Отпустить и расслабиться: Как не давать гневу, страху и другим негативным чувствам выбивать вас из к

Я положил руку на область слева от сердца и стал прислушиваться к своим ощущениям.
Внутри все было спокойно, как в обычной повседневной жизни.
Я очень этому обрадовался.
Когда подошло время, я зарегистрировался на обратный рейс.
Я разглядывал своих попутчиков и одновременно наблюдал за тем, что происходит с моим сердцем.
Я не испытывал таких мощных и изматывающих эмоций, как во время полета сюда.
Возможно, уровень тревоги был высоким, но безысходности и страха я не ощущал.
Войдя в самолет, я услышал звук системы вентиляции, который не замечал на прошлом рейсе.
Я мог видеть пассажиров, и это очень важно было для меня.
Мои чувства позволили мне контактировать с окружающим миром.
Значит, я не был полностью сфокусирован на себе.
Я занял свое место.
 
В процессе самовосстановления человек часто слышит внутренний голос. Вместо того чтобы преодолевать трудности, подсознание предпочитает более легкий путь: пытается отговорить человека от определенных действий.
 
Сидя с открытыми глазами, я прислушивался к своим ощущениям и одновременно наблюдал за пассажирами.
Все занимались своими делами.
Когда самолет начал двигаться к взлетной полосе, я услышал внутренний голос: «Оставь уже эти глупости» [51].
Я положил руку на сердце, закрыл глаза и стал разговаривать со своим подсознанием.
– Это не глупости, – возразил я.
– Зачем тебе это?
– Этот страх мешает мне жить.
– Ты можешь ездить по земле.
– Но это очень утомительно.
– Что ты предпочитаешь: спокойствие или риск смерти?
– Каждый день в воздухе летают сотни самолетов. В этом нет большого риска.
– Однако каждый год ты слышишь сообщения об одной или нескольких авиакатастрофах.
– Это не тот случай.
– А если все-таки тот?
– Вероятность минимальна.
– Но она есть…
Я не ответил.
Мой внутренний голос пытался убедить меня. Я знал: если я перестану сопротивляться, эмоции, как яд, проникнут в мою кровь. И хотя подсознанию в какой-то степени все же удавалось достичь своей цели, в конце концов я ответил так:
– Зря стараешься, я не сдамся.
Эта решимость сломила сопротивление подсознания. Я почувствовал небольшое облегчение.
Закрыл глаза и положил руку на область слева от сердца.
Чтобы отслеживать свои ощущения, я сфокусировался на сердце.
Я словно собственными глазами видел, что происходит в моем сердце.
Оно было в растерянности.
Казалось, в него снова вонзается игла, причиняя ему боль.
Потом словно кто-то сжал мое сердце так, что я не мог глубоко вдохнуть.
Внутри меня происходили странные вещи, но я лишь наблюдал за ними, мысленно повторяя: «Боже, это еще что такое?»
Как будто я впервые с этим столкнулся.
Мое подсознание, поскольку у него никак не получалось завладеть моим телом, извивалось, будто змея, и сжимало мне внутренности. А когда переставало сжимать, начинало жалить как скорпион, заставляя мое сердце корчиться от боли. Я физически ощущал жжение в мышцах в области сердца, но не позволял этому ощущению распространиться по всему телу. Я наблюдал.
Шли минуты, но атаки не прекращались. На какое-то время вроде бы отпускало, но потом все начиналось снова. Я хорошо изучил работу подсознания и с удивлением наблюдал за этими атаками.
Наконец пилот объявил, что скоро мы начнем снижаться, и я почувствовал огромное облегчение. Словно все эмоции, которые только что сжимали и заставляли корчиться мое сердце, исчезли. Мне стало легче. Во время утреннего полета объявления о посадке было недостаточно, чтобы полностью успокоиться. Теперь, по мере снижения самолета, я все больше расслаблялся. Кажется, на обратном пути мне удалось добиться небольшого прогресса.
Когда внутреннее напряжение ослабло, я открыл глаза и стал разглядывать пассажиров.
Кто-то возвращался из туалета, кто-то пристегивал ремень безопасности ребенку, кто-то безмятежно спал. Я снова услышал звук вентиляционной системы. Словно вернувшись в мир, я сказал себе «Привет» и улыбнулся.
  
