Обсерватор (СИ)
Выяснил, более того, поставил в известность, что я теперь обитаю у Бисмарка постоянно. К моему искреннему удивлению, эта новость не привела к истерикам, крикам и потокам слёз. Сара даже фулгровой молнией в меня не зарядила, что удивляло, но было очень мило. А после девицы и вовсе пригрозили навестить меня в скором времени, распрощались и упорхнули в знойный полдень.
А я… а хрен знает, мудро решил я. Вообще, что Сара, что Хелен тяжестью поведения не отличаются. Ну так и я — не монах, не однолюб, и иных срамных отклонений и хворей не имею. Посмотрим, в общем. Пока у нас «без обязательств», а дальше… Две барышни в моей спальне — это, конечно, тяжеловато не только в плане физики. Но девицы, судя по тому, что я видел и понял — именно «пара», и в таком формате и намерены быть в отношениях «вовне». Только непонятно, насколько серьёзных. В общем, поживём — увидим. Если что — я не против, кроме того, против чего я категорически против.
Следующие полдекады мы отработали очень неплохо. Я «поймал ритм», да и за стойкой крутился не без удовольствия, с удовольствием вспоминая давно ушедшие деньки. Да и… работа, хоть не на воздухе, но работа-то с людьми! А они ещё и благосостояние повышают, что совсем замечательно. Ну и с Олегом мы вроде бы сработались без проблем, а сам гигант, кажется, начал-таки «расшевеливаться».
Нет, развлекать посетителей в моём стиле, по крайней мере, постоянно, ему не стоит — не то амплуа. Но время от времени, например, «подогнать» руками, то бишь, выгнуть, по сути, металлический барный стул для миниатюрной посетительницы — самое «то». В общем — шло всё неплохо, пока на пятый день не случилась неприятность. А именно — драка пьяных идиотов, даже не перетёкшая, а буквально взорвавшаяся поножовщиной. Олег, кстати, показал свою чертовскую полезность — сверхзвуковым бульдозером он выметнулся из-за стойки и, пока я судорожно прикидывал, хвататься за шаромёт или за ведро с водой, он за несколько секунд раздал забиякам успокоительных люлей, от которых те и прилегли у стеночки. Ну это ладно, драки в кабаках бывают, даже в самых лучших. Свойство у людей и кабаков такое.
А вот дальше началась хрень в виде местной дружины. Я отлаивался, как лев, да и Олег басил на этих жадин. Но нас повесили… половину стоимости лечения этих придурков! Принудительно-добровольно, скажем так. В качестве аргумента со стороны дружинников было не сакраментальное «отключим газ», а куда более простое и понятное: «не отдадите добром, отнимем силой». И ведь отнимут. От всей общины-то, кулаками не отмашешься.
К некоторому моему успокоению, большая часть забияк, отойдя от колотушек Олега, без всяких намёков и условий выделила средства на «отдачу», прося лишь «пускать их в заведение впредь» и обещая хорошо себя вести. Но не все… не все из участников драки оказались столь покладисты, да и сама ситуация выходила хреновой: заведение «У Бисмарка» было инородным элементом для местной общины. И дружинники, как ни печально это признавать, вовсе не «беспределили», а обращались с Олегом, мной и, как следствие, с кабаком, как с «гостями района». Что, собственно, было вполне верно, с точки зрения здешних куцых законов. М-да, иногда, простота действительно хуже воровства. А я ещё не верил…
— Так жить нельзя, с этим надо что-то делать, — высказал я свежую и оригинальную мысль партнёру по окончании трудового дня и уборки заведения.
— В общину не пойду! — насупился здоровяк, сделав такую морду, что было понятно — не переубедить. Никак. Родовая травма, блин.
— А если я…
— А если ты… то не со мной. Тох, я против этих… общин, — скривился Олег.
И это — проблема. В принципе, я Бисмарка даже понимаю, сам не в восторге, но… он на Писооке, а не в Бездне. Тут живут именно так. И выхода из ситуации всего два. Либо устраивать революцию, меняя правила под себя, а это… мало того, что лень, так ещё и хрен выйдет то, что хочешь. Революция — это дело такое… хотели как лучше, а получается, как всегда. Либо искать варианты сосуществования. А ещё лучше — сосуществования с социумом и его производными, к взаимной выгоде. То есть, сотрудничество.
