Доминика из Долины оборотней (СИ)

– Кажется, я начинаю это понимать, – кивнула я, доев бутерброд. – Я прилагаю слишком много усилий.
– Вот-вот, – кивнула Рэнди, – всё верно. Ты ешь бутерброды-то, ешь. У меня их полная сумка, Фрэнк голодным не останется, гарантирую. Так вот, через какое-то время твоё тело приспособится, и ты будешь машинально прикладывать ровно столько усилий, сколько нужно. А пока тебе придётся делать это сознательно. И здесь тот же трюк – осознать, что в шарике вода, а не воздух. Ты должна всё время помнить, что вещи теперь сделаны совсем из другого материала. Вот эта кружка. Представь себе, что она – из пластилина. Ты можешь помять её, но можешь и спокойно держать, пластилин ведь не изменит форму, если его не сжать.
– Но он всё равно слишком мягкий, – вздохнула я.
– Что поделать? – вздохнула Рэнди в ответ. – Для нас теперь всё вокруг мягкое. Твоё тело приспособится, обещаю. Ну а пока...
– А пока буду помнить, что кружка из пластилина, ложка – из бумаги, одежда...
– Из салфеток, – подсказала Рэнди. – Шнурки – это варёные спагетти.
– А кроссовки сделаны из мармелада, – мне начала нравиться эта игра.
– А стены домов – из шоколадных плиток, такие же хрупкие, хотя и не съедобные.
– А вся мебель – из папье-маше! – вспомнила я вчерашний сломанный стул. – Хотя... Наверное это не подходит. Я бы не смогла сидеть на таком хрупком стуле.
– Но ты же смогла? – Я кивнула. – Ты стала сильнее, но вес твой остался прежним, так что любая мебель тебя прекрасно выдержит, как и раньше. Если, конечно, ты не станешь прикладывать к ней силу.
– Я постараюсь. Знаешь, Фрэнк вчера предложил мне примерно то же самое – представить, что ложка сделана из бумаги. И это помогло мне съесть суп. Точнее – это было сегодня ночью, когда я проснулась. А Фрэнк всё это время не спал, бедненький. Пусть теперь отсыпается. Его даже наши голоса не беспокоят.
– Я знала, что он ещё будет спать, потому и пришла сейчас – хочу поболтать с тобой наедине.
– А откуда ты узнала, что он будет спать?
– Я связалась с ним ночью, когда мы с Гейбом возвращались домой, хотела узнать, как ты, и он в это время ещё не спал, а шёл уже третий час ночи. А когда попыталась связаться с ним утром – увидела только его сны. – Щеки Рэнди слегка покраснели, она смущённо улыбнулась. – Я тут же вышла, конечно, но...
– Что – «но»? Что? – заёрзала я.
– Ему снилась ты. И сон был очень горячий, очень.
Теперь щеки вспыхнули и у меня. Жаль, что я не помню, что же снилось мне – я словно выключилась, и если мне что-то и снилось – я этого не запомнила.
– В общем, я прикинула, что проспит он ещё порядочно, и у нас будет время поболтать наедине – с нашей ушастой роднёй это порой бывает проблематично. К тому же я знаю, что в отличие от оборотней, которым после обращения вполне хватает половины прежнего времени, чтобы выспаться, у нас, гаргулий, в этом плане ничего не меняется, мы остаёмся такими же сонями, как и в детстве.
– Но если ты так поздно легла, ты же, наверное, сама не выспалась? – заволновалась я, переживая, что из-за меня Рэнди пришлось вскочить так рано.
– Не волнуйся, я выспалась, – подливая мне чаю в кружку и разворачивая новый свёрток с бутербродами – я и не заметила, как умяла все прежние, – ответила Рэнди. – Вообще-то я легла около десяти вечера, а в час Гейб разбудил меня, и мы удрали.
– Куда?
– Подальше от дома и кучи народа, которая там сейчас обитает, – ухмыльнулась Рэнди. – Я же говорила тебе – в Долине полным-полно укромных уголков вроде этого. Только здесь вас всё равно застукали, поскольку всем вокруг известно, что это твоё любимое место. Поэтому надо прятаться там, где искать не станут – я про твоего папу, – или не наткнутся случайно. Я подскажу тебе пару мест, думаю, скоро вам это очень пригодится.
Я хлопала глазами, не зная, что ответить, чувствуя, как мои щёки полыхают огнём.
– Ой, Ники, хорош краснеть! Явно же к этому идёт. Когда вы с Фрэнком находитесь рядом, то так искрите, что непонятно, как ещё пожар не устроили. И теперь, когда ты стала взрослой и равной ему, не думаю, что Фрэнк продержится долго. Гейб, например, продержался всего четыре дня с момента нашей встречи.
 
