Писательница для Белова (СИ)

— Я сам с ним поговорю, — Дамир отрывает чёрный взгляд от моего рта, смотрит в мои глаза.
В моей груди всё плавится и растекается под этим взглядом. Он смотрит иначе. Как-то мягко. И будто нежно. Я поднимаю руку и пальчиками провожу по его щеке.
— Ты очень сильно похож на своего отца, — говорю с мягкой улыбкой.
— Я знаю, — Дамир вдруг закрывается. — Держи, — в ладонь мне вкладывают ключи от машины, — мою машину знаешь. Садись в неё и жди меня.
  
— Дамир, я могу пешком дойти. Тут совсем не далеко.
— Не выбешивай меня, мышь, — снова прикусывает подбородок, потом проводит по коже языком. — Я же сказал — отвезу тебя.
Сильные руки ставят меня на пол. Я запрокидываю голову, чтобы снова посмотреть в глаза молодого человека. Он отводит пальцами волосы с моего лица и чуть улыбается. В моей груди расцветают цветы. Дамир Белов улыбнулся. Улыбнулся мне.
И мне кажется, что на свете нет ничего прекраснее. Особенно эта ямочка на щеке. Такая очаровательная и милая, что нежность сладкой патокой разливается в груди.
Дамир берёт меня за руку, переплетает наши пальцы вместе и выводит из туалета. К столику, где сидит его отец, идёт уверенным шагом. Мужчина вскидывает глаза на сына, медленно переводит взгляд на меня, а потом на наши сцепленные руки. Выгибает бровь. Кривовато улыбается.
— Привет, пап, — говорит Дамир, чуть задвигая меня за спину. — Есть какие-то вопросы?
— Привет, — в голосе мужчины улыбка. — До этого момента их было куда меньше.
— Я на все отвечу. Кать, — парень поворачивается ко мне и сводит брови вместе, — иди в машину.
— Девушка не останется? — отец Дамира вновь выгибает бровь.
— Нет, — категоричный ответ от парня. — Иди! — уже мне, разворачивая за плечи и подталкивая в спину.
— До свидания, — оглянувшись, кинула взгляд на отца Дамира.
— Ещё увидимся, Екатерина, — криво улыбнулся мужчина, снова окидывая меня взглядом с ног до головы.
Я поёжилась и торопливо отвернулась, семеня на выход. Оделась и выскочила на улицу, тут же сжимаюсь от холодного ветра. Машину Дамира нашла сразу и пошла к ней. Сев на переднее сиденье, стала терпеливо ждать молодого человека, глупо улыбаясь и пальцами прикасаясь к губам.
  
