И-2 (СИ)
Большой зал — непонятно. Тут явно раньше имелись перегородки, о чем говорили следы на потолке и полу. Аквариумы в аквариуме — вот что тут было раньше. Прозрачные стены, делящие один большой зал на десяток клетушек. В каждой такой клетушке имелись высокие столы, шкафы, странное оборудование, неудобные стулья, а вдоль стены у входа вытянулись торгматы — только здесь продавались не пушки, а кофе и закуски. Один из семи автоматов все еще работал, приглашающе светя витриной.
Тут же, в большом зале, мы отыскали мертвый терминал, кучу дохлых ноутов, забрав несколько внешне целых. Мы отыскали содранные с потолка точки наблюдения, датчики, сенсоры и прочую потолочную требуху. Все это было сложено в дальний угол и задвинуто больничной белой ширмой.
Кости. Полные скелеты.
Они были в каждой клетушке, причем все они были одинаково одеты. Зеленые штаны, футболки, шлепки, а сверху белые халаты. Все скелеты лежали навзничь, руки по швам, черепа смотрят вверх. Все говорило о том, что эти останки кто-то разложил — кто-то со знанием анатомии. Кто-то предельно терпеливый, скрупулёзный, аккуратный, последовательный… короче — гребаный перфекционист. Таких надо убивать в первую очередь. А таких, кто обитает в заброшенных лабораторных комплексах — тем более.
Когда мы все осмотрели и поняли, что «хозяин» жив и вот-вот пожалует на шум — мы заторопились. Не было никакого желания устраивать войну рядом с хрупким оборудованием. Оживший синтезатор выбросил пару меню. Разобравшись с предложениями, я сделал самое простое — приказал машине выйти на связь с другой машиной. И как только синтезатор покорился мой воле и согласился сконнектиться с Управляющей, чтобы обменяться кодами допуска и служебной информацией — мол имеем ли мы право? — проблема была решена хотя бы частично. Следующие пару минут я даже чуток нервничал — понимая, что беспричинная ярость все сильнее, а шанс, что у синтезатора не окажется нужных химических соединений для работы более чем велик.
Но дозы нам выдали. Аггрегат едва слышно повздыхал и выдавил в приемный лоток семь пластиковых пузырьков — все, что смог.
Пока я колдовал с оборудованием, Каппа шаманил с торгматом. Забрав химию и выбитые им товары, мы торопливо двинулись к дверям, тяжело шагая по чистенькому клетчатому полу, что уже покрылся разводами грязи, слизи и белой крови.
Вывалившись в грязный пыльный коридор, я обернулся и посмотрел на один из коридоров, ведущих из большого помещения — этот коридор с самого начала привлек мое внимание. Что-то было в нем. И, когда я уже шагнул к Каппе, пошедшему проверить почему дохлый красный плукс вдруг зашевелил расплющенной жопой, я увидел, как из коридора показалась тонкая красноватая плеть, похожая на тонкую когтистую косичку сплетенную из нарезанного соломкой подтухшего мяса. Плеть вытянулась, уцепилась за потолок, за ней последовала вторая, затем третья, потом сразу десять… все они вытягивались и вытягивались, хватаясь за потолок, стены, косяк, предметы мебели и оборудования. Одна из этих хреновин нырнула к полу, подхватила что-то упавшее с потолка, вернув желто-серым клеткам девственную чистоту.
Вот дерьмо…
Нагруженные взятым с четвертого объекта оборудованием, мы двинулись прочь, убивая поредевшую живность. Разгрузившись, мы вернулись наверх, после чего вкололи себе по дозе. Каппа предложил быть первым, но я лишь рассмеялся в лицо узкоглазому подопытному кролику и ввел себе химию. Следом мы разболтали во флягах вытащенные им с лабораторного торгмата таблетки энергетиков и изотоников.
Сколько лет этой спресованной и спрятанной в пластиковую обертку химии? Двести? Триста? Пятьсот?
Плевать.
Мы растворили и выпили. А желудки с радостью приняли подслащенное химическое дерьмо и намекнули, что не против добавки. Все верно — мы гоблины. Мясо, шиза, самогон и патроны — дайте. А паштеты из шпината и авокадо оставьте себе.
