Доминика из Долины оборотней (СИ)

– А сама Эбби что думает на этот счёт?
– Не знаю. И не известно, в курсе ли она вообще. Я ушла к тебе, когда мужчины начали разрабатывать стратегию и уточнять детали – это скучно.
– Мужчины?
– Да. Гейб, Эндрю, Ричард и мой отец. Остальные на связи, ваши – с помощью «видеоконференции», наши – через Коула, им так удобнее. Так что Ричард своё мнение высказал, а Эбби – ещё нет. Ну, у неё есть на это ещё три дня. И у тебя, кстати, тоже.
– У меня?
– Конечно. Именно из-за тебя всё и откладывается. Иначе мы отправились бы «в поход» уже этой ночью. Но Фрэнк убедил всех, что ты тоже имеешь право там быть. И выторговал эти три дня, чтобы ты более-менее освоилась в новом теле. Так что совещание перенесли на утро, а саму операцию – на ночь со среды на четверг.
– Мой Фрэнк, – улыбнулась я. – Он знает, что мне нужно ещё до того, как я сама успеваю это осознать. Но неужели дя... Тьфу, никак не привыкну! Неужели Гейб согласился?
– А куда бы он делся? Я поддержала Фрэнка – уверена, что он прав, – а против меня у Гейба аргументов нет.
– Я к этому никогда, наверное, не привыкну – кто-то берет верх над д... Гейбом! Потрясающе! В голове не укладывается.
– Да чему все так удивляются-то? – пожала плечами Рэнди. – Гейб очень здравомыслящий, и всегда готов прислушаться к чужому мнению.
– Теперь – да, ты действительно расколдовала «принца Габриеля» одним своим появлением в его жизни. И спасибо, что поддержала Фрэнка. Я ни за что не хотела бы упустить возможность увидеть падение тех, кто повинен в страданиях и смерти стольких людей, чья вина была только в том, что они – иные. Или – родственники иных. И я изо всех сил буду стараться научиться пользоваться своим новым телом за эти дни!
– В принципе, тебе не нужно за эти три дня научиться листать книгу или завязывать шнурки. Достаточно просто не ломать стены. В крайнем случае, Фрэнк может держать тебя на руках – так ты никому и ничему не навредишь. Но быть ты там должна, я уверена.
– Я там буду, – кивнула я. – Даже если придётся всё время сидеть на руках у Фрэнка и ни к чему не прикасаться – не велика жертва, я обожаю, когда Фрэнк держит меня на руках, и можно к нему прижиматься и обнимать его за шею. – Я мечтательно прижмурилась. – Он ведь будет без футболки. И, наверное, в облике гаргульи. У него в это время такие уши красивые, ммм...
– Уши? – брови Рэнди взлетели вверх. – Ты балдеешь от его ушей? От этих здоровенных лопухов странной формы?
– Что ты понимаешь? – отмахнулась я. – Они прекрасны. И форма у них не странная, а как у эльфов, вот!
– Да? – на этот раз голос Рэнди звучал задумчиво-недоверчиво. – Может, мне стоит перестать комплексовать по этому поводу? «Эльфийские уши» – звучит совсем неплохо.
– Ты что, на самом деле считала свои уши некрасивыми? – удивилась я. – Думаю, тебе стоит узнать у Гейба, какими их видит он.
– А смысл? Для него я прекрасна в любом виде, и спрашивать не нужно, он и так мне об этом постоянно говорит.
– Тогда в чём проблема?
– Наверное, ты права – проблемы нет никакой. Эльфийские уши, хммм...
В этот момент из кустов выбежал Лаки, держа в зубах палку.
«Играть! Лаки играть! – он выронил палку рядом с Рэнди и стал облизывать её щеку, радостно маша хвостом. – Хозяйка кидать палку! Лаки приносить! Лаки любить хозяйку!»
– Перевод нужен? – с улыбкой поинтересовалась я.
– Думаю, догадаюсь, – Рэнди отодвинула от своего лица морду собаки, не давая себя облизывать, одновременно чеша ему за ушами. Потом взяла палку и запустила её куда-то поверх деревьев.
«Летит! Летит! Догнать! Принести!» – Лаки резко рванул с места и исчез за деревьями.
– У него очень большой словарный запас, – в который раз поразилась я. Возможно, если бы я не слышала сначала утку, контраст не был бы таким заметным.
– Да уж, – хмыкнула Рэнди. – В этот раз поверю тебе на слово. Но одно только слово «обожаемая» чего стоило.
