Завод: Назад в СССР. Книга 1

Я заверил, что не сбивал ему настройки, но старый фрезеровщик всё-таки проверил всё сам.
– Дядь Толь! – обратился я и тут же мысленно себя ругнул.
Наставник-то ещё не представлялся нынешнему мне.
– Хотел чего?
– Просто поглазеть, – честно ответил я. – Первый день на заводе, на проходную шел и…
– Ты с какого цеха? – перебил, прищурившись, дядя Толя.
– С седьмого.
На это он нахмурился.
– Вот и шуруй туда! У меня работы навалом.
Спорить я не стал, пока на слово погрубее не нарвался. Дядь Толя никогда не лез за словом в карман, и мог обложить трёхэтажным так, что любые уши завянут. А тут ещё седьмой цех. Это им как красная тряпка.
Старый фрезеровщик положил детальку, которую держал в руках, на станок и сменил гнев на милость, когда я уже развернулся и делал вид, что собрался уходить. Я знал, его повадки.
– Ты технолог ихний или кто будешь?
– Не-а, я Мишку ищу… ну, вашего ученика!
Я произнёс свое прошлое имя и затаил дыхание. Старый фрезеровщик задумался, посмотрел на меня внимательней и буркнул:
– Нет тут таких!
Точно! Теперь я сообразил, что и быть не должно, я же в это время срочку в армии еще прохожу, дни до дембеля считаю и аксельбант плету…
Я взглянул вдоль фрезерного ряда, мужики-фрезеровщики быстро потеряли ко мне интерес и занимались рабочей рутиной. Можно было пройтись и поглазеть на знакомые рожи, но без спецовки, когда вокруг раскалённая стружка летит – идея так себе. Я решил продолжить свою стихийную экскурсию по главному проходу.
В голове постепенно устаканивалась мысль о том, что это совсем другая жизнь. Новая. Я больше не знаю людей, которые были когда-то близкими, а они не знают меня. И надо бы как-то к этому привыкать. Все же в удовольствии увидеть старых товарищей по бригаде я себе отказывать не стал. Сходил даже во внутрицеховую курилку, не обнаружив их на рабочих местах. Но и там только встретил по второму кругу Белоусова – тот, высунув язык, что-то с усердием записывал в блокнот. Оно и понятно. Конец квартала, мастеров сверху нагружают так, что дым коромыслом из одного места. Ни минуты свободной. План – первое слово, которое мастер узнает, попав на завод, это как у ребёнка первое произнесённое слово – мама.
– Тебе чего? – отвлёкся Белоусов от своего занятия.
– Да мужиков ищу, – я назвал фамилии своих корешков по прошлой жизни.
– Дак в отгуле. Оба. – Белоусов вернулся к блокноту, прежде взглянув в сторону ворот корпуса.
От корпуса до проходной было буквально пять минут ходьбы. Я побрел вдоль центрального прохода, но на половине пути замер, несмотря на жару, неприятный холодок тронул спину. Ворота корпуса открылись, и в проходе появился трактор с телегой-прицепом. А вот на нем – огромная трансформаторная будка… та самая, из-за которой через три года здесь вспыхнет сильный пожар. Я почувствовал, что мне будто воздуха не хватает, я знаю, что случится, а все сейчас беспечны и не ведают, что кого-то из них не будет в живых через три года. Комиссия даже спустя много лет не установила, что явилось причиной возгорания. Головешки сильно не поисследуешь. Но последствия были самые печальные – рабочие, в момент ЧП работавшие за станками, получили сильный удар током и… я прогнал воспоминания.
Вовремя.
Трактор заехал в корпус, начал заворачивать, пытаясь развернуться на пятачке, чтобы разгрузиться. Твою маковку, я заметил, что трансформаторная будка не проходила по высоте. Двое молодцев с флажками, контролирующие транспортировку, устроили себе перекур, полагая, что дело в шляпе. И потому не увидели, что будка сверху уперлась в ворота.
– Э! Мужики! Стопоритесь! – закричал я, бросившись к воротам.
Понятное дело, через шум работы цеха мой крик никто не услышал. Трактор проехал дальше, будка начала крениться и заваливаться.
Бабах!
Многотонная конструкция грохнулась на бетонный пол, переворачивая и всю телегу. Грохот стоял такой, что даже шум станков показался шёпотом. Все мигом уставились на ворота. Работяги ринулись к центральному проходу, бросая работу.
