Доминика из Долины оборотней (СИ)

В это время в кармане Дэна запищал мобильник. Вынув его, Дэн не стал отвечать, а повозил по экрану пальцем, покивал каким-то своим мыслям, после чего подошёл к Эбби и, уже привычно присев перед ней на корточки, протянул ей свой телефон.
– Посмотри, девочка, кто из этих людей обижал тебя?
Взяв телефон, девушка стала листать фотографии.
– Этот... И вот этот. А третьего здесь нет.
– Хмм, – Дэн задумался, и буквально через пару секунд его телефон снова пискнул. Не забирая его у Эбби, он снова повозил пальцем по экрану.
– А теперь?
– Да, это он! Третий! А почему у него такое странное лицо? И у другого – тоже? Словно бы они...
– Мертвы? Так оно и есть. Эти двое пытали Ники. Жгли огнём в тот момент, когда туда ворвался Франциско, – Дэн ткнул большим пальцем в нашу с Фрэнком сторону. – Сама понимаешь, тут уж было не до нежных приветствий.
– А знаете, я рада, – чуть прищурившись, Эбби внимательно рассматривала фотографию на экране. – Это же не́люди.
– Я тоже так считаю, – кивнул Фрэнк.
Дэн встретился глазами с Ричардом и слегка ему кивнул. Тот одними губами сказал: «Спасибо». И я поняла, что двум другим садистам, пытавшим Эбби, не жить.
– А вот и добавка! – из «кухни» появился Роб с двумя тарелками. – Вот, Эбби, тушёную картошку ты ещё вроде бы не ела. А ты, малыш, уж извини, «Чаппи» не было, вот, ешь бобы с мясом, мяса тут много.
С этими словами Роб передал одну тарелку Эбби, а вторую поставил на пол. Щенок спрыгнул с дивана и начал есть, делая это аккуратно и, я бы даже сказала – деликатно. Хвостик его по-прежнему был поджат. Я вспомнила, что когда Пирс привёл его, щенок вёл себя так же.
– Фрэнк, ты не знаешь, почему собаки поджимают хвост?
– Хмм... – он задумался. – Когда чего-то боятся.
– Он выглядит напуганным?
– Пожалуй, нет.
– Интересно, почему здесь держали собаку? Он ведь был среди пленников?
– Да, в отдельной камере, его поводок был привязанный к кровати, – ответил Дуглас вместо Фрэнка. – Мы тоже удивились.
У меня начала появляться совершенно фантастическая теория, но я решила слегка отложить её проверку, поскольку щенок в данный момент ел, и мне не хотелось ему мешать. К тому же Роб вновь появился, уже с большими мисками еды, для всех остальных голодных. Лучше сейчас озаботиться другими вопросами.
– И что теперь со всем этим будет? – я сделала рукой жест, охватывающий всё окружающее пространство. – Что дальше?
– Дальше? – Дэн вновь присел на подлокотник дивана рядом с Фрэнком. – В данный момент операция находится в последней стадии – твой родственник Эндрю вытягивает всё возможное и невозможное из любых электронных носителей, а остальные исследуют все помещения на предмет чего-то, ранее незамеченного, а так же проводят допрос сотрудников. Нужно выяснить, кто стоит за всем этим. Здесь – только исполнители, руководит кто-то извне, и он хорошо «зашифровался». Он или они. Но кто-то всё это организовал и финансирует. И мы обязаны его найти и обезвредить. Вот почему операция длится так долго. Её спасательная часть давно закончена, сейчас идёт исследовательская.
– Если ты устала, то я могу унести тебя отсюда, – сказал Фрэнк. – Но я бы предпочёл подольше не тревожить твою ногу, чтобы дать ей больше времени на заживление – при транспортировке новая боль неизбежна.
– Кстати, насчёт ноги... А когда можно будет сделать следующий укол?
– Снова болит? – Фрэнк с тревогой посмотрел на меня.
– Не так, как раньше, – попыталась я его успокоить. – Но действие обезболивающего, похоже, заканчивается.
– Ты не знаешь, как часто можно колоть обезболивающее? – Фрэнк растерянно взглянул на Дэна, а когда тот пожал плечами, обвёл вопросительным взглядом остальных. Та же реакция.
– Может, у врача спросить? – Дэн кивнул головой в сторону двери, за которой находился раненный пленник.
– Что он знает о наших детях, – покачал головой Дуглас. – У Джеффри надо спросить.
Он достал телефон и попытался дозвониться, но дядя Джеффри не брал трубку.
– Ладно, можно поступить проще, – предложил Дэн. – Франциско, свяжись с Коулбертом, пусть найдёт доктора и расспросит.