— Понял. Сам смотри. А я подумаю, — развёл руками я, на что Олег лишь молча пожал плечами.
И я подумал, предварительно потрепавшись на разные отвлечённые темы с клиентами. И даже почерпнул небезынтересную информацию от своих подруг: девчонки, как оказалось, трудятся какими-то счетоводами-манагерами в одной из «социальных служб» Писоока. А это что-то вроде гибрида ЖКХ и министерств — службы, отвечающие за функционирование «общеостровных» служб, механизмов и прочее. Не уборка улиц — это на общинах. А вот те же диспетчерские службы порта, общественное освещение, канализация и опреснение воды, ну и прочее подобное, это как раз их…
И в результате вырисовывался интересный вариант «и нашим, и вашим». В смысле как не «вступать», но при этом пользоваться протекцией и не платить… прямо. Косвенно платить придётся, но, если и тут Олег упрётся рогом… не знаю. Пока не знаю. Но подумаю, потому что если придуманный вариант сработает, то его отказ будет уже не «странностью, вызванной понимаемыми причинами», а откровенной глупостью, в стиле «назло мамке отморожу уши и сломаю себе ноги, чтобы в школу не ходить».
Так что на следующий день после сбора информации среди завсегдатаев «У Бисмарка», я направился в штаб-квартиру дружины нашего района. Обращаться в совет, который собирался нерегулярно и лишь по общерайонной нужде, не было никакого смысла, а вот именно с силовиками нашего района… вариант был. Хотя и чисто умозрительный, пока.
Замороченной бюрократии в данной богадельне не водилось, да и в целом личный состав районных дружинников насчитывал всего три десятка суровых физиономий, к тому же, работающих посменно. Иными словами, были у здешних охранителей порядка свои дела, приносящие им доход, на которые дружинники и тратили половину своего времени, а в случае каких-то серьёзных конфликтов и проблем «поднимались в ружье» практически все работники и владельцы района, защищая своё, с кавычками и без них.
— Антон Белов, совладелец бара «У Бисмарка», — представился я пожилому хрычу, в котором, казалось, слились все крови нынешнего человечества.
Потому как кожа его была «припорошена» серым отливом. Глаза — ярко-голубые, да и габариты были богатырские, явно от бездников. При этом — черняв и со вполне себе итальянским типажом лица, уже ставшим привычным мне по обитателям Эрикса. В общем, натуральный продукт дружбы народов, а не комиссар дружины самообороны, как называлась должность этого типа лет пятидесяти на вид.
— И чё? — произнёс он, прищурившись, опять же — «дружбонародно», потому что отдавало его обращение не столько гоповатостью… та здесь отличается некоторой протяжностью и даже напевностью интонаций, сколько резкостью тона бездников вкупе с богатой мимикой аэров. Не удивлюсь, если он ещё и жестикулировать начнёт, когда разговорится…
— И всё, — радостно улыбнулся я.
— И на кой хрен ты припёрся, Антон? — хмуро осведомился он.
— Я бы хотел договорится с дружиной… — начал я, но был тут же перебит собеседником.
— Выход там. Вступай со своим Олегом в общину, плати взносы, участвуй в самообороне. Или — живите как знаете.
— Есть варианты.
— Нет.
— Как это «нет», когда есть? — полюбопытствовал я, лупая глазами.
— И какие же? — вкрадчиво, с явным ожиданием какой-то гадости, поинтересовался комиссар.
— Дружинники получат скидку у Бисмарка. Двадцать процентов со счёта, вне зависимости от того, находятся они на службе или нет. Ну и если надо будет отбиваться от кого-то, нападающего на район — поучаствуем, как положено.
— Это — община…
— Это — взаимоотношения с дружиной. Нам на хрен не нужна община производственного района. Мы не производим, значит, не нужны коллективные контракты на энергию. У нас нет отходов, достаточных для массового вывоза, значит…
— Только отбросы, пьяные притом, — хмыкнул этот тип, откидываясь на спинку кресла и с любопытством рассматривая меня.