Неблагодарный…
— Да, ситуация за гранью реального! — наконец произнесла она. — Я, согласись, уже не девочка, но пасую перед подобными неопрятными взаимоотношениями, как у Доминик и Чарлза. Какой-то истерический разгул, какие-то экзальтированные страсти!.. Они, играя в фильме, ведут себя естественней, чем в жизни… Так хочется держаться подальше от их фальши, от всей этой грязи…
— Мне жаль, милая. — Майк полуобернулся, чтобы мельком посмотреть ей в глаза. — Но раз уж ты не устояла перед соблазном и заключила контракт с Доминик, то придется расхлебывать эту кашу. Неприятно, конечно, но, знаешь, я совершенно уверен, что ты сумеешь нормализовать ситуацию. Я знаю твою особенность — сконцентрировать все силы, когда проблема кажется неразрешимой.
Луиза с сомнением покачала головой.
— Хотела бы я быть так же уверена. Но… — Она неожиданно замолчала, ощутив всем существом мужскую притягательность обольстительного спутника.
Проблемы Доминик и Коллинза ничто в сравнении со сложностью ее отношений с мистером Дэем. Почему, когда они обсуждают дела, связанные с агентством или театром, ей так легко удается подавлять свои эмоции, но стоит ему взглянуть на нее искристыми серыми глазами, как она чувствует, что почва уходит из-под ног?
— И все-таки ты справишься, милая, — прошептал Майк, почти касаясь губами ее уха. Аромат знакомого одеколона приятно щекотал ноздри. Она ощутила на щеке его дыхание и, повернувшись, увидела, что его губы тянутся к ее рту. Ну и сразу, конечно, накатила привычная слабость в теле. Мгновенно закружилась голова.
— О, Майк, нет… Правда, не надо… — выдохнула она, но ее слабый протест не был услышан. Он поцеловал ее. Его руки скользнули под ее пальто, затем под кашемировый свитер и накрыли холмики упругих грудей. Этот чувственный жест подействовал на Луизу подобно спичке, брошенной в керосин. Неудержимое желание вспыхнуло в ней, подобно большому костру. Она беспомощно всхлипнула, однако после этого возникло вдруг странное ощущение потери. И всего лишь потому, что Майк умерил страсть и с неохотой отстранился от нее.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Луиза с недоумением, он — с каким-то отрешенным видом изучая ее реакцию на то, что так резко оборвалась их несостоявшаяся близость.
— Это же… это не что иное, как… эмоциональный шантаж! — возмутилась Луиза и поморщилась, недовольная тем, что невольно выдает свое состояние. А он вел какую-то игру.
— Но ведь ты поможешь мне разобраться в этой сумасшедшей ситуации, правда, милая? — тихо сказал Майк и осторожно взял ее лицо в ладони. Его губы… они так близко… — Нет, нет, не волнуйся — я не трону тебя. Но один-то раз можно поцеловать? Только раз.
— О, Майк, — простонала Луиза, понимая, что выглядит полной дурой. Вот что значит — совершенно потерять остатки здравого смысла. Она попалась, как муха, запутавшаяся в паутине паука.
А коварный Майк Дэй мягко провел губами по ее губам, трепещущим в жажде поцелуя, и снова с притворной печалью произнес, будто вымаливая нечто невозможное:
— Ну что тебе стоит? Только один раз, хорошо?
Глава 8
— Итак, Доминик, вернемся к тому, с чего начали! Ты готова завтра утром вернуться к работе?
Луиза тяжело вздохнула, ожидая, пока миссис Дюмон перестанет мелодраматически метаться по комнате и ответит на ее совсем несложный вопрос. Увы, для этой прекрасной актрисы только на сцене все решалось легко и просто, а в жизни никогда и ничто не бывало прямым или простым.
Доминик, вне всякого сомнения, могла вывести из терпения даже святого! Эта женщина умудрилась настроить против себя всех, кто участвовал в съемках фильма! Режиссер Дэвид Рэчинс только руками разводил, с отвращением взирая на вышедшую из-под контроля знаменитость. Но надо ведь еще было ни в коем случае не допустить, чтобы ссора Коллинза и Доминик выплеснулась на страницы газет. Стоит прессе пронюхать о скандале, и не миновать негодования тех, кто финансировал фильм.
