Алекс Войд (СИ)

Он был прав! Ему тоже нельзя появляться на людях, как и мне. С другой стороны, пришла мысль: если я одолею этих мудаков возле мотоцикла, то смогу забрать у них деньги и вещи. Посажу Алёшу в коляску, а сам надену шлем и мы помчимся к городу. Там я куплю себе пиццу. Конечно, это рискованно: мужики могут меня узнать и сдать, да и на дороге могут остановить гаишники. Но ради куска пиццы я готов на все. От голода даже самые странные мысли кажутся разумными.
Я сменил направление и пополз к мотоциклу. Медный тазик смотрел на меня глазами полными радости. Вот он, Алёша может быть и сварливым козлом без манер, но при этом он все же добрый. Иногда не знаю: гордиться им или уничтожить его.
Когда мы подошли поближе к мотоциклу с коляской, обнаружилось, что бедолага, лежащий на земле, ещё был жив. Над ним стояли двое мужчин, закатавшие рукава своих спортивных кофт и обрушивающие на него поток оскорблений, от которых даже мне стало не по себе.
На одном из них была кепка, словно из прошлого века, а в зубах торчала зубочистка. Я уже представил, как могу воткнуть её ему в глаз. Правило номер один: используй то, что видишь. Второй был толстым, и его тело покрывали чёрные волосы.
Его голова напоминала мне картофелину, на которой растут другие картофелины: так всё на его лице выпирало, словно каждая часть жила своей отдельной жизнью. Лоб сильно нависал над бровями, а нос казался как будто убежал и расплылся по лицу, хотя нет, это больше напоминало ошмёток сырой глины, прилипший вместо носа.
Лучше было бы напасть на них сзади и быстро вырубить, но подкрасться со спины у меня не выйдет, так как слишком заметно. Я жестом подозвал Алёшу и указал ему на мужчину в кепке.
— Он твой, — прошептал я ему, и мы разделились.
Я в одиночку мог бы справиться с ними обоими, но таким образом у нас появился шанс остаться незамеченными, если вырубим их одновременно. Алёша набросился со спины и проткнул отвёрткой ногу одного из них. Тот заорал и упал на колени, а мой помощник обхватил его за шею и со всей силы ударил боксёрской перчаткой по голове сверху. Нокаут был обеспечен.
В это время я не стоял без дела, отвлекая внимание второго нападающего, чтобы он не заметил робота. Ударил его по почке костяшками пальцев, и мужчина согнулся, отклонившись назад. Но чтобы он не увидел моего лица, я резко схватил его за шею и повернув, прижал лицом к земле. Затем последовала пара ударов в висок, и перед его глазами засверкали искры.
  
Глава 18
 
Глава 18
Пока два гопника были в отключке, мы с Алешей подошли, чтобы осмотреть парня, которого они избивали. У него была рассечена бровь, и кровь лилась из разбитого носа. К тому же, не было ясно, есть ли у него внутреннее кровотечение.
— Черт, ему нужна скорая помощь, — высказался я вслух, но потом осознал, что лучше нам не привлекать внимание, ведь мы собрались угнать мотоцикл.
Избитый начал приходить в себя, и я, словно паникующая курица, бросился к мотоциклу и вытащил оттуда кожаный коврик, чтобы прикрыть им лицо парня.
— Он нас увидит! — едва не закричал я, выполняя эти действия.
— Ты что, с ума сошел? — остановил меня робот. — Он и так едва дышит. Зачем тебе коврик?
Ну не снимать же с себя рубашку! Между тем пострадавший слегка приоткрыл глаза и заметил нас. Он попросил воды, и я, с поникшим видом, нашарил в люльке бутылку минералки и подал ему.
— Подойди сюда, — подозвал я помощника, пока тот чувак жадно пил, опираясь на локоть. — Теперь нам остается только убить его, — прошептал я роботу. — Он нас выдаст!
— Ты серьезно? — изумился робот.
— Конечно, нет, — махнул я руками. — Но что нам теперь делать? Разве ты умеешь стирать память?
— Ну, я могу попробовать провести ему полевую лоботомию отверткой, но скорее всего он станет овощем, — предложил Алеша. — За результат не ручаюсь.
— Ты меня обвиняешь в жестокости, а сам предлагаешь вещи куда хуже, — фыркнул я и схватился за голову.
Пострадавший закрыл бутылку и с трудом завалился на бок. Было очевидно, что ему очень паршиво.
 
