На перепутье: Воительница (СИ)

Наари, подняв глаза, несколько секунд хмурится, что-то старательно вспоминая.
— Вы не сможете найти его. Но я помню место вашего мира, где очнулась.
— Очнулась? — повторяет Валери. Она выглядит отрешенно, но тем не менее сосредоточенно слушает девушку, похоже, как и я, боясь упустить нечто важное.
Наари кивает, от волнения сжимая в руках стакан. Кажется, что он вот-вот треснет… Только сама амазонка и бровью не поведет.
— Там много деревьев с пожелтевшими листьями. Место, где ваши люди, — она переводит на меня взгляд, — поймали и ранили меня.
— Ты что, стрелял в нее? — возмущение Валери застает меня врасплох.
— Не я, это был Рон… И вообще… Это неважно. — Пытаюсь сосредоточиться на словах Наари, да вот только получается с трудом. И каждый раз все сложнее и сложнее. — Ее задержали на Вест Хайленд Драйв… Кажется, я знаю, о каком месте идет речь. — Замечаю, как девушка тихо и с облегчением выдыхает, и продолжаю: — Парк Керри, возможно. Но сейчас уже поздновато для прогулок и поисков.
Смотрю в окно, немного прикрытое серебристыми шторами. На улице уже темно и наверняка холодно.
— Можем заехать туда завтра перед конным клубом, — предлагает Валери, разглаживая пальцами складки на скатерти. Поймав мой вопрошающий взгляд, она продолжает: — Я обещала Мэй, что ты свозишь нас на выходных посмотреть на лошадей… Завтра же не твоя смена? Довезем Наари до дома, а потом…
— Ты ведь понимаешь, что все может оказаться не так просто? — перебив ее, уточняю я. — Возможно, она не узнает свой дом среди прочих… Или его там вообще не будет…
— Или она беглянка из другой страны, — сестра снова закатывает глаза. — Да-да, я все понимаю. Но ведь сейчас нет смысла гадать, поэтому давайте подождем до завтра. А пока… — она поднимается из-за стола, — … помогите мне убраться.
***
К моему счастью, вскоре после ужина Сэм покинул мой дом, сославшись на неотложные дела. Было, конечно, очень интересно, что у него за дела и с кем или с чем они связаны, но эти вопросы вылетели из головы, когда передо мной встал вопрос, куда деть всех жданных и незваных гостей. Квартира хоть и двухкомнатная, но кроме кровати в моей комнате и дивана в гостиной других спальных мест нет. Раньше, когда Валери и Мэй останавливались у меня, они спали на кровати, а я проводил ночи в зале, наслаждаясь видом из панорамных окон. Теперь, похоже, придется делить зал с амазонкой…
Валери мое решение понравилось, только, что-то буркнув, она постелила мне на полу матрас, подальше от дивана, так, чтобы меня и Наари разделял кофейный столик. Чертова женская солидарность оставила меня без нормального сна.
Уже около часа я переворачиваюсь с боку на бок, то натягивая одеяло по самую шею, то отбрасывая его. Без одеяла, пусть и в пижамных штанах и футболке, становится холодно, а с ним — довольно жарко. Кажется, мои страдания не дают уснуть и амазонке (хотя я полагал, что она уже спит, поскольку от нее не исходило ни единого звука). Наари ложится на правый бок, ловит мой взгляд сквозь стекло столика и едва слышно произносит:
— Вам неуютно. Прошу, давайте поменяемся местами. Тут вам будет гораздо комфортнее, а я привыкла спать на твердой поверхности.
Не знаю, что поражает меня больше: ее откровение или предложение. Интересно, под твердой поверхностью она имела в виду пол или жесткий матрас?.. Не хочется думать, что это первое. От этого жалость к ней становится только сильнее.
— Все в порядке, — уверенно говорю в ответ, но девушка, похоже, мне не верит. Я вижу сквозь стекло, как она сощуривает глаза и чуть покачивает головой.
— Странные у вас порядки… Молчите о своих проблемах, даже когда вам прямо о них говорят.
— Кто-то считает это проявлением вежливости, — отвечаю тихо. Ее слова, подобно толстым иглам, впиваются в кожу; я чувствую, как покалывает шею и лицо. Слишком поздно приходит осознание, что я попросту смущен. Но не из-за того, что мы спим в одной комнате, а от того, что она говорит умные вещи и вообще разговаривает со мной. — А кто-то просто замкнут в себе и не способен открыться незнакомым людям.
 
