понадоблюсь вам для дачи показаний или ещё чего-то вы можете мне позвонить и назначить время, чтобы я мог…
— Придётся найти наркоту, — чуть разочарованно сказал Сотникова и махнула Зимину рукой. — Иди посмотри. Он аж весь трясётся, когда ты к той комнате подходишь.
— Подождите!
Я вскочил с дивана, но Зимин уже прошел четыре метра по коридору и открыл дверь в лабораторию…
 Глава 20. Что здесь происходит? 
— Да не суетись ты так, — Сотникова взяла меня за руку и посадила обратно на диван.
— Ты сказала, что зайдешь всего на пять минут, — сказал я, глядя ей в глаза. — Постоянно врёшь?
— Не забывайся! Перед тобой не девочка в кафе сидит, а майор полиции, понял?!
Она вдруг замолчала, а я слушал, как Зимин ходит по соседней комнате и шелестит полиэтиленом. Теперь и Кирилл вляпался. Расчлененка в доме у подростка, который вместе с аспирантом и работником научного центра… Какие у меня есть ауты? Вырубить ей? Вырубить их обоих? И что дальше? Со мной-то ладно, но Кирилла это не спасет. Пускай, я успею залить всё хлоркой или даже сжечь к херам всю квартиру, чтобы они не нашли его образцы ДНК. Но у него же целая сумка доказательств своей вины. И Кирилл ни за что не согласится от них избавиться. Кирилл и сам взойдет на эшафот, если надо. Лишь бы спасти Катю.
— Прости, что сорвалась, — Сотникова выставила перед собой руки. — Но ты тоже! Давай вернёмся на шаг назад, ладно? Чтобы он там ни нашел, если это, конечно, не биологическое оружие или…
Это бл*ть хуже…
-… нас это не интересует. Косяк, другой или даже пакетик белого… Тебе ничего за это не будет. Мы лишь хотим узнать чуточку больше. Хорошо? Не переживай, Тимофей, с тобой всё будет в порядке.
— В полном, бл*ть!
Зимин вышел из комнаты, закрыл за собой дверь и стал в дверном проходе. Сотникова посмотрела на него. Он помотал головой.
— Серьёзно?! Ничего?!
Он пожал плечами.
— Ну это вообще! Я так рассчитывала, что…
Зимин посмотрел мне в глаза. Я посмотрел ему в глаза. Что? Мать вашу? Здесь? Происходит?
Сотникова повернулась к Зимину так, чтобы я не видел её лица. Она проговаривала ему что-то губами, а он ещё раз пожал плечами. Мне понадобилось время. И Сотникова и Зимин находились в шаге от потери сознания. В участок я бы с ними точно не пошел, а рассказать мне было нечего. Вырубить обоих, связать и закинуть на пару часов в ванную — было единственным вариантом, а сейчас… Зимин вёл себя странно. Сотникова поднялась и направилась к нему. Она хотела переговорить с ним с глазу на глаз. Зимин обязан был найти для неё наркотики. Я сидел на диване, мял обивку и ждал. Ждал, пока в моей голове сложится хоть что-то похожее на объяснение. А потом я вдруг понял, что ждать больше нельзя. Нужно действовать.
 
— Стоять! — крикнул я и вскочил с дивана.
Сотникова повернулась и улыбнулась. Её веселила моя злость, но недолго. Первые несколько секунд. Потом её лицо изменилось. Она повернулась ко мне и чуть попятилась к Зимину. Меня рвало от злости. Я чувствовал, как волосы встают дыбом, по телу бегут мурашки. Появилось онемение в глазах, как в тот раз, когда я едва не попробовал плоть у Москвиной. Зрение стало острым, но очень узким. Лицо налилось кровь, раздулись ноздри, на шее проступили вены.
— Ты какого хрена расхаживаешь по моей квартире?!