– Ой! – это было чуть больше, чем я хотела бы знать о своём дядюшке.
– Я тебя смутила? – Рэнди и сама выглядела смущённой, но, вместе с тем – очень решительной. – Извини. Просто я подумала, что должна с тобой поговорить об этом, подготовить, чтобы ты смогла избежать моих страхов – мне-то посоветоваться было не с кем. Так что... – Она глубоко вздохнула, словно набираясь решимости, а потом выпалила: – Скажи, Ники, что ты знаешь про то, как бессмертные занимаются любовью?
  
Глава 20
 
Между нами, девочками
 
2 ноября 2020 года, понедельник, день восьмой
Я смотрела на неё, совершенно ошарашенная. Рэнди что, действительно ждёт от меня ответа? Похоже, и правда ждёт.
– Рэнди, мама рассказала мне о птичках и пчёлках лет тридцать назад. И к тому же я читала, смотрела фильмы... Не такая уж я и наивная.
– Угу, я так и думала, – покивала Рэнди. – Мама-человек, человеческие книги, человеческие фильмы, ага-ага. Именно оттуда я и сама черпала сведения в своё время, минус мама, конечно. Ещё я застала парочку уроков гигиены до того, как сбежала из дома и бросила школу.
– Да, и уроки гигиены, – кивнула я. – Ну и уроки анатомии тоже.
– Это было уже после моего побега, в старших классах, – вздохнула Рэнди. – Но сомневаюсь, что и они бы меня подготовили. А с кем-нибудь из женщин-оборотней ты на эту тему разговаривала? Кто-нибудь тебе объяснил различия?
– Нет. Я же считалась ребёнком. И предполагалось, что пройдёт ещё много-много лет, до того как я...
– А времени-то и не осталось, счёт идёт на дни. Ну, мне так кажется. Вот почему я и решилась на этот разговор.
– Всё настолько ужасно? – теперь я начала волноваться. – Я понимаю, что Фрэнк очень большой и очень сильный...
– Ты тоже, – прервала меня Рэнди. – Ники, я пришла не запугивать тебя, а наоборот, успокоить. Развеять твои страхи.
– Но я не боюсь! Я хочу Фрэнка! Ой! – я прикрыла рот ладошкой.
– Не нужно стесняться правды, – Рэнди успокаивающе погладила меня по плечу. – Я тоже хотела Гейба. И сейчас хочу, и никогда не перестану его хотеть, это нормально. Но это не мешало мне бояться. Первого раза, боли. Если даже ты рядом с Фрэнком кажешься маленькой и хрупкой, то что же говорить обо мне?
– Ты вообще крошечная.
– Вообще-то у меня вполне средний человеческий рост, – Рэнди гордо выпрямилась. – Но всё познаётся в сравнении. В общем, я, действительно, сильно боялась боли, и этот страх здорово подпортил мне наш первый раз. Я не могла полностью расслабиться, отдаться удовольствию, всё ждала этой чёртовой боли. И не дождалась.
– Больно не будет? – я на самом деле была ошарашена. – Но в первый раз всегда больно, я читала.
– Точь в точь мои тогдашние мысли. Больно бывает людям, а мы – бессмертные. У нас очень высокий болевой порог и мгновенная регенерация. Откуда взяться боли?
– Ты что, совсем ничего не почувствовала?
Рэнди на секунду задумалась, потом вдруг легонько ущипнула меня за руку.
– Больно?
– Нет.
– Ты почувствовала?
– Да.
– Теперь понимаешь разницу?
– Теперь понимаю, – я заулыбалась.
Облегчение нахлынуло волной. А ведь на подсознательном уровне я тоже боялась. И даже не понимала этого, пока сейчас не услышала от Рэнди, что все мои страхи беспочвенны. Я аккуратно поставила пустую кружку на траву, помня, что она «из пластилина», и крепко обняла ту, что позаботилась о том, чтобы развеять мои страхи, о которых я и не догадывалась.
– Спасибо! – от всей души прошептала я.
– Ой, да ну что ты! – воскликнула она, похоже, слегка смущённая моим энтузиазмом. – Просто я бы дорого отдала за то, чтобы меня в своё время кто-нибудь предупредил. И это у нас с Гейбом ещё всё спонтанно вышло, а если бы «по плану»? Я бы точно извелась бы от этих дурацких страхов.