Доминика из Долины оборотней (СИ)

– Можно?
– Конечно, – кивнула Рэнди. – На чердаке этого добра полным-полно.
Несколько секунд, дождь из стружки в подставленное Гербом пластмассовое ведёрко, и вместо кубика на ладони у Фрэнка лежала свернувшаяся в клубочек пантера, которую он с улыбкой презентовал Рэнди. Малышки рассмеялись, захлопали в ладоши, потом Кэтти протянула ему ещё один кубик.
– А можно мне тигрёнка?
– Конечно, – забирая у неё кубик и тут же возвращая деревянного тигрёнка, улыбнулся Фрэнк.
– А мне – зайку! – это уже Кристи.
Стейси подхватилась и со всех лап понеслась в дом, спустя пару минут, когда все, находящиеся во дворе, включая старших близнецов, получили по паре игрушек, она выбежала вновь, но уже в человеческом обличье, ведя за руку Джереми, младшего братишку Рэнди.
– Мне щеночка, мне щеночка, можно!? – кричала она, подбегая к нам.
– Ну почему всё самое интересное происходит, когда мне нужно на горшок? – сокрушённо вздохнул Джереми, качая головой, и из уст пятилетнего малыша это прозвучало так забавно, что все взрослые невольно заулыбались. – А мне пони, можно?
Спустя несколько минут, когда от деревянного строительного конструктора остались только воспоминания и два ведёрка стружек, зато на бортике песочницы выстроился целый зоопарк, автопарк и небольшая армия, из дома вышли Люси и Филипп. Сложив свои фигурки в пожертвованную Томасом бейсболку, Стейси кинулась к ним, радостно рассказывая о том, какие чудесные вещи умеет делать дядя Фрэнк, при этом слова «мама» и «папа» удивительно легко соскальзывали у неё с языка.
Филипп подхватил девчушку на руки и посадил себе на плечо. Другой рукой он приобнял Люси за плечи, и счастливая семья направилась домой.
– Она славная, – глядя им в след, резюмировал Томас. – Жаль, что не мальчик, конечно, да и лучше бы была постарше. Но с ней весело. Хотя лучше бы вы привезли ещё и мальчика, моего ровесника. Такого не было?
– Был, – ответила Рэнди, потрепав Томаса по вихрам. – Но у него были свои родители, и сейчас они все уже вернулись к себе домой.
– Не совсем домой, но в свою страну, – уточнил Фрэнк. – Домой им возвращаться опасно. Теперь у них новый дом, новые имена, новая жизнь. Мои родственники присмотрят за ними и помогут на первых порах.
– Конечно, если у него были родители... – протянул Томас. – Просто хотелось бы иметь здесь кого-то одного со мной возраста.
– Не забывай, что через несколько лет Стейси тебя догонит, а потом и перегонит, – напомнила я. – Она, конечно, очень необычная девочка, но всё же человек.
В это момент между нами втиснулся Лаки и, положив мячик на колени Томасу, посмотрел на него с самой умильной рожицей, какую я когда-либо видела у собак. Джереми, со смехом, схватил мячик и кинул его на поляну, Лаки радостно кинулся в погоню, Джереми побежал следом. Томас, опираясь на трость, поднялся с края песочницы.
– Пойду, поиграю ещё немного с Лаки, а то он ревновал к Стейси.
– Мы, пожалуй, тоже пойдём, навестим Миссис Клювдию, – решила я.
В принципе, программа-минимум по знакомству с новыми родственниками выполнена, теперь можно заняться тем, чего хотелось нам обоим. Мы попрощались со всеми, причём мне малышки сделали ладошками «пока-пока», а вот Фрэнк удостоился чмоков в щёку, видимо, за своё мастерство в изготовлении игрушек, после чего я была подхвачена на руки и унесена в нашу «тихую обитель» у пруда. Мы оказались там полминуты спустя, и едва деревья укрыли нас от всего окружающего пространства, наши губы слились в жадном поцелуе.
Я осознавала, что Фрэнк удерживает мою голову, чтобы, видимо, я не навредила себе каким-нибудь неловким движением, ведь наши силы были несопоставимы. Но его плотные, неподдающиеся губы, были при всём при этом невероятно нежными. И они, и язык Фрэнка умело ласкали и исследовали мой рот, я в ответ проделывала то же самое, следуя за ним, копируя его движения. Но когда мой язык скользнул по его зубам, Фрэнк отстранился.
– Нет, Солнышко.
– Почему? – удивилась я, с трудом переводя дыхание. Мне всё было интересно, всё хотелось попробовать.
