Вредина для мажора (СИ)

Я открыла дверь, собираясь вылезти наружу, но тут Филатов подскочил. Обошел машину, протянул руку, словно принц из волшебной сказки. Я неуверенно коснулась его ладошки, смущенно опуская ресницы. Щеки обдало легким жаром, а по спине побежали мурашки. Никак не могу привыкнуть к этим прикосновениям. Нет, они безумно приятные, просто очень смущающие. Хотя я бы не отказалась и от других прикосновений. Однако от этих фантазий даже уши покрываются алым цветом.
Мы вошли в дом: светлый, с высокими потолками, и винтажной мебелью. Нас никто не встретил, как обычно, бывает. Вот мои бы родители стояли на пороге с караваем и солью, не иначе.
Я сняла плащ, Рома тоже скинул верхнюю куртку. Скользнул по мне оценивающим взглядом и потом как-то уж больно нагло присвистнул.
- Эй, - пнула его в бук.
- Ты милашка, ни дать ни взять, - сообщил он, играя бровями. Подхватил меня за руку и потащил вдоль коридора.
- Я начинаю сомневаться, что мы приехали на званый ужин, - улыбнулась, стараясь держать ровной спину. В этом доме чувствовала себя некомфортно, будто Золушку притащили на балл без платья и тыквы.
- Кто знает, может так и есть. Боишься?
- Надо начинать? – на удивление шутки Филатова помогали: отвлекали от переживаний.
- Теперь я тоже боюсь, - мы вдруг остановились. Рома наклонился, и чмокнул меня в щечку. Настолько обыденно у него это вышло, словно такое происходит каждый день много лет подряд.
- О! Катенька! – послышался знакомый голос. Я моментально отпрянула, смутилась и опустила голову. Надежда Петровна вихрем подлетела ко мне, оттолкнула Филатова и стиснула в своих теплых объятиях. От нее пахло ванилью, как от моей бабушки. И вообще она вдруг показалась мне настолько своей, родной. Странное ощущение.
- Рада вас видеть, - ответила, пытаясь не задохнуться.
- И я. Хоть одно приятное лицо в этом доме, этого ж не дождешься. Да, Ромочка?
- Ой, ба, ну что ты сразу, - Фил положил руки нам на плечи и повел в сторону кухни, где уже был накрыт стол и сидела… его мама с отцом.
- Всем привет, - поздоровался Рома, подводя нас с бабушкой ближе. Надежда Петровна нахмурилась, отпустила меня и отодвинула стул.
- Добрый день, - произнес низким баритоном, судя по всему, отец Филатова. Теперь понятно в кого сын такой симпатичный. Они были просто копией, вот даже форма губ и глаз. А еще в отличие от мамы, от него не веяло холодом.
- Добрый… - произнесла та самая женщина, которая некогда окрестила меня золоискательницей. Сегодня она выглядела превосходно, волосы собраны в прическу, платье, обегающее стройную фигуру, а тонкие пальцы с кольцами отбивали забавный ритм по столу. Откровенно говоря, на лице мамы Ромы все было написано, и говорить ничего не надо. Что я здесь делаю, как посмела переступить порог этого особняка, и все остальное. Приятного мало.
- Родители, бабуль, официально хочу представить Катю! – сообщил Фил, обводя всех радостным взглядом. Надежда Петровна даже улыбнулась, глазками захлопала, словно приятно удивлена.
- Официально? – уточнила его бабушка.
- Это Катерина Савельева – моя девушка! – сообщил Филатов.
  
Глава 38
 
Рома
Откровенно говоря, я не переживал насчет званого вечера. Ну, подумаешь, мама с Катей в контрах. Когда это было. Да и бабуля здесь, она в Рине души не чает. А это, на минуточку, большая редкость.
– Девушка? – переспросила мама, сверля меня взглядом. Ух, сколько в нем огня, пулемет не нужен.
– Правда? – бабуля подскочила. Вот кто рад за меня по-настоящему. Давай обнимать Катерину снова, даже в щечку чмокнула. Рина, конечно, засмущалась, плечи опустила, но стойко выстояла, молодец. Папа тоже поднялся с коронного места. Подошел к нам, протянул руку и официально представился.
– Виктор Дмитриевич, будем знакомы, Катерина. А это моя жена, Анастасия Александровна.
– Взаимно, – Катя кивнула, но жест приняла стойко. Губки ее растянулись в обаятельной улыбке, и мне вдруг стало жаль, что я еще не успел попробовать их на вкус.
 