25
 
Глава 25
Дамир
Провожаю взглядом тонкую фигурку девчонки, облизывая при этом губы, на которых остался её вкус. Чёрт. Я влип. Осознал это в тот момент, когда меня чуть наружу не вывернуло от ярости, стоило увидеть, как она садится в машину к Саве.
— Дамир, она не твой вариант, — голос бати вырывает из мыслей.
Я поворачиваюсь к нему лицом.
— Зачем ты её сюда притащил? Запугать решил? Я уже решил вопрос, книги нигде нет.
— Дамир, ты влюбился в эту девочку, — отец говорит с обреченностью и сочувствием.
— Бать, я задал вопрос, — я забираю чашку кофе, стоящую перед родителем, залпом выпиваю.
— Сын, ты помнишь ту аварию?
— Сложно её забыть, когда я сам был в той машине, — я складываю руки на груди и откидываюсь на стул. — И?
— Екатерина Токарева дочь Токаревых. Тех самых Токаревых, которые погибли в тот день.
В горле встаёт ком. Колючий и противный, который слишком тяжело проглотить. Я ставлю локти на стол и обхватываю голову руками. Блять. Это полный пиздец.
— Она об этом знает? — спрашивает отец.
— Катя? — я смотрю на родителя исподлобья. — Я очень сильно в этом сомневаюсь.
— Но она написала об этом. Не кажется тебе, что это обычная месть? Она полагает, что по вине твоей сестры погибли её родители. А она долга была прикована к постели и проходила долгую реабилитацию.
Я жадно вслушиваюсь в слова отца. Это новые крохи информации о Кате. Чёрт. Эта девчонка меня восхищает всё больше и больше.
— Нет, пап. Её просто подставили. Я прочитал две её книги. И они совершенно другие. Кто-то просто предал нас. Крыса в нашем окружении. Кто-то решил столкнуть нас лбами.
— Почему не сказал о проблеме? — папа смотрит снисходительно, немного улыбаясь. Как в детстве, когда я плохо себя вёл.
Он всё понял. Он видит мою нездоровую заинтересованность девчонкой.
— Я ведь уже всё решил, — говорю устало. — Не хотел тебя беспокоить.
— Дамир, ты понимаешь, что если девчонка узнает… Или если о том, что твоя возлюбленная дочь Токаревых узнает твоя сестра.
— Она не возлюбленная, — я морщусь, когда в грудине всё сладко ёкает после этих слов.
— Поэтому ты сидел у неё под домом и ждал, когда девчонка приедет? И до ресторана следом ехал? — мужчина хитро улыбается, выгибая бровь.
— Бать! — я хмурюсь и отворачиваюсь к окну.
— Ты мой сын, Дамир. Я знаю тебя слишком хорошо. Так я любил твою мать. Сильно. До помутнения рассудка, — в голосе отца снова боль.
Которая болью отдаётся в моей груди. Я стискиваю зубы и опускаю голову.
— Я просто предупреждаю тебя, сын, что если девчонка узнает… А она узнает рано или поздно.
— Пап, давай не будем. У меня с ней ничего нет, — лгу, а сам снова провожу языком по губам, смакуя вкус девчонки, который на них остался.
Чёрт. Маленькая сучка. Сладкая. Вирус. Пробралась в мои мысли. Кидаю взгляд в окно, но мою машину не видно. Ждёт меня? Или ослушалась и сбежала?
— Бать, я пойду, — я поднимаюсь из-за стола.
— Сын, — пальцы отца смыкаются на моём запястье, — будь осторожен.
Я вглядываюсь в лицо родителя и киваю.
— Я на днях заеду в офис, — кидаю ему через плечо и быстрым шагом покидаю ресторан.
В поле зрения попадает машина. И только завидев девчонку на переднем сидении, я облегчённо выдыхаю.
— Блять, — сжимаю кулаки, пытаюсь подавить улыбку, которая норовит наползти на губы.
Сажусь на место водителя, поворачиваюсь к Кате, и в груди всё сжимается от тревоги.
— Что случилось? — подаюсь вперёд и руками обхватываю худые плечики, которые кажутся слишком хрупкими под моими пальцами.
По бледным щекам градом катятся щёки, глаза покраснели, кончик носа и абрис губ опухли.
— Нашли, — шепчет тихо.
— Что нашли? Кого? — я сильнее сжимаю пальцы на плечах девчонки и чуть её встряхиваю. — Скажи нормально!
— Убийцу. Нашли убийцу моей подруги.
Я отшатываюсь. Пытаюсь обдумать сказанную информацию.
Девчонка всхлипывает горько-горько, закрывает руками лицо и натурально воет. Тоскливо так, что у меня в грудине всё сжимается. Я ошарашен. Ошарашен её словами. Я не имел понятия, что она пережила такое горе. Сначала родители, потом подруга. Блять.
Эта девочка просто кремень. Я поддаюсь своему внутреннему порыву, придвигаюсь ближе к Кате, тяну к ней руки, ладонью провожу по голове и оставляю на затылке. Вторую опускаю на подрагивающее плечико. Поглаживаю осторожно.
— Эй, маленькая, тише. Всё. Всё, малышка, — в грудине жжёт от каждого её всхлипа, а пальцы, которыми я вожу по плечу и спускаюсь на худую спину, подрагивают. — Скажи, куда тебя везти. Расскажи, что случилось.
Она вскидывает голову. Лицо белое. Глаза, губы и кончик носа красные-красные. Блять. Сука! Она такая красивая! Сука, никогда не видел, чтобы девушка была такой красивой, когда плакала. Я всегда стараюсь избегать женских слёз.
И сейчас я придвигаюсь ещё ближе и прикасаюсь губами к пылающему лбу Кати.
— Что случилось, Кать? — повторяю в её кожу, носом втягиваю запах, который исходит от её волос.
— Мне позвонила м-м-м-ама Дианы, сказала, что нашли того, кто убил её. Это был просто псих. Маньяк. Ди просто подвернулась ему под руку.
Сбиваясь и путаясь в словах, Катя рассказывает о том, как год назад обнаружила подругу в своём подъезде.
— Это я виновата, — шепчет и лбом утыкается в моё плечо.
Я сам не заметил, как перетащил девчонку к себе на колени, чтобы вжать в себя дрожащее тело, обхватить руками и согреть.
— Не говори ерунды, — шепчу в висок.
— Она должна была уйти раньше. А я ей дала книгу прочитать. Это моя вина! — снова сотрясается в рыданиях.