— Можешь идти? — спросил я.
— Едва ли, — тяжело ответил он. — Все болит, — добавил потом, прикрыв глаза.
— За что они так с тобой? — поинтересовался медный тазик, а я нашел пачку чипсов в чёрном пакете, открыл, и тут же набросился на них с голодухи.
— Я украл у них булку хлеба в ларьке, — объяснил пострадавший. — Вместо того, чтобы вызвать полицию они решили меня избить.
— Зато уголовное дело не заведут за кражу, — попытался подбодрить его Алеша.
Действительно! Меня чуть не отправили в лагерь на север за ни за что, а этого парня просто избили. Но это не отменяет факта, что нападавшие — настоящие звери. Из-за булки хлеба так избить человека!
— Почему ты украл хлеб? Не было чего есть? — спросил я, задавая довольно очевидный вопрос.
— Да, — простонал он от боли.
— А почему не работал? — продолжил я.
— Я работал, но зарплату не получал уже два месяца, — объяснил избитый. — Обратился в суд из-за задержки зарплаты, и меня просто уволили, чтоб я не лез со своими претензиями. Директор избавился от меня и дело с концом.Нет человека — нет проблемы!
— Это же беспредел! — возмутился я.
— У меня нет друзей или родственников, у которых можно было бы занять денег, — добавил он.
Как я его понимаю! Кажется, вокруг одни жестокие люди. Куда катится этот мир?
— Тебе нужно в больницу, — задумчиво сказал я. — Мы подвезем тебя до приемного отделения городской больницы.
— Я живу здесь, а не в городе, — возразил пострадавший. — Хотя сейчас это уже не важно.
— Конечно не важно, — быстро ответил я. — Мы все равно не вернемся обратно. У тебя нет другого выбора.
— Почему вы не вернетесь? — спросил он.
— Потому что я убийца в бегах, а он избил конвоиров в местной тюрьме, — пояснил я и заметил его расширившиеся зрачки. — Но не бойся. Я никого не убивал; меня ложно обвинили.
— Понятно, — парень, казалось, успокоился.
Мы с Алешей поместили его в коляску, а я, вытерев руки, которые были жирными от чипсов, надел шлем и завел мотоцикл. Мне еще удалось быстро обыскать карманы владельцев ларька и забрать их кошельки. Затем мы отправились в путь, и на душе у меня было радостно, ведь, несмотря на все трудности жизни, она представлялась мне удивительно интересной. Находясь в сложной ситуации, я помогал другому человеку, который также был в беде. В конце концов, я был доволен, что решил вмешаться, потому что оказывать помощь довольно приятно.
Мы быстро доехали до города по асфальтированной дороге. Дорога оказалась довольно сносной, хоть кое-где и была в заплатках. Город был, видимо, не таким уж и маленьким, так как на окраине сразу показались многоэтажные дома и широкие улицы. Я избегал многолюдных улиц, чтобы не столкнуться с полицией, старался двигаться по узким, и относительно тихим улицам, к ближайшей больнице.
Подъехав к больнице, мы аккуратно пересадили парня на скамейку возле входа. Я заметил, что из дверей больницы, время от времени, выходили на перекур люди в белых халатах, и надеялся, что он сам может позвать на помощь. Входить внутрь вместе с ним я не планировал, чтобы не вызывать подозрений. Когда я собрался вернуться к мотоциклу, больной окликнул меня и спросил:
— Почему вы не попросили меня дать слово, что я никому не расскажу о вас? Ведь вы знаете, что у меня нет денег, и я мог бы сдать вас полиции за вознаграждение.
Действительно разумный вопрос!
— Я всё равно не верю словам! — ответил я. — Кстати, о деньгах! — Я дал ему тысячу из кошелька. — Прости, больше не могу, я сам в трудном положении, — добавил я и сел на мотоцикл.
Мы отправились в путь, и я размышлял: либо я добрый, либо глупый, что решил помочь ему, рискуя собой. Хотя одно другому не мешает. Если в этом избитом человеке есть хоть капля благодарности, то он меня не выдаст. Если нет — просить его о молчании бессмысленно. В конце концов, предатель останется предателем в любой ситуации.