Возрождение. Забытые боги (СИ)
Я вспоминал её весёлый смех, мягкий голос, безумные идеи, бездонные глаза, податливые губы… Елена, конечно, не стоит потери лучшего друга, но я готов пожертвовать многим, лишь бы девчонка осталась в живых. Но как уговорить Кевина на тривиальное похищение? А потом это самое совершить? Он слушать меня не хочет. Поставил ультиматум: или мы остаёмся друзьями и вместе разбираемся с его невестой, или он поедет один, но тогда нашей дружбе придёт конец. Кевин, конечно, не так грубо высказался, но подтекст был кристально ясен. Никогда не видел его в таком бешенстве. С ним сейчас разговаривать невозможно, не то что попытаться переубедить. Может, потом? Ведь можно инсценировать весьма достоверное убийство. Например, рваные остатки окровавленной одежды на берегу и цепочка следов, уходящих в портал. Девчонка исчезнет, и никто из тёмных фениксов её больше не увидит.
Я невесело улыбнулся: опять пытаюсь обмануть себя, строю несбыточные планы. Этот дракон не даст нам даже пальцем тронуть Елену, а я тут размышляю о том, чтобы её похитить.
Я ударил кулаком по мягкой почве и сжал зубы. Даже Кевин не сможет с ним тягаться. А пока рядом с девчонкой отшивается её покровитель, мы бессильны. Перед глазами встала лунная ночь накануне нашего отъезда. На меня Елена так никогда не посмотрит, так зачем тешить себя иллюзиями?
— Пошли, — раздался резкий голос Кевина над головой. Я открыл глаза и непонимающе уставился на друга. — Я уже всё приготовил. Пошли.
— Это бесполезно, — я отвернулся, но в голосе прозвучала безнадёжность.
— Что бесполезно? — подозрительно уточнил Кевин.
— Сядь, — похлопал я рукой по траве, не оборачиваясь к другу. Тот поколебался, но всё же сел рядом. Я долго молчал, пытаясь успокоиться, наконец тихо заговорил:
— Я не могу вынести мысли, что Елена умрёт. В то же время знать, что она целиком принадлежит другому — это больно. Сначала я рассчитывал похитить нашу принцессу, но теперь понял, что это бесполезно. Что бы я ни сделал, она не будет принадлежать мне.
— Девчонка тебя околдовала, — хмуро бросил друг.
— Пусть так, — покладисто согласился я. — Но сейчас уже слишком поздно, чтобы что-то менять.
— Но ты же сам хотел уехать оттуда и никогда больше её не вспоминать.
— Хотел. Мне больно было видеть счастье в её глазах, когда рядом появился этот… белый.
— Так, значит, ты тоже был тогда на крыше, — задумчиво протянул Кевин. — И не ненавидишь её после этого?
— Я… я просто не могу. Пытаюсь — и не могу. Это сильнее меня. Намного сильнее.
Кевин долго молчал. Я повернул голову и посмотрел на него, пытаясь понять, о чём он думает. Друг неотрывно смотрел в одну точку и нервно поигрывал метательным ножом, не опасаясь порезаться. Наконец, он заговорил, всё так же не глядя на меня:
— Девчонка чужая нам. И мы во многом не понимаем её поступков и слов, но Елена никогда нам не лгала. Если не хотела говорить, то просто отмалчивалась, но не опускалась до лжи. А дракон… Что мы знаем об их отношениях? Что мы вообще знаем об этой древней расе, на языке которой свободно общается Елена? У нас остались лишь обросшие пылью легенды, где невозможно понять, когда заканчивается правда и начинается вымысел, да взлелеянная многими поколениями беспричинная ненависть к крылатым. Мы ничего не спрашивали, раз и навсегда навесив ярлык на принцессу. Знаешь, я думаю, тебе стоит с ней поговорить. Просто поговорить. Расспросить обо всём лично. Пошли, до Креолы путь неблизкий, пусть даже с порталами.
Кевин вскочил на ноги и протянул мне руку, помогая встать. Я улыбнулся и принял помощь, с радостью отметив, что лёд, казалось, навечно поселившийся в глазах друга, начал стремительно таять.
* * *Елена, поигрывая карандашом, зажатым между пальцев, склонилась над очередным рисунком. Голубое платье ей прекрасно подходило, даже эти глупые пушистые юбки, что заняли всю скамеечку, смотрятся очень… подходяще, вписываются в общий сюжет картины. Демоны, неужели она успела заразить меня своим художеством? Бр-р. Я невольно передёрнул плечами и вновь стал смотреть на принцессу.
