Вторая жизнь доктора Лейлы (СИ)

Сегодня пришлось выслушать от Оранской целую истерику, что она как невеста тоже должна быть там.
Ну уж нет, до официальной помолвки её статус не невеста, а кандидатка в невесты, поэтому на международных встречах мы пока не должны появляться вместе, так ей и сказал, поэтому я еду с братом.
А на самом деле мне хотелось хотя бы одни глазком увидеть её, мою Лейлу.
Дверь в кабинет распахнулась. Так входить ко мне мог только Александр Эрли.
  
В руке у него была утренняя газета.
— Только не говори, что ты тоже едешь на награждение, — не поздоровавшись, сразу с порога заявила эта нахальная морда, которая по совместительству была моим лучшим другом.
— И тебе здравствуй, — холодно произнёс я
Но его, конечно, не обманула моя холодность.
— Макс, ты её подставишь, для начала надо закончить расследование, — тон Алекса больше не был шутливым, он говорил серьёзно, — мы не знаем точно сколько их и на что они способны.
— Я не подойду к ней вне церемонии, но я … я хочу просто её увидеть, — я надеялся, что в моём голосе не было слышно отчаяния.
Я знал, что вокруг неё вертится герцог Рионский, но не знал, насколько далеко у них всё зашло, мне просто надо было посмотреть в её глаза. Я чувствовал, что теряю её.
— Ладно, но будь очень осторожен, — если бы я не знал Алекса, я бы подумал, что он перестраховывается, но он никогда не боялся идти на риск. Значит и вправду считает, что опасность для Лейлы вполне реальна.
— Пока они думают, что она для тебя никто, она в безопасности, — добавил Алекс, прежде чем уйти.
А я пошёл собираться на очередной приём, куда снова иду со своей «возможной невестой».
  