Когда самолет приземлился, я чувствовал себя усталым и разбитым, словно покинул поля боя.
Хотя частично мое состояние объяснялось физической усталостью, борьба с собственными чувствами утомила меня намного больше.
На следующей неделе мне предстояло совершить еще два полета (туда и обратно).
Эта перспектива уже не вызывала такого беспокойства, как раньше, когда при одной мысли о самолете у меня сжималось сердце. Сейчас я думал только о трудностях нового путешествия и об усталости.
Неделю спустя
Через неделю я снова отправился в аэропорт.
По дороге я не чувствовал внутреннего напряжения. Радио было включено, и я мог слушать новости. После новостей началась музыкальная программа, и я был способен подпевать. Раньше, как только я отправлялся в путь, всякие связи с внешним миром прекращались, и я буквально физически ощущал, как текут минуты, словно приближая меня к смертному часу.
Когда я прибыл в аэропорт и прошел в зал ожидания, я снова услышал внутренний голос:
«Ты занимаешься какой-то ерундой. Ты напрасно тратишь свои деньги и время».
На этот раз я не отвечал внутреннему голосу. Стараясь не поддаваться его влиянию, я только наблюдал.
Наблюдал так, как умудренный опытом человек наблюдает за лжецом.
Наблюдал, как изворачивается мое подсознание, стараясь отговорить меня от полета.
Наблюдал с удивлением, зная, что чувства обладают способностью управлять сознанием.
Когда я сел в самолет, то не ощущал сильной тревоги.
Пытаясь доказать себе, что все в порядке, я даже поздоровался со своим соседом. (Полагаю, он никак не отреагировал, поскольку не понял, зачем я поздоровался, но мне было приятно сознавать, что мои чувства наконец оставили меня в покое и позволили контактировать с окружающим миром.)
Я открыл книгу, которая была у меня с собой, и начал читать, но не мог сосредоточиться.
Мои чувства все еще давали о себе знать.
Я закрыл глаза и положил руку на область слева от сердца.
Принялся наблюдать за происходящим внутри меня.
Мое сердце билось все сильнее. Ему было не по себе, словно вот-вот случится что-то ужасное.
Я полностью отключился от внешнего мира и сконцентрировался на ощущениях в своем сердце.
Оно не сжималось, как раньше, но страх все еще оставался в нем.
Я не ощущал ни жжения, ни укола иглы, но оно явно нервничало.
Мое подсознание, которое управляло мной годами, как будто впервые было готово мне подчиниться. Оно колебалось: сдаваться или нет. Подсознание еще не доверяло мне полностью. Я обратился к нему:
– Ну, давай же, доверься мне.
– Не могу.
– Почему?
– Это ново для меня, и я боюсь.
Я не мог полностью отпустить свои чувства, и это огорчало меня.
Неумение отпускать себя и свои чувства – результат того, что в детстве между матерью и ребенком не была сформирована достаточно надежная привязанность. Но я всегда думал, что у нас с матерью надежная привязанность.
Это открытие так расстроило меня, что на глаза навернулись слезы.
Внезапно мной овладела печаль, которую я не мог объяснить.
Из-за этой печали я стал терять контроль над чувствами.
Я начал ощущать беспокойство.
Мне захотелось встать с места.
Я встал, но не успокоился.
Когда мне в голову вдруг пришла мысль «А не выйти ли мне из самолета?», сознание прояснилось.
Это была игра подсознания.
На этот раз чувства, чтобы овладеть телом, действовали не через давление и боль, а через печаль.
Эта печаль была такой пронзительной и реальной и настолько поглотила меня, что я забыл о намерении восстановить свои чувства.
И по мере усиления печали я терял контроль над эмоциями.
Я забыл, что изо всех сил стараюсь избавиться от аэрофобии и именно с этой целью сел в самолет. Сам того не замечая, я позволил печали распространиться по всему телу.