Писательница для Белова (СИ)

— Хорошо. Отвезу домой.
Всю дорогу до моего дома молчим. Когда машина останавливается у подъезда, Дамир выходит первым, забирает пакеты с заднего сиденья, открывает дверь с моей стороны. Он не оставляет меня одну, как я того ожидала, а несёт пакеты до самой двери.
Ставит на пол, проводит устало рукой по затылку.
— Катя, — начинает хрипло и смолкает. — Катя, — повторяет, кашлянув, — мне плевать, откуда ты взяла всю информацию для книги и зачем всё это сделала. Мне абсолютно пох*й. Не знаю, на кой чёрт я затеял всё это, что ударило мне в голову, но… — осекается. — Я оставляю тебя в покое. Я заплачу спецам, чтобы удалили всё с сайтов, они сделают это по щелчку пальцев. Больше не лезь ко мне, мышь.
  
Дамир вскидывает глаза и обжигает меня взглядом. Я смотрю на парня и не могу вымолвить ни слова.
— Я прощаю лишь раз, Катя. А это, — мотает головой в сторону пакетов, — оставь себе на память, как Золушка туфлю. Чтобы было, что вспомнить. Принц скоро будет, — цедит сквозь зубы, морщится и, окинув меня на прощание нечитаемым взглядом, стремительным шагом уходит.
Я слышу, что закрылась подъездная дверь. Прижимаю руку к груди и пытаюсь унять ноющее сердце. Ушёл? Почему? Оставил меня? Так рано?
Почему я не радуюсь этому? Почему глаза щипает? Почему выть хочется от боли и непонимания?
Я достаю из сумки ключи, захожу домой. Скинув обувь, иду на кухню, где горит свет.
Бабушка вяжет, смотря какую-то мелодраму по телевизору.
— Катенька, — она радуется, когда замечает меня, но улыбка быстро сходит с её лица. — Что случилось? Ты плакала? Кто обидел?
Я подхожу к ней торопливо, обнимаю и утыкаюсь лицом в её плечо, тихо всхлипнув. Она начинает поглаживать меня по затылку.
— Бабушка, я влюбилась.
Женщина тихо смеётся, гладит ладонью по спине.
— Это должно было случиться, моя девочка. Рано или поздно. Я ждала этого. Ждала, когда ты в сердце впустишь что-то кроме боли. Ты пережила смерть близких не раз. Закрылась. И я знаю, Катюня, как ты боишься снова потерять. Но ты молодая, красивая, талантливая. А я, моя девочка, не могу быть всю жизнь рядом. Старость берёт своё. Поэтому люби, моя девочка. Люби преданно и сильно. Распахни своё трепетное сердечко и будь счастлива.
  