Глава 72
 
В этот же день, когда Генрих принёс мне газету, не успела я зайти в клинику, как мне сообщили, что рано утром курьер доставил мне большой конверт.
— Курьер был в форме цветов княжеского дома, — с придыханием сообщила мне молоденькая девушка, работающая за стойкой регистратуры, — сказал передать вам лично в руки.
И она торжественно вручила мне большой конверт. Не успела я пройти в общую комнату, как все, кто там был, кинулись меня поздравлять.
Даже заведующий клиникой пришёл и улыбаясь в пышные седые усы, с деланным возмущением пожурил меня:
— Ну, надо же, какая вы у нас скромница, ни словечком не обмолвились!
— Доктор Лейла, — защебетали медицинские сёстры, — ну, давайте, открывайте конверт, пожалуйста.
Пришлось открывать, хотя, если честно, то первым желанием было, забрать конверт и вскрыть его у себя в кабинете.
Но событие действительно было выходящее за рамки обыденности, поэтому я видела, что каждый хотел чувствовать себя причастным, и не стала лишать коллег маленького чуда.
Достала из конверта большую папку. Внутри папки были различные формуляры, которые следовало заполнить до приезда на церемонию, а также несколько красивых карточек с приглашениями на все дни проведения церемонии.
Также там был сертификат на бронь гостиницы и два талона на ужин.
Взяв в руки список приглашённых я с радостью прочитала имена своих коллег и очень обрадовалась, что никого не забыли.
Я с радостью подумала, что увижусь с доктором Джозефом и остальными. Вроде бы прошло совсем немного времени, а я так соскучилась!
Церемония награждения проводилась в Хомбурге, это всего лишь около четырёх часов на поезде от Мекленбурга. Номинантов собирали за два дня до самόй церемонии. В первый день проходила регистрация и небольшой гала ужин для участников. Во второй день организовывались мини сессии, где каждый номинант рассказывал о своём проекте, проходили эти мини сессии в формате выставки с живым общением с теми, кто приходил, а не только со специалистами. И только на третий день проводилась грандиозная церемония вручения премий.
Разъезжались все уже на четвёртый день.
Я собиралась взять с собой Тину.
Но позже, разобравшись со всеми бумагами из конверта, поняла, что сопровождающего можно было взять одного и только того, кто являлся близким родственником. Обычно люди вносили в приглашение либо с супругов, либо брали кого-то из родителей.
И я поняла, что Тину взять не могу. По документам моё опекунство над ней закончилось по достижении ею восемнадцати лет.
Больше у меня кровных родственников не было.
Можно было купить приглашение, но стоило оно, словно самолёт какой-то, я примерно столько зарабатывала в год.
Мелькнула мысль спросить Генриха, не собирается ли он посетить церемонию наверняка он мог себе позволить купить приглашение, но я побоялась, что он воспримет это как положительный ответ, который я пока не была готова ему дать.
Тина, конечно, расстроилась, но несмотря на это помогала мне готовиться.
Шить вечерние туалеты времени уже не было. Благодаря «продвинутым» в моде подружкам Тины из пансиона мы с ней получили название ателье, которое было довольно дорогим, но зато всегда имело заготовки, из которых быстро можно было «собрать» готовый наряд.
Для самой церемонии вручения был определённый дресс-код и это тоже было прописано в формулярах. Прочитав, я хмыкнула: — «Чёрное и белое». Интересный выбор стиля, но это облегчало задачу.
За три дня до отъезда меня пригласили в княжеский дворец. Причём сначала пришло официальное приглашение, которое тоже доставили в клинику и тоже курьер в форме цветов правящего дома, белый с красным.
На этот раз мне удалось его увидеть. Высокий, молодой, лет восемнадцати, плечистый парень с лицом греческого бога. При взгляде на него сразу возникал вопрос, почему такой красавчик служит княжеским курьером? Зато теперь я поняла почему девушка из регистратуры была так взволнована.
Князь Мекленбургский с супругой приглашали меня на дружеский обед.
А к концу рабочего дня приехал Франц фон Мекленштейн, чтобы пригласить лично.
— Лейла, ты совсем перестала ко мне заходить, — шокируя медицинский персонал панибратски обратился ко мне лучший ректор лучшего университета.
Я была рада видеть Франца. Во-первых, он тот, кто вытащил меня из той среды, в которой мне было плохо, я в тот момент уже устала бороться с обстоятельствами, а он дал надежду. Во-вторых, он очень помог здесь в Мекленштейне в первое время, пока шёл процесс адаптации.
И в-третьих, он действительно был прав, я, довольно часто бывая в университете в лабораториях, ни разу не зашла нему. Потому что в последнее время за мной туда приезжал Генрих, и я отдавала предпочтение убежать на свидание, тому, чтобы пообщаться с другом.
Мне стало стыдно.
— Ну ладно, — добродушно проговорил Франц, — я не сержусь, дело молодое, — добавил он и подмигнул.
Я покраснела, понимая, что ни от кого не укрылось, что я встречаюсь с Генрихом, но я же сама этого хотела, встречаться и не прятаться. И мы встречались, почти каждый день, кроме тех дней, когда я дежурила.
Как раз сегодня и был такой день, сегодня я работала. Сказав то, что можно было сказать при всех, Франц предложил поговорить с глазу на глаз, и мы вышли на улицу.
— Лейла, — начал Франц, когда мы вышли из клиники, — ты же получила приглашение?
Я кивнула, и насторожилась, понимая, что не просто так князь Мекленштейна решил пообедать в моём обществе.
Видимо, что-то изменилось в выражении лица и Франц заметив это по-доброму усмехнулся:
— Ничего страшного на обеде не будет.
Но несмотря на такое оптимистичное заявление, Франц сделав паузу, более пристально взглянул на меня, и продолжил:
— Тебе сделают предложение… поменять гражданство.
Я замерла, мне совсем не хотелось принимать какие-то серьёзные решения ни прямо сейчас, ни тем более на обеде.
— Да не пугайся ты так, Лейла, — попытался успокоить меня Франц, — это стандартная практика для привлечения выдающихся личностей, коей ты несомненно являешься.
Я молчала, ожидая, что ещё скажет Франц.
— Подумай, не отказывайся и… не принимай сразу, — после небольшой паузы проговорил мужчина, — князь может тебе предложить титул.