Ira (СИ)

— С возвращением, Анэ-сама! Сион-сан! — дружно грянула охрана, когда Гуми и Кайто вышли из авто.
— Завтра Танабата, вы придете? — спросила Гуми, спокойно проходя по дорожке.
— Увы, нет, — Сион коротко вздохнул. — Навещу могилу матери. Мику тоже не прочь съездить вместе, но Тосиро наверняка будет рваться к вам.
— Точнее, к Сузу-тян, — Мегуми рассмеялась. — Конечно, мы за ним присмотрим.
Они подошли ко входу, и Гуми взглянула на Гакупо. В следующий миг её словно окатили ледяной водой: Камуи был в бешенстве.
— Гакупо… — прошептала она, но муж словно не заметил её.
— Почему вы вместе? — холодно поинтересовался он, глядя на Сиона. — С каких пор ты заделался личным водителем моей жены?
— Гаку, успокойся, — Кайто миролюбиво поднял ладони, но тут ему в челюсть словно ударили гирей. Во рту стало солоно, и Сион ошарашенно отшатнулся, гладя на друга во все глаза.
— Гакупо, прекрати! — Гуми бросилась к мужу, но он просто оттолкнул её в сторону, шагнув к Сиону.
— Какого хера ты секретничаешь с моей женой?! Думаешь, что у меня в Синдзюку нет наблюдателей?
— Камуи, — тон Кайто стал таким же холодным. — по-твоему, я самоубийца, чтобы ухлестывать за твоей женой? Парня, который косо посмотрел на нее во время последнего приема, ты едва не утопил.
— Но видимо его опыт тебе впрок не пошел? — Гакупо протянул руку, и один из телохранителей вложил в нее меч в потрепанных ножнах. — Еще раз увижу тебя рядом с ней, и…
В следующий миг сзади раздался сухой щелчок. Телохранители все как один ощерились пушками, но после по суровым лицам пробежала неуверенность. В босса целился не враг, а его собственная жена.
— Мегуми? — Гакупо нахмурился. — Откуда у тебя…
— Прекращай это, Гакупо! — воскликнула она, едва сдерживая слезы. — Кайто-сан учил меня обращаться с оружием, и, если для того, чтобы ты пришел в чувство, нужно прострелить тебе ногу — я это сделаю!
— Кто давал тебе право брать в руки пистолет? — фиолетовые глаза стали почти черными, а черты его лица заострились.
— А кто давал тебе право мне что-то запрещать? — её руки дрожали, ствол ходил ходуном. — Я хочу защищаться, а не ждать пока меня спасут словно принцессу.
— Ты несешь чушь, — Гакупо шагнул к ней. — весь клан готов костьми лечь, чтобы ты и дети были в безопасности, что может этот твой пистолет?
— Пустить себе пулю в висок, если за мной придут! — по щекам Гуми потекли слезы. — У меня нет кайкена, но так ведь поступали раньше жены самураев?!
 — И что, ты выстрелишь? — Камуи всучил меч ближайшему телохранителю. — Нажмешь на курок?
— Да, если не будет другого выхода! — выпалила Гуми, и тут послышался топот. Из сада показалась высокая фигура в тренировочной одежде, а следом еще одна — поменьше.
— Мама?! Отец?! — голос Рена несолидно подскочил на пару тонов.
— Что происходит?! — Айрис настороженно вцепилась в свой тренировочный меч.
— Чем больше зрителей, тем веселее, да Мегуми? — Гакупо рассмеялся. — Ну, чего ты ждешь?
Он сделал еще один шаг, и теперь дуло пистолета почти что касалось его груди.
— Что ты…
— Я — враг, Мегуми, — фиолетовые глаза сузились. — Я пришел в твой дом, чтобы надругаться над тобой на глазах твоих детей. А потом убить вас всех. Но я безоружен. Нажми на курок, и ты спасешь всех.
— Хватит шутить!
— Это не шутка, — он покачал головой. — когда нападает враждующий клан, семья оябуна идет в расход первой. Жен и дочерей насилуют, а сыновей…
— Перестань! — вскричала Гуми, ощущая как виски пронзает боль. Пистолет выпал из ослабевших пальцев и с треском ударился о песчаную дорожку.
— Ты проиграла, Мегуми, — тяжелая ладонь легла на плечо, шепот обжег мочку уха. — Все кончено.
Из груди вырвался хриплый вздох, и Гуми бросилась прочь. Рен и Айрис застыли, смотря на отца расширенными от ужаса глазами.
Гакупо нахмурился и поднял с земли брошенный пистолет.
— Уберите подальше, — распорядился он, вручив пушку кому-то из подчиненных.
— Понял. Что делать с Сионом?
Камуи обернулся: Кайто стоял на коленях, кто-то уже вытаскивал кинжал для юбицуме. Синие глаза смотрели насмешливо.
 