— Проще открыться незнакомцу, — Наари отводит взгляд, теребя уголок подушки. — Он выслушает и забудет. В том случае, если вы больше никогда не встретитесь. Именно так у нас и делают…
— У вас? — все же решаюсь уточнить, так и не поняв, почему она говорит так, словно и взаправду сбежала из другой страны. Но такой вариант я не спешу отсекать… — Где это?
— В моем мире, — голос ее становится тише, будто она и вовсе не жаждет отвечать мне. — Это далеко. Не спрашивайте больше, я не смогу рассказать. Из дощечки Мэй я поняла, что вы не верите в такое… Для вас будет лучше оставаться в неведении.
Дощечки? Не верите во что?..
Именно эти вопросы я и жажду задать, но вовремя отдергиваю себя. За несколько лет тяжелой работы я до сих пор не растерял чувство такта. И прекрасно понимаю — если женщина не желает продолжать разговор, лучше и самому остановиться. Скорее всего, этому я научился у отца еще в юношеские годы… Что ж, несмотря ни на что, на воспитание отца я никогда не осмелюсь пожаловаться.
— Спокойной ночи, Наари, — говорю шепотом спустя несколько минут молчания. — Мы найдем твой мир, не переживай.
Она молчит пару секунд, прежде чем вновь ошеломить меня.
— Я переживаю лишь о том, что могу опоздать. — Я слышу, как она вздыхает. Дыхание ее становится неровным и шумным, словно она вот-вот заплачет. Но что-то мне подсказывает, что она этого не сделает. — Пусть Эрах дарует вам спокойный сон, Джон.
  
Глава 13. Хайленд Драйв
 
Джон
Пожалуй, сегодня я впервые выспался за этот мучительно нервный и тяжелый месяц. Проснулся без будильника, прямо как в детстве, когда каждый день просыпался ровно за два часа до занятий. Со временем эта привычка изжила себя, но сейчас я чувствую, что готов вернуться к прежнему режиму. И почему мне снова кажется, что к этому каким-то чудесным образом причастна амазонка?..
В общем-то, в отличие от меня она сегодня выглядит разбитой, раздраженной и… довольно поникшей. Словно и не надеется найти то, чего жаждет всей душой. Сидит на пассажирском сиденье, сбоку от меня, и уже около пятнадцати минут пялится в окно. Боковым зрением я вижу, как она сминает пальцами серое пальто на коленях, а когда торможу на светофорах и невольно бросаю в ее сторону взгляд, замечаю, как она покусывает губы. Нервничает, и от этого начинаю нервничать и я.
Только присутствие Мэй и Валери не дает напряжению в машине разрастись до глобальных размеров. Я не особо вслушиваюсь в их разговор — похоже, они обсуждают какой-то рассказ, заданный Мэй в школе в качестве домашнего чтения. Мысли витают где-то за гранью, кружат, как листья на ветру, и я не могу уцепиться ни за одну из них. Наверное, потому меня и тянет разговорить Наари, поговорить о чем угодно, главное не молчать.
—  Значит, твой дом находится где-то за парком?
Я не отвлекаюсь от дороги, но прекрасно чувствую, что она смотрит на меня. Должно быть, отстраненно, потому что ответ следует не сразу.
— Да… Там будет холм. Мне нужно туда.
Она хочет разглядеть дом с высоты? В парке действительно есть холм, а ниже парковой зоны вдоль дороги стоят двухэтажные дома. Но их не мало, и учитывая, что она не знает улицы и номера дома, времени на поиски нужного здания уйдет достаточно. Если, конечно, она не водит нас за нос и не прикидывается дурочкой, чтобы заманить в западню… Впрочем, у нее было время, чтобы обокрасть меня или убить; какие бы цели она не преследовала, возможности у нее явно были.
Вскоре мы заезжаем на Хайленд Драйв, туда, где, собственно, и была поймана моя амазонка. По бокам дороги тянутся двухэтажные и трехэтажные здания, людей мало — выходной, все в основном уехали за город, либо стеклись в центр. Как только сбоку от Наари начинается парковая зона — уже мелькают скамейки вдоль заборчика, — она хватается за дверную ручку и ударяет ладонью по стеклу.