Наследнички (СИ)

— На травке ты жену свою валять будешь, — огрызнулся Верн. Перед отцом он, похоже, даже не старался выглядеть надменным и холодным, а мы так, придатком шли, что на нас внимания обращать. — Пошли, я покажу ваш домик. Ты же с ними останешься в эту ночь?
— Разумеется. А ты допустил, что я выпрошу у тебя эту, как её, — отец щёлкнул пальцами, — Онаю? За этим и приехал?
— Нет в тебе изящества, — Верн поморщился. — Пора бы уже научиться быть более изощрённым.
— Поверь, во мне полно и изощрённого изящества, и коварства, просто мне ради вас напрягаться неохота, — честно ответил отец. — И я при ритуале буду присутствовать.
— Не доверяешь? — Верн усмехнулся.
— Тебе? Ни на секунду. Юльке источник ты вскрывал? — спросил он как бы невзначай, когда мы приблизились к небольшому посёлку, в котором рядами стояли на первый взгляд совершенно одинаковые домики.
— Я. Всем детям твоих друзей и близких сам провожу ритуал. Про твоих детей даже речи не идёт. — Не стал отпираться Верн.
— Чтобы не допустить диверсии? — Верн остановился рядом с одним из домиков, который мне показался чуть больше остальных.
— Чтобы избавить от искушения, — их взгляды скрестились, как мечи. Я почти услышал звон стали. Верн первым отвёл взгляд и я ощутил чувство гордости за отца. Ромка нашёл мою руку и пожал её. Похоже, что он почувствовал то же самое. — Какие хорошие мальчики. Ни разу нас не перебили. Истинные сыновья клана. — Верн снова принялся нас разглядывать, словно стружку снимал. — И кто первым начнёт удивлять папу? — спросил он, улыбнувшись, точнее, оскалившись. Я с трудом подавил желание отпрянуть.
— Андрей, забери у нас с Романом сумки и возьми Паразита. Думаю, что Рома будет немного предсказуемее, чем ты. Ему же потом придётся немного одному побыть, сразу после инициации. — Отец молчал почти минуту, прежде чем принять очень нелёгкое для себя решение.
— Ну, если ты так уверен, — и Верн снова улыбнулся, быстро глянув на нас.
Я забрал наши вещи и вошёл в домик. Всё-таки они ждали нас и были уверены, что отец останется с нами и не бросит в самую тяжёлую ночь после инициации. Потому что здесь стояли три кровати, а также была расставлена кое-какая мебель, вроде стола и пары стульев.
Они ушли, а я сел на одну из кроватей и притянул к себе Паразита. Он на удивление не сопротивлялся. Потекли минуты ожидания.
— Что с нами не так? — прошептал я, уткнувшись в шелковистую шёрстку. — Чего отец боится? Юльку же он спокойно отпустил.
Телефон зазвонил неожиданно. Я даже вздрогнул от резкого звука. Паразит соскочил на пол и принялся вылизываться. Он не был спокоен. Постоянно к чему-то прислушивался и утробно рычал. Но телепортироваться не пытался. Я только головой покачал и вытащил трубку. Звонил Костя Устинов.
— Орлов, — ответил я вставая.
— Вы в месте силы? — спросил Костя. — Никто не может дозвониться до твоего отца, просто с ума сходят. Вот я и решил тебе попробовать набрать.
— Да, говори быстрее, за мной скоро придут, — поторопил я его.
— Андрюх, мы тут с отцом один дом взяли. В общем, подробности при встрече расскажу, но, в общих чертах, у этой твари, которая решила нас выставить полными отморозками, полно фотографий. Всех нас, Андрей. И каждая подписана. Имена и вскрыт источник или нет. У тех, у кого вскрыт, вроде Вольфов или Стёпки Ушакова напротив имени стоит крест. Скажи это отцу. Он знает подробности. С нами, с теми, кто ещё не был в месте силы, надо что-то решать и быстро. Даже с совсем салагами, вроде Мишки Рыжова.
— Я передам, — ответил я, отключаясь, потому что в этот момент услышал шум на улице. Рывком открыв дверь, подхватил Ромку, которого отец тащил на себе.
  