— Мне все равно, что ты собираешься делать, — твердо заявил Дэвид Рэчинс Луизе во время встречи, на которую они пришли вместе с Майком. — Пообещай ей хоть луну, если ты думаешь, что это сработает. Но учти, как только съемки с участием Доминик закончатся, первое, что я сделаю, это уволю ее! — мрачно поклялся режиссер и повернулся к Дэю.
— То же самое касается и твоего клиента, Майк. Мне очень жаль, что придется так поступить, поскольку ты один из немногих, кого я уважаю в этом безумном бизнесе. Если Чарлз Коллинз считает, что сделает себе прекрасную карьеру на этих киносъемках, то я придерживаюсь иного мнения. Доведи до его сведения самым решительным образом: если завтра он позволит себе не выйти на площадку, я предприму все возможное, чтобы поиск новой работы стал для него серьезной проблемой. И намекни: на газетные полосы попадет не его, а моя версия того, что произошло здесь, тогда милейший Коллинз пожалеет, что согласился сниматься у меня.
Вот при таком накале страстей ей, мисс Дайзерт, надлежит выполнить роль миротворца! Сейчас предстоит очередной раунд переговоров. Он состоится в гостинице, где расположилась Доминик. Убедить актрису впустить Луизу в ее огромные апартаменты оказалось делом непростым. Добившись в конечном итоге позволения войти, она была вынуждена выслушивать драматический монолог, в ходе которого миссис Дюмон изложила свою версию происшедшего. Тихая, жертвенная любовь со стороны Доминик и коварная неверность Коллинза. В монолог, произнесенный на грани истерики, то и дело вплетались воспоминания о бывших мужьях и любовниках кинодивы.
В конце концов Луиза не выдержала и бросила выразительный взгляд на часы. Вот уже больше часа она выслушивает какую-то мерзкую чушь. Есть от чего потерять терпение!
— Хватит, с меня вполне достаточно. — Луиза резко прервала нескончаемый словесный поток, лившийся из уст актрисы. — Допустим, вы меня уговорили считать мистера Коллинза грязным подонком, для которого и смерть недостаточное наказание. Если честно, его судьба в данную минуту меня мало волнует. Суть в том, что, если миссис Дюмон и мистер Коллинз не будут играть вместе, Чарлз Коллинз станет наименьшей из проблем, которые обрушатся на вас лично.
— Но ты не понимаешь… — простонала Доминик, картинно падая на кровать, — сломана судьба, и все из-за…
— Вы совершенно правы! — строго заметила Луиза. — Если завтра с утра вы не отправитесь на площадку, то Дэвид Рэчинс выбросит вас со съемок. В случившемся все обвинят миссис Дюмон. Газетчикам будет чем поживиться! Уверяю вас, что после такого скандала просто не останется шансов подыскать для вас новую работу.
— Но… но они не могут так поступить со мной! — в ужасе выдохнула Доминик.
Луиза саркастически хмыкнула:
— Почему бы и нет? Еще как могут! Только не говорите, что для вас это новость, миссис Дюмон. Они не только могут, но и поступят именно так! Да, я знаю, что в основном виноват Чарлз, — нетерпеливо отмахнулась Луиза от громких протестов актрисы. — Ну и что? После того как вы совершите профессиональное самоубийство, никому не будет дела до того, кто начал эту войну звезд. Вашей карьере придет конец.
— А… а что же тогда будет со мной?
— Думаю, что вам удастся заработать немного денег на любовных историях для желтой прессы, — пожала плечами Луиза. — Боюсь, что большего добиться не удастся.
Доминик наконец-то замолкла. Охваченная ужасом, она во все глаза уставилась на своего агента. Подойдя к телефону, Луиза приказала подать в номер крепкий черный кофе.
— Похоже, пришла пора не тратить времени на всю эту чепуху, — твердо заявила она. — Почему бы вам не умыться? После этого не только полегчает, но и официанты будут освобождены от удовольствия видеть вас в таком жутком состоянии. Когда вернетесь из ванной, мы вместе сядем и подумаем, как спасти вашу карьеру. Договорились?
— Д-да, хорошо. — Заплаканная актриса послушно поплелась в ванную.
Глядя, как Доминик пьет кофе, Луиза не торопилась праздновать победу, прекрасно понимая, что подарено лишь временное затишье перед новой бурей. Ей придется еще не раз пытаться убедить в своей правоте эту взбалмошную женщину.