Там, за зорями

Девушка заставила себя поднять к нему огромные голубые глаза.
— Уж не думаешь ли ты, золотая моя, что я уезжаю навсегда и оставляю тебя? — негромко спросил он. На губах его играла чуть заметная улыбка, отчего на щеках выступали ямочки, но глаза смотрели пытливо и нежно.
— Нет… — девушка отрицательно качнула головой.
— Я приеду. Вот, возьми! — он протянул ей клочок бумаги, вырванный из простой школьной тетради. — Это номер моего мобильного телефона. Если что-то случится или… Звони в любом случае! Поняла?
Злата кивнула.
— Иди ко мне, — нетерпеливо сказал он, поворачиваясь к ней и сгребая в объятия.
Она прижалась к его груди щекой и закрыла глаза. Злата просто прижималась к нему, не разрешая себе обнять его, обвить руками его шею, будучи уверенной, что не сможет разжать бытия. Не сможет отпустить его…
Дорош поцеловал ее в висок и отпустил.
— Ну, ладно, беги! Не скучай!
Ей показалось или в его интонациях было нетерпение? Его раздражало это затянувшееся прощание? Его нервировал ее убитый вид? Он спешил уехать? Обида больно кольнула сердце девушки. А ведь он и не выглядел особенно опечаленным их расставанием. Мысленно он уже был не здесь Дела и предстоящая встреча занимали его куда больше, чем то, что творилось сейчас в ее душе. Жизнь брала свое… А что ждало ее?
— Пока! — только и смогла сказать девушка и поспешно выбралась из машины. Оглянулась, махнула ему на прощание рукой и побрела к калитке. Заработал мотор, машина тронулась с места, а Злата вошла во двор и даже не оглянулась.
  
Глава 13
 
Полянская упала на кровать и уткнулась лицом в подушки. Ее трясло, а грудь сдавливало так, что трудно было дышать. Хотелось заплакать, но слез не было. Горло перехватило, но глаза оставались сухими. Дороги уехал, и мир в одно мгновение стал огромным, пустым и неуютным. А она, Злата Полянская, двадцати трех лет от роду, чувствовала себя в нем заблудившимся ребенком. Вселенская тоска завладела душой. Она вспоминала вчерашний день и хотела вернуть его. остаться в нем навсегда. Вчера она была так счастлива, а сейчас чувствовала себя такой несчастной, такой одинокой. И бесполезно было убеждать себя: он, конечно же, вернется, и она снова будет смеяться, встречая взгляд его темных глаз, в которых попеременно будет плескаться то веселье, то желание, то любовь Он нужен был ей сейчас, сию минуту!
Дорош уехал, чтобы заняться какими-то там своими делами, решить какие-то свои, неведомые ей проблемы. Он с легкостью окунулся в тот, другой, привычный для него мир, а Злата не могла заставить себя подняться с постели. Не могла заставить себя снова зажить так, как жила всего несколько дней назад. Сознание отказывалось реагировать на внешние факторы. Звонки на домашний и мобильный телефоны, голоса за окном шум проезжающей машины, сумерки, в которые медленно погружалась комната, голодное урчание в животе — все это было таким неважным, таким несущественным. Были только воспоминания, за которые она цеплялась, как утопающий за соломинку. Девушка перебирала их, как драгоценные, редкие жемчужины, пока, наконец, слезы не хлынули из глаз. Полянская плакала и плакала, не в состоянии остановиться, пока не погрузилась в тяжелый, тревожный, липкий сон, похожий на забытье, а Дорош даже не позвонил.
Утром она проснулась с тяжелой головой, воспаленными глазами и опухшим от слез лицом. Едва сползла с кровати чувствуя себя разбитой и больной, и вышла из спальни. Входная дверь была открыта, она так и спала. Но это нисколько не обеспокоило, она даже не стала проверять, на месте ли особо ценные вещи. Пройдя на кухню. Злата налила воды в чайник и поставила его кипятить на плиту. Сама же опустилась на табуретку и потерла лицо руками. Надо собраться с мыслями! Ну, в самом деле, разве ж можно так распускаться? Только собраться никак не получалось. Злата чувствовала себя так… Так, как будто ее вдруг не стало. Всего несколько дней назад была золотая девочка Злата Полянская, были у нее мечты, надежды, какие-то цели и жизненные приоритеты, которые совершенно неожиданно разбились, разлетелись на осколки. Теперь все мысли были только о Витале.
 
