Вена. Полная история города
А в это время в Вене танцевали повсюду. Прекрасное токайское вино лилось рекой. Даже важные переговоры велись в обстановке непрекращающихся празднеств, балов, торжественных приемов и других развлечений, что дало повод 80-летнему князю Шарлю-Жозефу де Линю, сподвижнику Г. А. Потемкина, участвовавшему с ним в осаде и взятии Очакова, назвать это собрание дипломатов и государей «танцующим конгрессом». Точнее, когда его спросили, как идет конгресс, он колко ответил:
– Конгресс не идет, он танцует!
Эта шутка старого князя приобрела широкую известность. А в патриотических кругах Вены вообще получила хождение теория, согласно которой император Александр использовал балы вместо войны, как «еще более надежное средство разорить Австрию».
* * *В рамках данной книги нет смысла описывать результаты Венского конгресса. Это сделано уже множество раз. Отметим лишь некоторые нюансы. Незаметно наступил новый 1815 год. Всеобщее веселье в Вене несколько поутихло, и события светской жизни затмили события совсем иного толка.
В первых числах января непонятным образом сгорел дворец графа А. К. Разумовского, русского посланника в Вене. По отзывам современников, во дворце была собрана лучшая в Европе частная коллекция произведений искусства и книг.
Дворец Разумовского был избран Александром I для дипломатических приемов и балов. Пожар вдруг вспыхнул ночью, когда здание пустовало: император в это время был где-то в другом месте.
Валил густой снег, но было довольно тепло. Пожарные выбрасывали в грязь лучшие произведения живописи и скульптуры, которые разбивались вдребезги и быстро пропитывались влагой. Первым из монархов на пожар прибыл император Франц, за ним явились и остальные.
А затем скончался князь Шарль-Жозеф де Линь, любимец и добрый знакомый всех государей Европы еще со времен Екатерины II и Фридриха Великого. Вся Вена шла за его гробом.
21 января 1815 года Талейран организовал в заваленной снегом Вене торжественную церемонию в память о «невинно убиенных» Людовике XVI и Марии-Антуанетте. Этот пышный траурный спектакль происходил в самом большом соборе Вены. Талейран постарался на славу, не пожалев денег… из австрийской казны.
Все было очень величественно и трагично. В центре собора был воздвигнут огромный катафалк, по углам которого возвышались четыре статуи: скорбящая Франция, плачущая Европа, Религия с завещанием Людовика XVI в руках и Надежда, поднявшая глаза к небу. На церемонии присутствовал весь цвет общества с австрийским и русским императорами во главе. Все, в том числе и женщины, были в черной одежде, без привычной позолоты и блеска. Единственным представителем Бурбонов был принц Леопольд Сицилийский. Хор, состоявший из 250 человек, исполнял произведения Сигизмунда Нойкомма, ученика Гайдна и одного из лучших органистов своего времени. А кто дирижировал оркестром? Это был знаменитый Антонио Сальери, и исполнялся специально написанный им для данного события реквием.
В своих «Мемуарах» Талейран потом написал: «Я должен отметить, что австрийские император и императрица оказали мне большую поддержку при устройстве прекрасной религиозной церемонии, совершенной в Вене 21 января 1815 года, на которой присутствовали все монархи и все выдающиеся лица, находившиеся тогда в столице Австрийской империи».
* * *Февраль не принес ничего нового. Конфронтация между участниками конгресса стала настолько очевидной, что уже начали поговаривать о новой войне… И тут грянул гром…
В Вену пришла страшная весть: Наполеон бежал с острова Эльба и 1 марта 1815 года высадился на юге Франции, в бухте Жуан.
Далее события разворачивались с калейдоскопической быстротой. Вечером 7 марта 1815 года в императорском дворце имел место бал, данный австрийским двором в честь собравшихся государей и представителей европейских держав. Вдруг в самый разгар празднества гости заметили какое-то смятение около императора Франца: бледные, перепуганные придворные поспешно спускались с парадной лестницы; было такое впечатление, будто во дворце внезапно вспыхнул пожар. В одно мгновение ока все залы дворца облетела невероятная весть, заставившая собравшихся сейчас же в панике оставить бал: только что примчавшийся курьер привез известие о том, что Наполеон идет прямой дорогой на Париж.
