Писательница для Белова (СИ)

Дамир стоит у окна, спиной ко мне, рассматриваю что-то на улице. Пользуясь тем, что он не смотрит, завариваю чай. Достаю из шкафа конфеты и печенье, ставлю на середину стола. Наливаю в чашку чай.
— Ты с сахаром пьёшь? — спрашиваю тихо, боясь взглянуть на молодого человека.
— Без сахара, мышь, — голос Дамира раздаётся над самым ухом.
Моя рука дрогает, я немного выплёскиваю чай на столешницу. Вытираю тряпкой. Беру чашку, медленно поворачиваюсь к молодому человеку и протягиваю кружку Дамиру.
  
Он обхватывает мои руки, сжимает пальцы. Я не поднимаю на него глаза, потому что знаю, что выгляжу слишком плохо сегодня.
— Сама пей, мышь. Едва на ногах стоишь!
Вот тут я вскидываю голову и впиваюсь изумлённым взглядом в суровое лицо Дамира. В глазах я вижу странную эмоцию, от которой в грудной клетке всё сворачивается.
— А ты? Ты же просил, — говорю в растерянности, переводя взгляд с чашки в своих руках на лицо Дамира и обратно.
— Сам способен справиться.
Дамир убирает руки с моих ладошек, обходит меня, наливает себе чай в чашку. Я медленно подхожу к столу, сажусь и только тогда чувствую, что сил у меня совсем нет. Я очень сильно устала, голова трещит и будто вот-вот треснет.
Я медленно тяну чай из чашки, стараясь смотреть куда угодно, только не на Дамира, который уже сел напротив меня.
— Так как будем исправлять дело, Катя?
— Я займусь этим, — говорю тихо.
— Да. Конечно. Когда выздоровеешь, пойдёшь со мной на вечеринку, мышь.
— Зачем?
— будем презентовать твою книгу, конечно, — улыбается насмешливо и криво. — Что уже терять, м? Напечатаем тираж, много кто купит.
— Дамир, прекрати, — говорю тихо.
— Ты пойдёшь со мной на вечеринку. Будешь официанткой.
— Хорошо, — говорю тихо.
— Пей, — велит настойчиво, когда я отставляю чашку.
— Не нужно мне приказывать! — я подскакиваю и в то же мгновение впиваюсь пальцами в столешницу, когда голова начинает сильно кружиться, а меня кренит в сторону.
Я совсем не ожидаю того, что молодой человек резко подскочит и подхватит меня под локоть, помогая удержать равновесие.
— Осторожнее, мышь.
Молодой человек неожиданно подхватывает меня на руки и несёт в комнату. Излишне бережно опускает на кровать, что на него совсем не похоже. Накрывает сверху одеялом, ещё и плюшевого кота даёт.
— Спи, мышь. Я позволю тебе затаиться под веником на несколько дней. Но помни, мышь, я про тебя не забываю. И в любой момент приду. И стребую долг.
Молодой человек разворачивается и уходит быстрым шагом. Я слышу, как захлопывается дверь. Я проваливаюсь в сон мгновенно.
  