 
Фрэнк уставился куда-то в противоположную стену. Мы ждали. Я подняла глаза на парочку на диване напротив и мысленно улыбнулась. Когда Роб принёс Ричарду миску с бобами, тот просто отставил её на тумбочку, а сам продолжал держать тарелку, из которой ела Эбби. Теперь она доела и уже сама держала миску, из которой ел Ричард. Вроде бы, чего проще – сели бы рядышком на диване и поели бы одновременно, но нет, Ричард продолжал держать Эбби на коленях, обнимая одной рукой, а она льнула к нему, стараясь прижаться как можно крепче.
И это могло показаться забавным кому угодно, кроме меня, учитывая, что сама я сидела на коленях и в объятиях Фрэнка, и точно так же жалась к нему, поскольку именно в его объятиях я чувствовала себя на своём месте. Мне было уютно и безопасно, и если бы было возможно, я сидела бы так вечно.
– Джеффри говорит – пока рано, – «отмер» Фрэнк. – Лучше сделать новый укол перед тем, как отправимся в дорогу. Прости, Солнышко, мне жаль, но придётся потерпеть. Но ты можешь выпить ещё немного «лекарства», это тоже поможет, хорошо?
– Хорошо, – кивнула я, понимая, что и он, и дядя Джеффри правы.
– Думаю, сейчас моя очередь сдавать кровь, – Роб поднялся с пола и направился к двери. – Вот увидишь, Ники, моя кровь гораздо вкуснее.
– Спасибо, – успела я сказать, прежде чем он скрылся в ванной, или что там находилось за той дверью?
– Сейчас твоей маме делают очередное переливание, – сказал мне Фрэнк. – Она чувствует себя намного лучше, боли в спине практически исчезли. Конечно, просто снять боль мало, нужно вылечить саму болезнь, но поверь, всё получится. Наша кровь исцеляла даже умирающих.
– Спасибо, – шепнула я, понимая, что он специально расспрашивал дядю Джеффри, догадавшись, как я волнуюсь за маму. Фрэнк, кажется, настроен на одну волну со мной, он угадывает мои желания прежде, чем я успеваю их озвучить.
– Я поговорил с твоим отцом. Он уже позвонил в твою школу и сообщил, что в отделении полиции тебе стало плохо – сказался вчерашний стресс и перенапряжение, когда ты, больная, на выбросе адреналина, выбежала из дома перед взрывом, да ещё и вынесла оттуда старушку. А сейчас наступила расплата – тебе придётся какое-то время находиться дома, соблюдая постельный режим. Так что твоё отсутствие никого не удивит.
– Это правильно, – кивнула я. – Лучше так. А то моё внезапное исчезновение могло вызвать подозрение.
– Да, лучше подстраховаться. В принципе, после того, как ты выздоровеешь, – он взглянул на мою ногу, – то вполне сможешь снова вернуться в свой класс.
– Но разве это не опасно? Я же «засветилась»?
– Думаю, если мы здесь всё как следует подчистим, чтобы о тебе не осталось никаких сведений, это будет вполне возможно. Но решать тебе и твоим родителям. В любом случае – я буду рядом, что бы вы ни решили. Больше мы никогда не расстанемся.
От его слов мне вдруг стало так тепло и спокойно. Немного развернувшись, я обхватила его обеими руками и уткнулась носом в крепкую, широкую и уже такую родную грудь.
– А я тебя больше не отпущу! Никогда!
Возможно, это прозвучало несколько... пафосно, не знаю, но именно так я чувствовала. Я больше не смогу в разлуке с Фрэнком. Я не смогу без него жить. И это же нормально, верно? Дэн же сказал, что мы – половинки.
Я наблюдала за дядей Ричардом и его Эбби и думала – наверное, мы с Фрэнком выглядим так же. Но это, похоже, никого не напрягает, так зачем лишать себя удовольствия. Поэтому, пользуясь тем, что моего лица никто не видит, я оставила лёгкий поцелуй на груди Фрэнка, в том месте, где билось его сердце. Просто потому, что мне безумно захотелось сделать это. Раньше подобные желания меня никогда не посещали. Поцелуй в щёку был совершенно нормальным делом внутри семьи, но никогда меня не посещало желание поцеловать чью-то грудь. Или лизнуть её, ощутить на языке вкус кожи. А сейчас мне этого хотелось. Сильно. Но я решила пока ограничиться поцелуем, который и так заставил Фрэнка заметно напрячься. И ключевое слово здесь – «пока». Раз мы теперь с Фрэнком вместе навеки – я всё успею. Просто не делать же это в комнате, полной народа, половина из которого – мои родственники, а вторая половина скоро ими станет. Хотя и очень хочется.