— Оставьте, — хмыкнул Гакупо. — Вали отсюда, пока я добрый.
— Добрый? — Кайто поднялся на ноги. — Довел жену до истерики, а детей до психотравмы. Образцовый семьянин.
— Заткнись, пока я не передумал, — холодно отрезал Гакупо, а после повернулся к детям. Айрис прерывисто дышала, Рен же прожигал его ненавистным взглядом. Он всегда был на стороне Гуми.
— Я был несерьезен, — произнес он, осторожно подбирая слова. — Но будь на моем месте враг, все было бы куда страшнее.
— Ты хуже всех! — внезапно выкрикнул Рен и бросился прочь. Камуи нахмурился, но дочь тоже смотрела на него осуждающе.
— Ты тоже считаешь, что я неправ?
— А ты мог бы? — она нервно провела ладонью по рукояти бокена.
— Что?
— Напасть на другой клан и вырезать всех?
— Ты правда так думаешь? Считаешь, что я способен на такую низость? — в груди нехорошо засвербело.
— Хочешь узнать, как человек ведет себя с врагами, взгляни на его отношение к друзьям, — прохладно ответила Айрис.
— Кто это сказал?
— Я, — она тряхнула длинными волосами. — Я рада, что мама получила урок, но можно было обойтись и без демонстрации.
С этими словами Айрис вошла в дом, а Камуи остался стоять перед дверью, борясь с желанием разгромить все вокруг.
— Блять, — выдохнул он вместе с клубами горьковатого дыма. Пальцы, держащие сигарету, слегка подрагивали. Взгляд был прикован к темному пляжу, по которому гуляла Гуми.
В сумерках её белое кимоно напоминало призрака, и он никак не мог заставить себя подойти к ней. Жизнь в окружении якудза отучили его быть тактичным и нежным. Таким он мог быть лишь в постели. Но извиняться и признавать свои ошибки — точно не в характере Сакураги.
«Но ты ведь не Сакураги, » — прозвучал в голове голосок разума, и Гакупо поморщился. Да, он перегнул. Сорвался. Он и его можно понять. Почти две недели ему докладывали о странных свиданиях Мегуми и Кайто. В подвале какого-то клуба. Что они там делали наедине? Почему ни он, ни она ничего не говорят? Неужели…?
Последняя мысль заставляла его кровь вскипать. Боясь последствий, он даже не ночевал дома, помня о том, что натворил, когда Гуми хотела сбежать на Окинаву.
Тот самый голос разума твердил ему, что на все есть логичное объяснение. Что она не может изменять ему, тем более с его лучшим другом. Но ревность грызла его, слово жук-точильщик, а когда он понял, что Гуми училась стрельбе, он сорвался. Она боится? Не доверяет ему?
Камуи глубоко затянулся, не сводя горящего взгляда с бледного силуэта у кромки воды. Ему казалось, что за шестнадцать лет совместной жизни между ними не будет секретов. Тогда почему она обратилась к Сиону, а не к нему?
В кармане пиджака навязчиво завозился телефон. Гакупо уже хотел отрубить его, но на экране высветилось имя друга. Может быть, уже бывшего.
— Какого хрена тебе надо?
— И тебе привет, Гаку, — саркастично заметил Кайто. — Как вы там?
— Мы?
— Ты и Мегуми.
— А твое какое собачье…
— Эй-эй, остынь, ладно? Я звоню не как подчиненный, а как твой друг. Надеюсь, я все еще тебе друг.
— Зависит от твоих ответов, — процедил Камуи. — Почему ты ничего не рассказал? Знаешь, я ведь мог и убить тебя.
— Знаю, но Мегуми просила держать все в тайне. Не хотела тебя тревожить.
— Вот дуреха.
— Но у нее есть для этого причина. Правда, и её она просила не называть.
— Снова хочешь по роже?
— Нет, уж, спасибо. Я все равно хотел тебе рассказать. Похоже, что это мучает её уже давно.
 
— Сион, ну не тяни ты кота за яйца!
***
Сонный шепот моря успокаивал, и Мегуми почти забыла о том, что было вчера, но тут позади послышался шелест шагов. Она резко обернулась, а после испуганно вскрикнула. Его руки сжали её в объятиях, прижимая к широкой груди.