Последний рейд был разведывательным и мародерским одновременно. Я не собирался без крайней нужды возвращаться сюда снова, но помнил, что мне нужны козыря — меня задолбала эта подвешенность и необходимость сражаться за доступ к информации. Мне нужно было то, что нужно системе. И этого тут хватало — десятки камер наблюдения, снабженных микрофонами, всевозможные датчики, осветительные приборы, отдельные малопонятные агрегаты. Мы брали все это дерьмо и стаскивали вниз, попутно убивая, убивая, убивая. Во время разведки наткнулись на финальный крайний завал и я, постояв перед ним, убедился, что там, за этой толстой пробкой из дробленного бетона, есть еще пустоты и там точно кто-то обитает. Всего на этом этаже шесть объектов. Мы побывали в трех. Еще три — завалены частично или полностью, скрыты от нас завалом. Пробиться туда вполне возможно, но я пока не видел в этом необходимости.
Поэтому, найдя у завала необычное, вытянутое по полу длинной мерзкой кишкой гнездо здешних плуксов, мы вспороли его, убили внутри все живое, добавили огня и ушли, давя крохотных новорожденных плунарных ксарлов.
И вот мы снаружи — а я даю фильтрованный доклад, не забывая намекать, что нам с Управляющей самое время перейти на более высокий уровень доверенных отношений. Ну, в том случае, если она хочет, чтобы старательные гоблины-мерсенарио отыскали для нее целую кучу исправного оборудования — глаза, нос, уши и прочее.
Хочет?
Ну конечно Управляющая хотела.
И она сразу же признала, что оборудование из лабораторного комплекса ей не принадлежит. В прошлые времена она отвечала лишь за некоторые области этого огромного здания-цеха, перепрофилированного под совсем иные цели.
Ага.
Иные цели.
Какие именно?!
Давай…
Давай…
— Думаю, мы договоримся, коменданте-мерсенарио Оди — мурлыкающе произнесла Управляющая — Твой кредит доверия высок… и станет еще выше.
— Внутренний статус — кивнул я, глядя, как с моего стального колена слетает белоснежный пух и падает в воду под системным глазом — Пусть мой внутренний статус серьезно подрастет. Нам самое время поговорить по душам, Управляющая.
— Да. Почему ты смотришь в воду?
— Белый лишайник прорвался во внешний мир — буркнул я — Так что по заданиям, система? По старым и новым.
Дополнительное задание выдано. Проверь интерфейс, коменданте Оди.
— Тебя не волнует появление во внешнем мире ксенофауны, Управляющая?
— Белый лишайник?
— Ага.
— Нет никакого смысла в попытке сдержать натиск искусственно созданных организмов, коменданте-мерсенарио. Это здание не было должным образом зачищено с самого начала. Но было взорвано, что уже является грубейшим нарушением всех протоколов. Как долго бетонная потрескавшаяся скорлупа удержит натиск никогда не сдающейся биологической жизни? Еще столетие? Пару лет? Невозможно спрогнозировать — в любой момент часть поврежденных стен может обрушиться. Сильный дождь, ветра, сочетаний всех этих и прочих факторов…
— Я понял. Тебя это не волнует.
— Нет смысла тратить ресурсы на обдумывание проблем, которые я не способна решить. Глупая трата машинных ресурсов. Принеся сюда этот организм, ты, возможно, осуществил интродукцию, что перерастет в инвазию, или… кончится ничем. Белый лишайник… приживется… или умрет… а дальше, по всем законам инвазивных видов, начнется война. Если белый лишайник и прочие подобные ему формы жизни из вскрытого вами лабораторного комплекса окажутся живучи — они получат шанс закрепиться на планете и расширить свой ареал. Возможно, они даже вытеснят здешние виды. Или проиграют схватку и погибнут. Если же им удастся закрепиться, дальше у искусственно созданных организмов начнется самый интересный, долгий и бесконечный виток — процесс дальнейшей эволюции…
Глядя, как на воду падает очередная чуть подпаленная белая пушинка, а следом на кувшинку опускается того же цвета «ватный» комочек, я хмыкнул:
— И тебе неизвестно насколько опасен, к примеру, этот вот белый лишайник.
— Как я уже сообщила — я не имела прямого отношения к происходящему внутри данного лабораторного комплекса. Я отвечала за быт живущих прямо здесь сотрудников, включающих в себя поставку продуктов питания, товаров первой необходимости, покрытие социальных и медицинских нужд. Данный комплекс был передан владельцами предприятия ВестПик в долгосрочную аренду. Мне поручили лишь функции обеспечения и обеспечения безопасности внешнего периметра комплекса. Частичный доступ в некоторые помещения, включая этот внутренний атриум, где мы сейчас находимся, не давал мне возможности получить внутреннюю информацию.