— Слышишь, ты! Мы вообще-то при исполнении…
— ВОТ ИМЕННО, МАТЬ ТВОЮ! — что-то животное вырвалось из меня вместе с этим криком. Голос больше не походил на мой. Я рычал и скалился. Крошечная Сотникова представлялась мне тушкой, брошенной в клетку к хищнику. — ТЫ ПРИ ИСПОЛНЕНИИ! ЕСЛИ ТЫ ПРИШЛА В ГОСТИ, ТО УВАЖАЙ ХОЗЯИНА, А ЕСЛИ ТЫ ПРИШЛА ЧТО-ТО ВЫНЮХИВАТЬ, ТО ВАЛИ В СВОЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК И ВОЗВРАЩАЙСЯ СО СРАНЫМ ОРДЕРОМ НА ОБЫСК!
— Ты как со мной?..
— ВОН!!!
Я сжал кулаки и пошел вперёд. Сотникова и Зимин просочились в коридор. Майор спряталась за плечом капитана. Зимин выглядел спокойным, но не решался ничего сделать. Оттесняя Сотникову рукой, он вывел её на лестничную площадку.
— В следующий раз будем разговаривать через решётку! — крикнула Сотникова.
— Слушай запись нашего разговора в сети! — соврал я.
— Что?! Ну я тебе устрою сладкую жизнь! По закону запись сотрудников при исполнении разрешается только с их согласия! За это ты тоже понесёшь ответственность!
— Вспомнила о законе… Сука, лживая.
— ЧТО?! Зимин! — она подтолкнула его вперед. — Арестуй его!
— Всего доброго, — я закрыл дверь.
В глазок я не смотрел, но через дверь чувствовал их запахи. Два человека постояли на лестничной площадке, а затем пошли вниз. Я закрыл дверь на замок, прошел по коридору и толкнул дверь в лабораторию. Чуда не случилось. Всё было ровно так, как я и оставил. Полиэтилен, много крови, расчленённые куски гуля. Я начал перебирать в голове объяснения. Подходящего не нашлось. Во всяком случае не нашлось быстро, а долго думать над этим я не собирался. Время заканчивалось.
Я сходил на кухню и выпил литровую бутылку воды. Жажду она не утолила, зато я выровнял дыхание. Позвонили в домофон. Приехала доставка. Через десять минут мой коридор завалили рулонами с полиэтиленом, клейкой лентой и чистящими средствами. Я взялся за дело. Вымывать всё начисто не было времени. Прежде чем снять старую пленку я нанёс на неё липкий дезинфицирующий раствор, а сверху засыпал хлоркой. Затем я собрал оставшиеся части тела и сложил их в чёрные мешки. Скорее всего, у патологоанатома возникнут вопросы, но меня это уже не будет касаться. Я содрал всю пленку со стен и сложил кучей посредине комнаты вместе с останками гуля. Решать всё нужно было прямо сейчас. Выделенные сутки подходили к концу.
Достав из шкафа припасённую канистру бензина, я залил всю комнату и особенно тщательно полил на кучу. Оставил канистру, ещё раз залез на антресоли. В комнате до головокружения воняло бензином, но этот запах был в сотни раз приятнее, нежели гниющие останки. Я пододвинул рабочий стол Кирилла вплотную к стене, достал мобильник и уместил его на полочке микроскопа. Включил фронтальную камеру. Поправил. Отлично. Он увидит всё из первого ряда. После я сходил в ванную, смочил несколько полотенец и закрыл ими щели в двери. Это должно было на время сдержать пожар. Взяв канистру, я взобрался на кучу полиэтилена и хорошенько окатил себя с головы до ног. Взял в правую руку пистолет, передёрнул затвор и приставил к виску. В левую руку взял зажигалку. В голове крутилась одна и та же мысль: «после того, как я чиркну барабанчиком зажигалки, нужно успеть выстрелить два, а лучше три раза. Чем сильнее я себя раню, тем меньше у меня будет шансов — выбраться из огня». Я наклонился к столу, пролистал журнал телефонных звонков, нашел Игната и поднёс палец к кнопке «Видеовызов». Он должен увидеть это своими глазами. Смысл вредить моим близким умрёт вместе со мной.