Она и сама не понимала почему ей так плохо. Ведь ничего не произошло. Она любит, она любима. Дорош уехал по делам всего на пару дней, он вернется, и все снова будет хорошо! Только эти несколько дней нужно как-то прожить, вытерпеть, продержаться! Ужас! Ужас! Ужас! Она не хотела расставаться, она не хотела терпеть и держаться! Она хотела быть с ним всегда.
Девушка уронила голову на стол и крепко-крепко зажмурилась, пытаясь сдержать навернувшиеся на глаза слезы. Только закипевший чайник не дал Злате снова расплакаться. Тяжело поднявшись, девушка выключила его и насыпала в чашку кофе. Есть не хотелось, но она все равно насыпала в пиалу немного сухих овсяных хлопьев, добавила туда куриного бульона, сливочного масла и залила все это кипятком. Через пять минут, когда овсянка разбухла, девушка пододвинула к себе тарелку и принялась за еду, нехотя и неторопливо, ложка за ложкой, запихивая кашу в рот. Потом запила ее кофе.
Вымыв за собой посуду. Злата отправилась к себе в комнату и ужаснулась, увидев собственное отражение в зеркале. Растрепанные волосы, которые после бани она так и не удосужилась расчесать. Одежда тоже несвежая и измятая. Но больше всего пугала нездоровая бледность лица: всего за сутки от золотистого загара, которым она так гордилась, не осталось и следа, а веснушки на носу проступили еще отчетливее. И глаза… Кажется, они стали ещё огромнее, а взгляд был каким-то совершенно безумным. Беспокойным, лихорадочным, больным.
Тяжело вздохнув, Злата отошла от зеркала, быстро сбросила с себя одежду и, порывшись в шкафу, извлекла оттуда джинсы и футболку. Переодевшись, она расчесала и заплела в косу волосы. Открыла окна в спальне и в зале, бесцельно побродила по дому, понимая, что просто необходимо выйти на огород, а проверить, как там обстоят дела, но желания выходить из дома не было. Взяв в руки мобильный телефон, она обнаружила там двадцать пропущенных звонков, из дома, от Аньки, от Леши. Боже! Девушка устало потерла лоб, но перезванивать не стала. Она не могла и не хотела сейчас общаться ни с Лешей, ни с Аней. Не хотела что-то выдумывать, казаться беспечной и веселой, притворяться, будто ничего особенного не произошло, просто она вот такая рассеянная и забыла телефон… Не хотела выслушивать глупую Анькину болтовню, ее скрытую иронию, уколы и советы. Простите, но не сегодня. А перед Лешей Блотским притворяться будет сложнее, да и врать ему не хотелось. хоть, конечно, и правды она ему тоже никогда не скажет.
Девушка все же позвонила родителям на домашний, зная, что мама может всю деревню переполошить, если уже этого не сделала. Родительница, конечно, уже дошла до крайней точки беспокойства и сегодня собиралась приехать в Горновку. Потом Злата уже и сама не могла вспомнить, что плела ей, но мать поверила и успокоилась. Ну, или сделала вид. По крайней мере, пообещала не приезжать сегодня. Больше так никто и не позвонил.
Взяв в руки ноутбук, девушка устроилась на диване в зале, подобрав под себя ноги и натянув на колени тонкий плед. Ей просто необходимо было на что-то отвлечься, чем-то занять себя. Так ведь и сойти с ума недолго, если постоянно только и думать о нем, вспоминать и ждать. Открыв свой роман, девушка почти сразу его свернула, понимая: сейчас сочинить что-нибудь путное у нее вряд ли получится. Вместо этого отыскала папку со своими любимыми старыми фильмами. «Служебный роман», «Москва слезам не верит» и «Свадьба в Малиновке» всегда поднимали ей настроение. Сейчас уверенности в том, что они смогут ей как-то помочь, у Златы не было, но вот отвлечь ее точно должны.
И девушка действительно почти целый день провалилась на диване у ноутбука. Вставала пару раз только для того, чтобы сделать себе чай и перекусить.
Кажется, она задремала, Поэтому-то и не услышала, как в дверь негромко постучали.