19
 
Глава 19
Дамир
Я не имею понятия, что эта чёртова девка сделала со мной. Какую магию применила. Никак не могу разобраться в своих чёртовых чувствах к ней. Меня просто кроет. Выворачивает наизнанку.
Когда я прижимаю её тело к себе, когда пальцами пробираюсь под собственный свитер и прикасаюсь к её влажным половым губам, чувствую влагу на подушечках, мне срывает крышу.
Я хочу вставить в неё сначала пальцы, а потом звенящий от напряжения и желания член. Хочу порвать трусы на бёдрах девчонки, приподнять ногу и всадить ей по самые яйца. Так, чтобы бёдра хлопали. Чтобы она выгибалась в руках, стонала, срывая голос. Чтобы цеплялась пальцами за мои плечи и подставляла шею для жадных поцелуев.
Но девчонка отпрыгивает от меня. Выставляет руки в защитном жесте и пятится. Смотрит на меня, как на насильника.
Сука! Ты же текла только что на мои пальцы.
А на меня ли? Или на Саву?
Злость на друга, на себя и, в первую очередь, на чёртову девку придавливает плитой к полу. Я смотрю на пальцы на её ногах, который она поджимает, сжимаю кулаки, играю желваками.
Похуй.
Я не стану тащить её в постель. Я никогда не принуждал силой.
Да, я хочу её до звона в яйцах. Да, у меня ладони чешутся и зудят от желания схватить её и кинуть на кровать. Содрать с неё одежду. Рассмотреть в подробностях тело, потому что когда обрабатывал ожоги, не обратил внимания.
Такие, как она, меня не привлекают. Забитая. Зашуганная. Со взглядом, в котором слишком много сложных эмоций. Она бледная, губы обычно в ранках, на лице ни грамма макияжа. Длинные волосы собраны в косу.
Красивые волосы. Сука. Снова сжимаю кулаки. Длинные и шелковистые. Когда она распустила их, я тут же представил, как буду наматывать их на кулак, пока она будет стоять на коленях, подаваясь назад и насаживаясь на мой член.
Или когда я буду толкаться между её губ членом.
В голове уже шумит от желания. Мгновение отделяет меня от того, чтобы совершить ошибку. Превратиться в животное.
Она боится меня. Дрожит. Держит тонкие руки перед собой и смотрит, как на животное.
Я не помню, что говорю ей. Ухожу. Дрожащими руками достаю сигарету и закуриваю. Я пытаюсь прочистить мысли, но сигаретный дым ещё сильнее их путает. Блять. Срочно нужно кого-то трахнуть. Это просто наваждение.
Просто злость на девчонку за то, что она слишком шугается от меня.
Совершенно непонятная. То вдруг ластится, как кошка, улыбается соблазнительно, то закрывается и сама этого же стыдится.
Странная.
Откуда только смогла узнать про мою семью. Отец всегда следит за тем, чтобы в источниках не было никакой информации. Пристально смотрит, чтобы о Насте не писала. Потому что это травмирует её. Потому что она снова будет винить себя.
Мне глубоко наплевать, что там написано про меня. Я действительно ебу многих и без особого разбора. Пусть это влажные мечты девчонки. Плевать. Я её чуть запугал, она удалила.
Но в моей груди всё больше и больше сомнений, что это могла написать она. Слишком умна. Какая дура станет писать роман о сыне влиятельного бизнесмена со своего аккаунта, на котором есть ссылки на все её страницы в социальных сетях?
Только отбитая идиотка.
А Катя на неё совершенно не похожа.
Я снова захожу на страницу с книгами девушки, открываю ту, что стала заменой роману обо мне. Я не шарю в литературе и разборах текста, но текст совсем не похож на тот, что был в романе обо мне. У девчонки текст тягучий, как мёд. Описания детальные.
Пока читаю, то и дело в грудине колет, а в голове мелькает мысль — откуда она так хорошо знает о чувствах? Почему пишет так пронзительно? Любила кого-то? Или любит сейчас?
Я с садистским упрямством продолжаю читать, в течение чтения замечая, что стили написания совершенно разные.
Заканчиваю с первой главой, откидываю голову назад и втягиваю морозный воздух.
Это не Катя написала. Девчонка не лжёт каждый раз, когда меня в этом уверяет.
Или я просто хочу в это верить? Я не знаю. Сам с собой не могу быть честным.
Стоя на улице и смотря на хлопья ноябрьского снега, понимаю, что должен отпустить девчонку. Прежде всего, потому что мои чувства к ней меня бесит. Та непонятная масса злобы, желания, интереса и ярости, которую она вызывает, мешает мне здраво мыслить. Я веду себя, как неопытный юнец. Меня швыряет из крайности в крайность.
И это вымораживает. Я всегда умел сохранять трезвость ума, здраво оценивать ситуацию. Считывать эмоции людей, понимать, чего они от меня хотят.
Но её я не понимаю. Хоть убей.
Она бесит меня тем, как постоянно заикается, когда волнуется. Как смотрит на меня своими серыми глазами, которые считывают, кажется, мою душу. Видят моих демонов.
А ещё бесит, что я посрался с лучшим другом из-за неё. Потому что я…
Я дёргаю головой и выкидываю поганые мысли. Просто друг мешает мне вытрясти из неё правду. Сосредоточиться на ней.
Только сосредоточение выходит совсем не тем, каким следует быть. Я хочу залезть в трусы этой бледной моли.
Хотя бледной она сегодня совсем не выглядит. Сука.
Я снова делаю глубокий вдох, закрываю глаза, медленно выдыхаю.
Эти дни я провоцировал девчонку на разные эмоции. Она не писала книгу.
Она умная. Даже занудная. Она бы точно не стала так подставляться.
Её выбрали жертвой. Случайно или нет, стоит ещё разобраться. А так же найти крысу из числа приближенных к семье людей. Ведь кто-то умело раскрутил роман.
Моё имя не настолько известно, чтобы все бросились читать книгу. Слишком быстро узнали про роман. Искусственно быстро. Отрывки из него гуляют по интернету. Поражает только одно — почему отец ещё не вмешался. Не мог он за эти десять дней не узнать об этом.