Такая воздушная и хрупкая, как фея. Если бы она ещё вела себя соответственно, а не заставляла меня щеголять всё увеличивающимся набором синяков и ссадин, цены бы ей не было. В одном я теперь точно уверен: драки — не женское занятие. Хотя бы потому, что обидно чувствовать себя неповоротливым и беспомощным во время ночных тренировок; видеть скрытую насмешку в этих странных глазах каждый раз, когда вновь оказываешься на траве. Самое обидное, что она мне нравится. И считает меня ребенком, которому после особо жесткой тренировки можно рассказать сказочку на ночь и по-матерински поцеловать в щёку перед уходом.
Я просто хотел привлечь её внимание. Проводить с ней чуть больше времени. И вот, расплачиваюсь. Теперь придётся придумывать себе гипотетическую возлюбленную. Потом, что намного хуже, ухаживать за ней. Ухаживать. Какое страшное слово. Никому ведь больше это не нужно, почему я как левый?
Елена будто почувствовала мой взгляд и подняла голову от рисунка. Сосредоточенная задумчивость в глазах моментально сменилась радостной улыбкой.
— Что надулся, как мышь на крупу?
— Ты о чём? — вяло спросил я, даже не пытаясь понять, кто такие мышь и крупа.
— Ни о чём. Смотри, какое чудо! Красотень, правда? — воодушевлённо выдала Елена.
На рисунке, благополучно подсунутом мне прямо под нос, был изображён кулон в виде крадущегося мифического существа мирайи. Настороженные глаза, казалось, пронзали насквозь в поисках самых сокровенных мыслей и физически давили.
«Если это рисунок, то какой же тогда оригинал?» — мысленно поёжился я, поспешно отводя взгляд, а вслух осторожно произнёс:
— Своеобразная вещь.
— А мне нравится. Ладно, пошли полюбуемся на твою кралю.
Елена аккуратно свернула лист с рисунком и спрятала в неприметный кармашек в юбках, затем сделала знак следовать за ней. Чем ближе звучал щебет женских голосов, тем сильнее меня охватывала неуверенность. А мне это надо? С Елены станется довести дело до печального финала. С её-то настырностью.
Наконец, в просвете между деревьями показалась стайка принцесс и иных высокородных и не слишком девиц в разноцветных платьях. В то мгновение, когда мы их увидели, они весело рассмеялись над чьей-то шуткой.
— Она здесь? — тихо поинтересовалась Елена, внимательно изучая девушек.
— Э-э… — окончательно растерялся я, не зная, что сказать.
— Да или нет? Не хочу, чтобы они заметили, как мы за ними подглядываем, — чуть раздражённо промолвила принцесса.
— Здесь, — обречённо выдохнул я, понимая, что долго стоять здесь опасно, а идти на очередной бал или ещё куда-нибудь, чтобы найти «ту», мне не хотелось.
— Которая?
Я быстро осматривал девушек. Многих из них я часто видел, другие были мне почти незнакомы. Но вон ту, невысокую, с бледной, почти прозрачной кожей и голубоватыми волосами, заплетенными в сложную причёску, никогда не встречал раньше. Можно попробовать. Вдруг повезёт?
— Худенькая, справа. В бледно-золотом платье. Почти без украшений.
Елена горестно вздохнула и увлекла меня обратно на дорожку. Некоторое время мы шли молча, затем она остановилась в нескольких шагах от ажурного мостика и смерила меня тяжёлым взглядом.
— Ты хоть знаешь, кто она такая?
— Нет. Это так важно?
— Ещё бы. Это Эстафа, младшая дочь главного советника отца и любовница Чёрного Дракона.
Вот Джер! Более неподходящей кандидатуры мне не найти. Проблема даже не в том, что сей «добрый и обворожительный» феникс без малейших сожалений свернёт мне шею, стоит только посмотреть в сторону его любовницы, а в том, какие слухи ходят о её жестокости и тщеславии. А по виду — скромная и простая девушка немногим старше меня.
— Я всё понимаю, но ты не мог влюбиться в кого-нибудь получше?
«Это была дурацкая идея и сам я круглый дурак», — отчитал я себя. Так опозориться в глазах Елены! Это ж нужно было так умудриться.