Доминика из Долины оборотней (СИ)

– Фрэнк, ты пришёл за мной. Я знала...
– Прости, Солнышко, я опоздал, – с болью в голосе проговорил он, осторожно гладя мои скулы пальцами с длинными когтями.
Я отвела взгляд от лица Фрэнка и увидела крылья за его спиной. Гаргулья. Самое сильное существо на планете. И он пришёл за мной! Я приподнялась и, обхватив руками могучую шею, уткнулась лицом ему в грудь и забормотала:
– Забери меня отсюда, пожалуйста.
Сильные руки осторожно подняли меня со стола, огромное крыло обернулось вокруг меня, вновь заключая в кокон, но в этот раз моя голова осталась снаружи, и я могла всё видеть. И хотя движения Фрэнка были очень бережными и осторожными, но я всё равно застонала, поскольку малейшее движение лишь усиливало жгучую боль в ноге. Лицо Фрэнка скривилось, словно ему тоже было больно, и он зашептал:
– Потерпи, маленькая, потерпи ещё немного. Скоро я помогу тебе. Но сейчас нам нужно перебраться в безопасное место.
Фрэнк выпрямился со мной на руках, и я заметила, что его второе крыло как-то сложилось за спиной, наподобие плаща, и не мешало двигаться. Бросив взгляд вокруг, я увидела просторное помещение, действительно напоминающее операционную. Разгромленную операционную. Пол был усеян осколками стёкол и инструментами, шкафы валялась на полу, помятые, словно они были сделаны не из металла, а из картона. Огромная «люстра», тоже помятая и разбитая, лежала возле дальней стены. Среди всего этого хаоса валялись две неподвижных фигуры в чём-то, напоминающем лёгкие скафандры. И мне было не важно, живы ли они или мертвы – это были враги, которые жгли меня огнём, и меня совершенно не волновала их участь.
Фрэнк вынес меня через пролом, перепрыгнув валяющийся на полу кусок стены с дверью, и побежал по коридору.
Мы проносились мимо каких-то помещений, двери в некоторые были открыты, и застывшие – так мне казалось из-за нашего быстрого передвижения, – люди оглядывались и прислушивались, лица их выглядели взволнованными и недоумевающими.
Я не сразу сообразила, чем они так взволнованы, пока не поняла, что вообще-то вовсю воет сирена, а также громко повторяются слова: «Тревога, прорыв периметра. Тревога, прорыв периметра». Просто удивительно, как я не услышала этого раньше, но мозг был занят другим.
Пока я соображала, что тревога, скорее всего, поднялась из-за Фрэнка, он молнией пробежал несколько коридоров, спустился вниз на несколько лестничных пролётов, потом снова коридоры, лестницы, последний коридор – и мы оказались в тупике, перед огромной круглой металлической дверью. Игнорируя расположенную рядом панель управления с множеством кнопок, индикаторов и, похоже, сканеров для снятия отпечатков пальцев и сетчатки глаза, Фрэнк просто вонзил пальцы в металл, словно в тесто, и, потянув на себя, открыл эту огромную дверь, а, точнее – люк. Посыпались искры, «пульт управления» завизжал и заморгал красным, но Фрэнк не обратил на это никакого внимания, прошёл вперёд и таким же способом захлопнул за собой дверь, толщиной в пару футов (* около 60 см), не меньше.
После чего хлопнул ладонью по «пульту управления» уже внутри, и тот разлетелся на кусочки, заткнувшись. Остановившись посреди какого-то помещения, Фрэнк огляделся, уже не торопясь подошёл к стоящему у стены дивану и аккуратно переложил меня на него, опустившись для этого на колени, так как я продолжала обнимать его за шею.
– Вот и всё, Солнышко, здесь ты в безопасности, – аккуратно убирая упавшие мне на лицо волосы, произнёс он.
– Где «здесь»? – не отводя взгляда от его завораживающих глаз и даже не пытаясь осмотреться, спросила я. – Разве мы не будем выбираться... ну... на свободу.
– Именно это я и планировал изначально. Но тут такая система защиты, что даже я не смог пройти незаметно. Собственно, я не особо старался – слишком торопился к тебе. Так что теперь не знаю, какие там, наверху, приняли меры против нас.
– Наверху?
– Мы глубоко под землёй, Солнышко. Точнее – в скале. И, в отличие от наземных зданий, где можно выбраться через окна или просто проломить стену, тут все эти варианты отпадают.
