Оборотень с границы (СИ)

Надо настраиваться на то, что Юрий под контролем ведьм, а чем можно с ними бороться кроме серебра, я не знал.
— Андрюх, может спицу возьмешь? — раздался голос Мирона. Чувствовалось, что он расстроен сообщением о рамках с металлоискателями и считает это упущение полностью своей виной.
А что? Кстати, вполне себе, идея! Две осиновых спицы я однажды купил у Моси. Вернее, он всучил мне их на сдачу, заявив, что это крайне полезное и очень нужное приобретение. Мы с Мироном тогда посмеялись и бросили их в сумку, решив при случае научиться вязать.
И вот сейчас он протягивал мне две полностью деревянных и довольно острых палочки. Длиной сантиметров пятнадцать они были выструганы или выточены из цельного куска осины, по крайней мере, именно так утверждал Мося. И бил себя пяткой в грудь, что любая нечисть боится осины хуже, чем серебра. Сомнительно, конечно, но на безрыбье…
— Сканер на них не сработает, в случае чего можно как стилет использовать, — рассуждал Мирон.
— Да уж, — покачал я головой, прикидывая, что, судя по всему, это реальный вариант.
— Ну мы ж не контора, вот им никто вопросы не задает, почему они стволами обвешаны, — пробурчал Мирон.
— Хочешь устроиться? Могу поспособствовать, — съязвил я, пытаясь понять, куда можно пристроить спицы, чтобы и достать было легко, и самому себе ничего не проколоть при неосторожном движении.
— Да иди ты! — отмахнулся Мироха. — Я до сих пор каждое утро просыпаюсь и радуюсь, что можно спокойно наслаждаться жизнью пенсионера.
Мой друг никогда не служил в спокойных местах, там ему, видите ли, было очень скучно, поэтому уже к тридцати годам получил заслуженное право валять дурака и ничего не делать. Правда, увидев размер первого перечисления на карточку в новом статусе, Мирон долго матерился, а потом начал искать работу.
Но к графику с девяти до бесконечности он больше никогда не возвращался и утверждал, что только так у него есть шанс дожить до ста лет. Вот только ответить на вопрос, зачем жить так долго, он мне так и не смог, поэтому по обыкновению, просто послал меня.
— Ну-ну, — задумчиво сказал я. — Да куда ж их пристроить, везде неудобно.
— Всему тебя надо учить, — заулыбался Мирон с довольным видом. — Показываю.
Он взял у меня спицу и помахал ею передо мной.
— Видишь это утолщение наверху? Его явно придумали умные люди, — он бесцеремонно схватил меня за петлю на джинсах и подтянул к себе. — Берем спицу, вставляем в карман, надавливаем…
— Ай, — я почувствовал, как острый кончик скользнул по коже ноги. — Прости, переборщил немного, — не прекращая своего занятия, извинился Мирон. — Спица проваливается и лежит у тебя на бедре, а утолщение выступает в качестве фиксатора.
— Не очень удобно, — пошевелил я ногой.
— Нормально, — отмел мои причитания Мирон. — Только когда садиться будешь, рукой придерживай и все будет нормально.
— А вторую? — задал я вопрос, ожидая такого же гениального решения от моего друга.
— А вторую в носок засунь, — посоветовал он. — Они у тебя длинные, как раз нормально будет.
Я так и сделал, потом попытался присесть, следуя совету Мирона, походить и даже попрыгать. Спицы действительно оставались на своих местах и не грозили проколоть самые ценные части моего организма.
— Без ножа некомфортно, — пожаловался я.
— Ну, знаешь ли, — жизнерадостность Мирона иногда зашкаливала и начинала раздражать. — Ты уже мальчик взрослый, пора перестать хвататься за игрушки. Помнишь, как говорили древние. Хочешь, чтобы тебя зарезали, носи с собой нож. А если хочешь, чтобы застрелили, носи пистолет.
— То-то я и вижу, как ты со своим арбалетом носишься, — улыбнулся я.
— Андрей, не психуй! — посерьезнел мой напарник. — Вон, клиент и так волнуется. Почти три месяца без работы сидели. Работаем?
— Заметано! — хлопнул я его по подставленной ладони и закрыл багажник. Мирон подхватил арбалет со стрелами и углубился в лес, а я закурил. Надо было дать другу минут пятнадцать, чтобы выйти на позицию, а потом уже ехать.