11
 
Глава 11
Катя
Я просыпаюсь от звонка в дверь. Снова. Я медленно поднимаюсь с кровати и плетусь открывать. В этот раз я смотрю в глазок. За дверью стоит Савелий. Я отшатываюсь от двери, хмурюсь. Что он здесь делает?
Парень вновь настойчиво стучит в дверь. Я открываю, обуваюсь и выхожу в подъезд, кутаясь в длинный кардиган.
— Привет, Катя, — молодой человек улыбается.
— Привет. Что ты здесь делаешь? — спрашиваю тихо.
— Узнал, что ты заболела, привёз тебе гостинцев, — обаятельно улыбается молодой человек. И куртку, шапку и тёплый шарф.
— Савелий, — я прижимаю руки к груди и делаю несколько шагов назад, смотря на молодого человека с лёгким испугом, — зачем это?
— Я просто хотел тебе помочь, Кать.
— Спасибо, но я сама могу купить, — я качаю головой. — Не стоило, правда.
— Ты вчера намокла, сидела долго в холодном помещении, заболела. Мне совестно… Поэтому прими, пожалуйста.
— Прости, я не могу… Я сама куплю!
— Катюш, — парень шагает вперёд, сокращает между нами расстояние, — прошу тебя. Это мой тебе подарок.
Я вскидываю голову, чтобы посмотреть в лицо молодого человека. Он красив. Но Дамир… Я закусываю губу, когда осознаю, какое я провожу сравнение.
Я свожу брови вместе, складываю руки на груди, пытаясь закрыться от Савелия.
— Зачем тебе это? — с подозрением в голосе спрашиваю я. — К чему этот подарок?
— Просто так. Без какой либо подоплёки, Кать. Клянусь. Ты мне ничего не должна. Я просто хочу тебя немного поддержать. Тебя незаслуженно обидели и обвинили, я хочу поднять тебе настроение. Смотри, я специально купил тебе эту куртку.
Савелий ставит объёмный пакет на пол, достаёт из него ярко розовую куртку, демонстрирует мне.
— Вот, держи, Кать, — подходит и накидывает мне её на плечи.
— Савелий…
— Можно просто Сава, — улыбка трогает губы молодого человека.
Я слабо улыбаюсь и неловко переминаюсь с ноги на ногу, чувствуя жгучее желание развернуться и убежать в квартиру. Мне неловко просто до ужаса.
— Сава, я уже заказала себе новые вещи, скоро их привезут.
Молодой человек некоторое время молчит, после чего ставит все пакеты на пол и отходит на несколько шагов назад.
— Постарайся держаться от Дамира на расстоянии. У него очень много поклонниц, которые будут причинять тебе вред снова и снова.
Парень разворачивается на пятках и уходит.
— Савелий! — я делаю несколько шагов следом за ним, но парень не отвечает.
Я топчусь на месте, смотрю в растерянности на пакеты, оставшиеся стоять на лестничной клетке. Делать нечего, поэтому я беру их и поочередно заношу в квартиру.
Поворачиваюсь, чтобы закрыть дверь и испугано вскрикиваю.
— Таня, ты меня напугала, — я прижимаю руку к грудной клетке, в которой заполошно колотится сердце.
— Привет, Катюша, — подруга улыбается, шагает в квартиру и закрывает дверь. — Что у тебя Савелий делал?
— Принёс мне куртку.
— Зачем? — Таня выгибает точёную бровь.
— Мою вчера украли в университете, — с напряжением в голосе отвечаю я.
Уже больше года наше общение трещит по швам. Я отворачиваюсь, снимаю обувь и прохожу вглубь коридора.
— А почему на телефон не отвечаешь, Кать? Он у тебя вообще выключен.
— Его украли вместе с вещами. Прости. Тебя вчера не было в университете, — говорю тихим шёпотом.
— Просто я проспала, — Таня странно вздрагивает, а потом улыбается.
— С парнем была? — спрашиваю, лишь бы заполнить неловкую тишину.
— Почти, — девушка странно ухмыляется. — Я зашла к тебе, чтобы навестить. Как твоё самочувствие.
— Крайне ужасно. Выспаться не получается, целый день сегодня кто-то приходит. День визитов! — грубо говорю я. — Я очень хочу лечь.
— Сегодня год, как её нет, — доносится тихое мне в спину.
— Я знаю, — вздрагиваю, прижимаю руку к грудной клетке, чувствуя безумную, разрывающую душу на части боль.
Диана. Каждый миг без неё причиняет боль.
— Я принесла конфеты, чтобы помянуть её, — Таня подходит ко мне, кладёт руку на плечо.
Сжимает едва-едва, а потом всхлипывает:
— Я так сильно по ней скучаю. Мне так её не хватает!
— Мне тоже, — отвечаю тихо. — Пойдём на кухню. Помянем её.
Я вновь ставлю чайник на плиту, прижимаюсь лбом к холодной стене. У меня снова поднялась температура.
— Помнишь, как сильно она любила жасминовый чай? — слышу, что Таня начинает плакать.
Я молча киваю, пытаясь сосредоточиться на шуме воды, закипающей в чайнике. Воспоминания об Диане, чья жизнь прервалась так неожиданно, захлестывают меня с головой. Её звонкий смех, лёгкая походка, её умение видеть красоту в простом — всё это навсегда останется со мной, как будто выжжено в памяти неугасимым огнём. Она была невероятно светлой.
Таня снимает крышку с банки, которую она принесла с собой и в которой лежат конфеты, и я чувствую сладкий запах карамели. Это те самые леденцы, которые Дианавсегда брала в маленьком магазинчике на углу. Он закрылся после её гибели. Хотя работал, сколько я себя помню.
Мы втроём бегали в магазин в детстве, покупать всякие вредности, после которых обязательно болел живот. Но Диана всякий раз заходила в тот магазин, чтобы купить себе эти леденцы.