Глава 19
 
Когда Андрей скрылся в домике, Костя повернулся к Роману.
— Ты готов? — спросил он у сына.
— Нет, — Рома покачал головой и сглотнул, а затем решительно произнёс.
— Пошли, что теперь тянуть-то? — в ответ отец легко улыбнулся и кивнул.
К пещере подошли быстро. Уже совершенно рассвело, и лучи летнего солнца проникали через второй выход, падали прямо на алтарь, предавая древнему камню перламутровый отлив. Едва они вошли в пещеру, раздался резкий крик орла откуда-то снаружи, а следом ещё один.
 
— Проклятые птицы, — поморщился Верн. — Они всегда возбуждаются, когда ты приезжаешь. Чувствуют сына первого орла.
— Надо было дать одному прибить Кору, — Костя подошёл к выходу и посмотрел вниз. Река, куда он нырнул только-только, приняв стихийный дар, всё так же текла внизу, впадая в живописное озеро. А может быть, она вытекала из озера, Костя никогда в таких вещах не разбирался, и ему они были не так чтобы интересны. Он покачал головой и подошёл к сыну.
Верн тем временем вытащил кинжал. Костя требовательно протянул руку. Усмехнувшись, безликий отдал ему кинжал.
— Ты сам, или тебе помочь? — спросил Костя у Ромы, который неотрывно смотрел на алтарь.
— Сам, — Роман решительно взял протянутый кинжал и покосился на ладонь отца, по которой тянулся едва заметный тонкий шрам. Почти все, кто его окружал, носили подобную отметину, даже Матвей, в котором семейный дар Орловых принял довольно причудливую форму.
Рома сосредоточился и быстро сделал разрез. Отдав кинжал отцу, он сложил ладонь лодочкой, позволяя накопиться крови, а потом быстро перевернул её над алтарём. Кровь упала на белый камень и Роман, как заворожённый смотрел, как она исчезает с гладкой поверхности. Словно камень впитывает её.
Когда последняя красная капля пропала с алтаря, Романа словно ударили в живот, выворачивая внутренности. Боль была настолько сильная, что даже хорошо тренированный парень не смог её выдержать и повалился прямо на алтарь, теряя сознание.
— Рома! — как только он начал заваливаться, Костя бросился к сыну, но его оттолкнула стена воды, которая заключила тело парня, как в кокон, вместе с алтарём.
Тело Романа приподняла непонятная сила и уложила на алтарь, как на постель. Глаза парня были закрыты, а очень быстро двигались под веками. Стало очень холодно, время замерло, и вокруг алтаря принялась закручиваться в тёмную воронку сила смерти.
— Что с ним? — Костя сделал шаг в сторону Верна.
— Не мешай ему, и не смей призывать дар, — предупредил безликий, не глядя на Костю. Он с жадностью и любопытством смотрел на лежащего на алтаре парня.
И тут с тела Романа исчезла вся одежда, и он начал меняться. Плечи расширились, удлинились кости, а вместо аккуратных ногтей, начали формироваться огромные когти. Тонкие черты породистого лица загрубели, а в оскаленном рте показались клыки.
Костя с ужасом смотрел на сына, а затем развернулся, и, схватив безликого за шею, впечатал того спиной в стену. Как оказалось, не только ему было запрещено призывать дар в этой пещере, потому что Верн дёрнулся, но император чисто физически был гораздо сильнее.
— Что с Ромой? Что вы, суки, сделали с ним? — прошипел Костя. В такой ярости он не был уже очень давно.
— Ничего! — прохрипел Верн. — Это ты сделал своих детей одной из своих баб. Мы-то тут при чём? Я так точно.
— Что вы сделали? — повторил вопрос Костя, сильнее сжимая руку. — Я тебя сейчас убью, и мне плевать, что будет дальше.
— Это Кора, ясно. Ты тогда боролся сам с собой. В тебе словно две сущности поселились. Сын орла и воин смерти. Это не могло не отразиться на детях. Тем более что Кора действительно пыталась влиять на тебя, на чисто физическом уровне. — Верн прекрасно понимал его настроение, и сейчас чётко видел, что Костя не шутит и вполне может попытаться его убить. Получится или нет — это вопрос, но вполне может и получиться. Верн, как и все безликие отличался завидной эгоцентричностью, и совершенно не горел желанием погибать из-за сумасшедшей шлюхи, которая так страстно хотела заполучить в постель отца, лежащего сейчас на алтаре воина.
— Он стал истинным сыном Зелона? — не зря он боялся, что с его сыновьями что-то не так. Костя понятия не имел, что будет делать, если сейчас услышит положительный ответ. Хотя нет, знал. Первое, что он сделает — это свернёт Верну шею.