Карл Штейбен. Возвращение Наполеона с острова Эльба. 1834
В ночь с 19 на 20 марта Наполеон со своим авангардом уже вошел в Фонтенбло. В одиннадцать часов вечера, 19 марта, король Людовик XVIII со всей семьей бежал из Парижа по направлению к бельгийской границе.
На другой день, 20 марта 1815 года, в девять часов вечера Наполеон вступил в Париж.
В Вене в срочном порядке была сформирована новая, так называемая Седьмая Коалиция. Император Александр выразил готовность лично возглавить союзные войска, но это предложение было вежливо-решительно отклонено. Вместо этого Александр вошел в Союзный Военный Совет в составе его самого, короля Пруссии и австрийского фельдмаршала Карла-Филиппа Шварценберга.
Находившийся в это время в Вене герцог Веллингтон войти в Совет отказался, сказав, что лучше «послужит союзному делу с мушкетом в руках». В самом деле, он ненавидел всяческие советы, а просто взял и спешно уехал в Брюссель, чтобы принять командование над формирующейcя там английской армией.
А уже 18 июня 1815 года Веллингтон и Блюхер разбили Наполеона в грандиозной битве при Ватерлоо.
* * *За несколько дней до сражения, 9 июня 1815 года, был подписан заключительный генеральный акт Венского конгресса. Его подписали представители России, Франции, Пруссии, Австрии, Англии, Испании, Швеции и Португалии.
В конечном итоге дипломаты Европы разъехались из Вены по домам.
Главные участники конгресса расстались с недоброжелательными чувствами друг к другу. Более охотно, чем когда-либо, Меттерних повторял свое всегдашнее суждение об Александре I. Он говорил:
– Непостоянный характер русского императора, который оскорбляется по поводу каждого пустяка и расположение которого нельзя купить никакими жертвами, делает крайне трудной для нас, как и для прочих держав, серьезную и прочную дружбу с Российской империей. Располагая внутренними ресурсами, которых не знают другие цивилизованные страны, имея возможность безнаказанно отказаться от любого союза и положить конец любой войне, отозвав свою армию, Россия, благодаря своему географическому и политическому положению, всегда должна возбуждать опасения, особенно же при таком правительстве, у которого нет твердых принципов и которое действует лишь по капризу, по обстоятельствам момента.
Сам Александр I вернулся с Венского конгресса убежденный в том, что князь фон Меттерних – лжец и предатель, а Австрия – готовый союзник для любого врага, который захочет выступить против России.
Вена не могла избежать последствий этой деморализации, зрелище которой ежедневно разворачивалось у нее на глазах. Медлительность конгресса, заставившая Гумбольдта ответить на вопрос о том, когда закончится конгресс, знаменитым встречным вопросом: «Скажите мне лучше, когда он начнется», вынуждала Меттерниха расходовать много денег и воображения, чтобы развлекать блистательных гостей столицы. «Превосходный режиссер-постановщик» дипломатических заседаний, как его называет Лейтих, Меттерних должен был без конца бороться с бережливостью, чтобы не сказать скаредностью своего хозяина императора Франца, которого справедливо беспокоили чрезмерные расходы на всю эту толпу иностранцев, живших на деньги империи. Было подсчитано, что каждый обед обходился в пятьдесят тысяч флоринов.
Глава одиннадцатая
Настоящий «отец Венского вальса»
Во временном промежутке с 1815 по 1848 год Вена пережила весьма своеобразный период своей истории. Она была гарантом мира в Европе, а князь Клеменс фон Меттерних стал ее своеобразным «жандармом». Как пишет Е. Н. Грицак, князь был «величайшим и злейшим канцлером». Будучи ярым поклонником старины, он попытался установить в стране полицейский режим. Введенные им цензура и тотальная слежка вкупе с запретом на собрания потребовали от людей поведения, определившего характер целой эпохи.