 
– Мои зубы слишком острые, – пояснил Фрэнк. – Ты можешь пораниться.
– Да? – этого я не знала. Собственно, мне как-то не приходило в голову интересоваться чем-то подобным в отношении своего вида, так что я даже не знала – у нас так же, или это свойственно лишь гаргульям?
– Значит, прикасаться к твоим зубам нельзя, – я приняла это ограничение. – А что можно?
– Всё, что не причинит тебе вреда. Это будет компромиссом. Так я не нарушу свою клятву твоему отцу.
– Мммм... А вот так можно? – и я присосалась к месту, где плечо Фрэнка переходило в крепкую шею. Я делала так вчера, и Фрэнку это, похоже, понравилось.
– Можно, – выдохнул он, убрав руки с моей головы и гладя мою спину.
Я осознала, что за время поцелуя, который начался в то же мгновение, как Фрэнк со мной на руках шагнул под сень деревьев, мы сменили диспозицию. Сейчас Фрэнк сидел на траве, как и в прошлый раз, а я сидела у него на коленях, но не боком, как вчера, а лицом к лицу, обхватив ногами его талию. Потому-то мне и было так удобно с ним целоваться. Подумать только, я так сосредоточилась на наших губах, что всего этого даже не заметила! Осознав это, я мысленно пожала плечами – моё теперешнее занятие было слишком увлекательным, чтобы на что-то отвлекаться. Я снова поцеловала шею Фрэнка, лизнула – вкусно! – и попыталась слегка куснуть. Мои зубы скользнули по его коже, не сумев её даже слегка прихватить.
– Хмм... Похоже, мои-то зубы для тебя абсолютно безопасны?
– Абсолютно.
– Но целовать мне нравится больше. Можно ещё?
– Можно, – выдохнул Фрэнк.
Похоже, я получила карт-бланш! Отлично, я могу сделать всё, что мне давно хотелось. А хотелось мне многого. Для начала я проложила дорожку из поцелуев от плеча по шее вверх, лизнула мочку уха, прошлась поцелуями по скуле, чмокнула кончик носа и вновь припала к губам, с энтузиазмом ответившим мне.
Руки Фрэнка продолжали бродить по моей спине, уже не пытаясь зафиксировать мою голову – я приняла «условия игры», и не стану делать ничего, что может мне навредить.
Целоваться было невероятно приятно, но мне хотелось продолжить свои исследования, выяснить границы того, что «можно». Поэтому я спустилась к подбородку, потом вновь проложила цепочку поцелуев по шее, только уже сверху вниз и по центру. Это было не особо удобно – мне пришлось сильно наклонить свою голову, а Фрэнку – откинуть свою, но я всё же это сделала. Потому что хотела сделать.
Остановившись на ямочке между ключицами, проведя пальцем по цепочке, на которой, как я знала, висел фамильный медальон, я недовольно подёргала горловину футболки.
– Она мне мешает. А можно её снять? Это ведь не причинит мне вреда, правда?
– Можно. Не причинит, – согласился Фрэнк, и его футболка мгновенно улетела куда-то мне за спину. Надеюсь, не в воду. Судя по звуку, точнее, его отсутствию – не долетела.
Я с жадностью стала рассматривать открывшуюся мне картину. Да, всё это я видела и раньше, прижималась щекой, даже целовала, но всё равно не смогла удержать восторженного вздоха – это было так прекрасно.
– Знаешь, я начинаю понимать чувства того карлика из анекдота, – зачарованно возя растопыренными пальцами по грудным мышцам Фрэнка, пробормотала я.
– Анек... дота?.. – голос Фрэнка заметно срывался.
– Ну, того, который женился на великанше, – не отрывая глаз от того, что проделывали мои руки, пояснила я. – И он всю первую брачную ночь прыгал по ней и орал: «И это всё моё!» Это всё моё...
– Твоё, – выдохнул Фрэнк, и взглянув на его лицо, я увидела, что он закрыл глаза и тяжело дышит. – Я весь твой.
– Мой, – кивнула я. – А я твоя.
Возможно, со стороны это прозвучало несколько возвышенно, даже пафосно. Но я говорила то, что думала, в чём не сомневалась. И слышал меня только мой Фрэнк, а он думал так же.
Я продолжила исследовать торс Фрэнка. Его плечи были широченными, руки и грудная клетка бугрились мускулами. Сила исходила от него буквально зримыми волнами, но мне нравилась эта сила, она не пугала меня совершенно. Я чувствовала себя рядом с ним в полнейшей безопасности, зная, что меня защищает такое могучее и суперсильное существо.