– В этот раз самым длинным было слово «принести». Но сомневаюсь, что Лаки действительно проговаривал в уме все эти слова на английском. Мне кажется, и он, и утки думают образами и чувствами, а мой дар переводит это в слова. А Лаки тебя обожает, тут никаких сомнений.
 
– Пожалуй, это многое объясняет, – задумчиво покивала Рэнди. – Я читала, что овчарки входят в тройку самых умных пород собак, и у взрослой, обученной овчарки такой же словарный запас, как у ребёнка двух с половиной лет. Имеется в виду не сколько эти дети могут произнести, а сколько слов они способны понять. А это совсем немало. Лаки ещё молод, но весьма сообразителен для своего возраста. И всё же вряд ли он поймёт слово «обожание», если его услышит. Но испытывать это чувство он очень даже может.
В этот момент к нам подлетел герой нашего разговора и затанцевал возле Рэнди, виляя хвостом так, что зад ходил ходуном.
«Лаки приносить палку! Лаки молодец! – ликовал он. – Кидать ещё! Лаки приносить ещё!»
– Ты – молодец! – гладя пса по голове, проворковала Рэнди, словно прочла его мысли. Потом вновь кинула палку. – Принеси!
«Летит! Летит! Приносить палку!» – с этими мыслями Лаки помчался следом.
– Ты не говоришь ему «Апорт»? – удивилась я.
– Не-а, – Рэнди помотала головой. – Насколько я поняла, Лаки, до появления здесь, знал несколько команд, но не «Апорт». И мы с Томасом решили, что не обязательно учить его командам со стандартными словами. Главное – чтобы он нас понимал.
– Но тогда он не станет понимать кого-то ещё.
– На это и расчёт. Зачем мне нужно, чтобы чужие командовали моим псом? Конечно, здесь ему подобное не грозит, но вообще-то представь ситуацию, когда собака натренирована на стандартные команды. Это значит, что любой проходящий мимо придурок может крикнуть: «Фас», и пёс подчинится. Потому что его так приучили. Или наоборот: он задержал вора, а тот ему: «Фу!» – и собака его отпускает. Разве это дело?
– Выходит, нестандартные команды – это вроде кода доступа? Чтобы посторонние не могли воспользоваться? Это имеет смысл.
– Интересное сравнение. Но в принципе – так оно и есть.
– Как тебе только в голову такое пришло? Я бы ни за что не сообразила.
– Так и я не сама это придумала. Просто как-то наткнулась на просторах интернета на историю. Там женщина рассказывала про своего дога и его команды. Оказывается, вместо команды «Фас» ему говорили: «Бекон», а вместо «Фу» – «Выплюнь каку».
Я расхохоталась. Это, действительно, были очень оригинальные команды, к такому «коду» ключик вряд ли подберёшь.
– Ну, «Выплюнь каку» – это понятно. А почему «Бекон»? Или это было просто первое пришедшее ей в голову слово? Чтобы никто не догадался?
– Нет, это слово было выбрано вовсе не просто так. Понимаешь, эта собака была нужна ей для самозащиты, а не для нападения, поэтому убивать или калечить потенциальных насильников и грабителей в её планы не входило. Опять же дог – это не болонка, даже не овчарка.
– Ничего общего, – хихикнула я.
– Так вот, при команде «Бекон» этот дог должен был вцепиться врагу в задницу. Больно, но не смертельно, и при этом сразу же выводит из строя. Гораздо безопаснее, чем если бы он вцеплялся врагу в шею или перекусывал бы сухожилия на руке. Для хозяйки безопаснее. Чтобы не вляпаться в превышение допустимой самообороны и всё такое.
Я снова рассмеялась, но быстро захлопнула рот ладонью и испуганно оглянулась на палатку. Фрэнк продолжал сопеть в той же позе.
– Нет, его сейчас и пушками не разбудишь, – успокоила меня Рэнди. – И уж тем более – твоим смехом. Но я уверена, стоит тебе слегка вскрикнуть, неважно, от испуга или боли – Фрэнк взлетит ракетой.
– Ой, я просто представила себе эту картину – дог, вцепившийся преступнику в зад, дожидающийся команды «Выплюнь каку», – я снова захихикала, но тихонько, зажимая смех ладонью, не желая испытывать судьбу и крепость сна Фрэнка.
– Да, та ещё картина, – ухмыльнулась Рэнди. – Потому-то я и решила не обучать Лаки стандартным командам.