 
– Под землёй, – пробормотала я, пытаясь это осмыслить. Сколько этажей вниз пробежал Фрэнк? А как глубоко я сама находилась до того, как он меня спас? Хорошо, что у меня нет клаустрофобии, хотя мысль об огромной массе земли у меня над головой несколько... напрягала.
– Да, под землёй, – кивнул Фрэнк. – И теперь выбираться наверх через главный вход опасно. Допустим, стрелки меня не увидят – я двигаюсь слишком быстро. От пуль я тоже смогу тебя укрыть, если мы всё же попадём под обстрел. Но что, если они используют ядовитый газ, например? Или что-то ещё, от чего я не смогу тебя защитить. Ну, я не знаю, электрические разряды или кислоту, что там придёт в их больные параноидальные головы? Нет уж, отсидимся здесь, пока не придут остальные и не разберутся со всем этим безобразием.
– Остальные?
– Конечно. Обе наши семьи объединились, чтобы раздавить эту гидру. Просто так вышло, что я оказался ближе всех, остальным нужно время, чтобы добраться сюда.
– А как ты меня нашёл? Я верила, что ты меня спасёшь, но как?
– Я всё тебе объясню, обещаю. Но сейчас нужно позаботиться о твоих ранах. Отпусти меня, Солнышко, я поищу аптечку, она должна быть где-то здесь.
Словно в подтверждение его слов нога заболела будто бы ещё сильнее. Расцепив руки, я проводила взглядом Фрэнка, исчезнувшего за небольшой дверью, после чего занялась-таки ревизией своего тела. Первое, что бросилось в глаза – моя одежда исчезла. Вся, судя по тому, что я ощущала покрытие дивана голой попой, даже трусов на мне не было. Лишь коротенькая больничная распашонка с завязками на спине. Спереди она всё же прикрывала меня, более-менее, а вот сзади, видимо, нет. Сев, я пошарила по спине и поняла, что завязаны только самые верхние «верёвочки», и если я встану...
– Фрэнк, а какой-нибудь одежды там нет? – крикнула я.
– Сейчас поищу, – откликнулся он.
Разобравшись с одеждой, я решилась, наконец, взглянуть на свою ногу, и мне стало дурно. На левом бедре красовались два сильных ожога, размером почти с мою ладонь каждый. Причём, один был немного «полегче» – кожа была вся в пузырях и сильно покраснела, точнее сказать – покоричневела, но это всё же было не так уж и страшно – я как-то случайно прислонилась рукой к раскалённому утюгу, и картина была похожей, только намного меньше.
А вот вторая рана выглядела страшно. Кожа практически обуглилась, пузыри, которые там, видимо, были – полопались, из раны сочилась сукровица.
Я рухнула плашмя на диван, вперив невидящий взгляд в потолок, и стала глубоко и размеренно дышать, стараясь прогнать тошноту – комок подкатился к самому горлу. Я пыталась прогнать из памяти это страшное зрелище, но оно стояло перед глазами.
Теперь я поняла, откуда эта разрывающая боль, которую я почувствовала при пробуждении – меня жгли огнём, пока я была в отключке. И стали понятны слова о том, что я не регенерирую ни сознательно, ни бессознательно. Меня для того и разбудили, чтобы проверить, не исцелюсь ли я усилием воли.
Садисты! Они же видели, что я не исцеляюсь, и всё равно решили повторить попытку. И если бы Фрэнк не появился именно в этот момент, вторая рана не отличалась бы от первой. А может, была бы ещё страшнее. И кто знает, что мне предстояло потом? Вивисекция? Лоботомия? Что?!
Я почувствовала, как слезы побежали у меня из глаз, стекая по вискам и затекая в уши. За что со мной так? Я же никому в своей жизни не причинила зла, а меня палили горелкой как... как... поросёнка! Да и того палят уже зарезанным, а меня – живьём. И они ещё меня называли «мутантом». Да они же сами не́люди!
– Что случилось? Сильнее заболело? – Фрэнк плюхнулся рядом со мной на колени, его пальцы вытерли мои слезы. «Без когтей», – машинально отметила я и перевела на него взгляд. Крылья исчезли, как тогда, на заднем дворе миссис Клиффорд. Жаль, я бы хотела рассмотреть их поближе.
– Нет, не сильнее, – я помотала головой, вытирая виски ладонями. – Просто я вдруг осознала, что если бы ты не пришёл... Меня бы могли на кусочки разрезать. Живьём. Для исследования. Мне стало так жутко и... обидно. За что так со мной?