  
– Ядрен батон! – Белоусов вскочил, выкинул окурок и бросился к месту происшествия.
Выбежал начальник цеха и оба зама.
И всего через пару минут возле ворот столпился почти весь корпус.
– Вы чего натворили? – начальник цеха схватился за голову. – Идиоты рукожопые! Вредители!
Тут я был с ним полностью согласен – но помалкивал.
– Да погоди сразу орать, Николаич, – запыхтел один из мужиков с флажком. – Кажись, обошлось… мужики, а ну-ка, помогите поднять эту бандуру!
Просить дважды не пришлось. Работяги в охотку бросились на помощь. Будка, однако, была слишком тяжелой, чтобы таскать ее на горбу, потому получалось скверно.
– Чего встал, помоги! – бросил мне один из ротозеев с флагом.
Но и с моей помощью дело дальше не пошло.
– Погодьте, мужики!
Белоусов, видя, что ничего путного не получается, решил пойти другим путем. Подскочил к мусорному контейнеру, закатил его под накренившуюся будку, чтобы та половина, что всё еще стояла на телеге, тоже не грохнулась на пол. И, не приведи господь, никого не задавила.
– Леня, аккуратненько вперед проедь! – попросил он тракториста.
Задумка была понятной и логичной. Тракторист поддал газу, трактор покатился, будка медленно сползла с телеги, как по рельсам, и легла на мусорный контейнер. Тот нагрузку принял, все-таки надежная металлическая конструкция. Трактор отъехал, а будка осталась у ворот, удерживаемая контейнером.
– Ну вы даете! – начальник обошел будку, осмотрел характер повреждений и с облегчением выдохнул.
Выглядела она вполне себе невредимой. Но я то знал, что будет с ней потом.
– Где Данила? – зарычал начальник на Белоусова.
Тот молча кивнул и, не задавая лишних вопросов, отправился за Данилой.
Данилой был наш механик, занимавшийся монтажом оборудования. С выпивкой он всегда был на «ты», и в своё время Данилу выгонят за это дело за забор. А потом на него спустят всех собак, посчитав виновным в аварии из-за неправильного монтажа этой самой будки. Неправильное… оно, может, и было неправильным, но теперь перед моими глазами, судя по всему, открылась настоящая причина случившегося несколько лет спустя.
Отнюдь не в монтаже было дело, вернее, явно не только в нём. Будка наверняка получила скрытые повреждения после падения. Просто мы их пока не видим.
– Вы бы проверили, не сломалось там что, мужики? – решил вмешаться я.
Никто, кроме меня, не мог себе сейчас даже представить, к чему это приведёт в будущем.
– А ты вообще кто такой? – насупился начальник.
Кажется, моё вмешательство возымело обратный эффект.
– Рабочий, на проходную шел, – ответил я.
– Дорогу, может, подсказать? – тут же вмешался один из замов.
В принципе, такого «ласкового» обращения хватило бы, окажись на моем месте юный и нежный заводской ученик. Но я тушеваться не стал.
– Я как-то сам найду, а вот тебе проверить будку не помешает, всё-таки не декорации устанавливаете. И если что-то неисправно, у вас всё оборудование к чертям сгорит, – с ударением произнёс я, глядя заму прямо в глаза. – Оно тебе надо?
– Давай шуруй, куда шёл. Советничек, блин, нашелся, – послышался голос одного из токарей.
Я повернулся к работяге, сразу узнав Серегу Остапчука. Мужик он был неплохой, но тут ведь дело какое – на заводе на грубость отвечать надо только грубостью. Иначе заклюют, все-таки коллектив мужской, по большей части, не институт благородных девиц.
– Я-то пошурую… только прямиком в отдел по технике безопасности, – отчеканил тогда я.
Тяжелый грохот, с которым сверзилась будка, будто всё ещё стоял у меня в ушах, и я подумал, что, может быть, даже кричу.
– Щас, Николаич…
Возникать, закатывая рукава, начал другой работяга, физиономию которого я не припомнил, но начальник вмешался. Почуял, что жареным запахло.
– Погоди, Мишка, ты тоже на пацана не наговаривай, он же помочь хочет и правильные вещи, между прочим, говорит. Как тебя зовут? – он повернулся ко мне.