– Ром, ты бы хоть нас с матерью предупредил. И бабушка в шоке сидит.
– А что бабушка? Бабушка в приятном шоке. Катюша же солнышко, я все одобряю, – засмеялась ба.
– Присаживайтесь за стол, – скомандовал отец. Мама, правда, так и не поднялась. Зубки показывала. Ну, ничего, это дело поправимое. Сейчас слово за слово разговорится, потом не оторвать будет.
Бабуля настояла, чтобы мы с Риной уселись рядом, вроде как ей так разговаривать удобней. Мы сопротивляться не стали, да и Катя, судя по всему, с бабушкой чувствовала себя уверенней.
Минут через пять на стол подали горячее: мясо, пару салатов, и блюдо с рисом. Я положил себе, потом дамам, которые сидели по оба локтя от меня. Что ж, роль джентльмена сегодня достается Роману Филатову.
– Сынок, как учеба? – подала голос мать, разрезая на тарелке и без того маленький кусочек картошки на две части. Манеры – лицо высшего общества.
– Пойдет. Кать, я ж хорошо на парах себя веду?
– А, – Рина смущенно положила вилку на стол, глянула на меня, хлопая ресницами. Затем выдохнула и ответила: – Конечно. Конспекты хорошо записываешь.
– Вот, видите! Если отличницы меня хвалят, то какие могут быть разговоры?
– Вы вместе учитесь? – спросил папа, делая глоток красного сухого.
– Да, – ответили мы в один голос с Катей.
– А где познакомились? – продолжал отец.
– На улице, – втиснулась бабушка. – При мне. Твой сынок облил меня и Катеньку с ног до головы грязью.
Папа аж подавился. Закашлял, взял салфетку, начал рот протирать. Это первый знак будущих нотаций. Нет, может не сейчас, но потом он обязательно припомнит.
– Прошу прощения, – произнес старик. Посмотрел на меня так, словно припечатал тяжелой гирей. По скулам забегали желваки.
– Па, – улыбнулся я, включая милого сыночка. – Это случайно получилось. Да и вообще…
– Случайно? – усмехнулась бабушка. Умеет же подливать масло в огонь.
– Ба, ну что ты… я тебя даже не задел.
– Катеньку задел! – напирала она.
– В-все нормально, Надежда Петровна, – вступилась Рина. Голос ее тоненький звучал тихо, видимо смущалась.
– Как нормально? Витя, ты ему права купил?
– Да вот не знаю уже, – хмуро отозвался отец.
– Сам сдавал! – воскликнул я, повышая шутливо интонацию. – И вообще я торжественно приношу всем извинения. Кать, ты простишь меня? – глянул на свою солнечную девочку, а она чуть стакан из рук не выронила.
– Хватит, – буркнула мама, охлаждая атмосферу. – Может, о Марине поговорим? У них ребенок родился.
– Маринке? Вот этой недалёкой дурочке? – ба возвела глаза к потолку. Она в принципе не особо любила маминых подруг.
– Надежда Петровна, она не дурочка. Очень умная и образованная женщина.
– И как назвали ребенка? – спросил, замечая, как накаляется градус.
– Себастьян, – ответила мама, прикладывая салфетку к губам.
– В честь рака что ли? – на полном серьезе выдала бабушка.
– В смысле? Какого рака? – не поняла мать, вылупив большие глазища. Зато папа усмехнулся. Что уж там, я тоже еле сдержался.
– Ой, что у вас у молодого поколения только в голове. Был мультик такой, про русалку. Там рака так звали.
– Ариэль? – подала вдруг голоса Катя.
– Да кто его знает, – пожала плечами ба. – Я ж говорю, что Маринка недалёкая. Могли бы посоветоваться, уж если все так плохо с фантазией.
– Надежда Петровна, вы серьезно? – мать подобралась вся, а мы с отцом переглянулись. Первый звоночек.
– А что? Вот, Рома, ты хочешь, чтобы тебя раком звали?
– Я? – смешок сорвался с моих губ, что явно разозлило маман.
– Господи, да что вы к этому раку привязались? Это обычное имя. Очень популярное нынче. Вот соседи наши сына назвали Гвидоном. Тоже, между прочим, в обиходе.
– В морском? – не унималась бабушка.
– А откуда вообще повелся этот Гвидон? – спросил я, больше для поддержания диалога, ну и чтобы как-то опустить накал.