— Андрей, я хотел спросить, — подошел ко мне Володя. — А вы точно уверены в том, что все это нужно?
 
— Что это? — не понял я его.
— Ну все это оружие, приготовления, — Володя неопределенно помахал рукой в воздухе. — Мы же едем просто поговорить.
— Едем, — согласился я с ним. — Но для всех будет лучше, если мы подготовимся к самым невероятным неожиданностям. Если мы сейчас приедем и мирно поговорим с вашим другом, то я первый порадуюсь такому обстоятельству. Но судя по тому, что происходит, даже вы уже не верите в мирный исход событий.
— Я вообще не верю в происходящее, — пожаловался бизнесмен. — Просто потому, что так не бывает. Взрослый и адекватный человек резко отказывается от всего того, что создавал и строил десятилетиями. Впору вызывать скорую психиатрическую помощь и определять его в соответствующее учреждение для лечения.
— Кстати, тоже вариант, — заинтересовался я. — А почему вы сразу именно так и не поступили?
— Потому что это еще быстрее разрушит нас бизнес, — хмуро проговорил Володя. — Недееспособность дает повод к заморозке счетов и отмене отдельных договоров. Конкуренты разодрали бы нашу фирму на мелкие кусочки, причем в течение недели.
— Бывает, — философски заметил я и в очередной раз подумал, как хорошо, что я не коммерсант. Все-таки большие деньги — это всегда большие хлопоты. — Ладно, поехали. Мирон уже, наверное, на месте.
Володя оказался прав. Хотя нашу машину без проблем и вопросов запустили на территорию коттеджа, без присмотра мы не остались. К автомобилю приблизились три черноволосых девушки в одинаковых светло-бежевых брючных костюмах, и одна из них вежливо осведомилась:
— Господин Волков? Юрий Николаевич ждет вас! — и она выразительно посмотрела на меня.
— Я помощник нотариуса, — обворожительно улыбнулся девушке. — Прибыл к господину Лёдину для составления бумаг по просьбе господина Волкова.
Хорошо хоть фамилию Юрия догадался уточнить у Володи заранее, однако встречающая нас мадмуазель все равно с сомнением оглядела мои не совсем новые джинсы и мятую футболку. Подумала, но спорить не решилась, а махнула рукой одной из своих товарок.
— Проверь!
Вторая девушка приблизилась ко мне и провела вдоль тела портативным сканером, а потом показала на портфель у меня в руках.
— Откройте!
Сомнений не оставалось. Я открыл портфель, показал его набитое бумагами чрево девушке, а затем достал из него огромный носовой платок, которым тщательно протер немного вспотевшую шею. Если Мирон не слепой, то он все увидит, благо забор у коттеджа не глухой, а всего лишь ажурная решетка.
— Проходите, господа! — фух, уже легче. Первый кордон мы прошли.
Внутри дома я с любопытством оглядывался по сторонам. Не то, чтобы мне не приходилось бывать в богато обставленных местах, но всегда казалось, что вещи в доме или квартире отражают характер хозяев. И чем больше денег у владельцев имущества, тем ярче личные особенности проявляются.
В этом доме явно жил романтик. Об этом говорили и приглушенные тона стен, и со вкусом подобранные картины, и журчание маленького водопада из стены. Даже люстра не просто исполняла функцию освещать помещение, а дарила пространству какую-то мягкость и теплоту. Тем явственнее ощущалась тьма и обреченность поселившиеся в доме. Не люблю пафосных слов, но аура в доме и впрямь была тяжелой. Окна распахнуты настежь, а мне сделалось душно, как будто в парилку зашел.
Однако внешний вид хозяина не сильно отличался от ауры его дома. Встретивший нас мужчина наверняка был красив, и его стройная подтянутая фигура вкупе с финансовым благосостоянием притягивала не один женский взгляд. Вот только ключевое слово «был». Сейчас нас встретил сгорбленный неряшливо одетый мужик, выглядящий явно старше своих лет, после рукопожатия с которым у меня появилось острое желание протереть руки. Как будто дохлую рыбу потискал.
Женщина, стоявшая рядом с ним, напротив, выглядела несуразно ярко. Неуместно смотревшиеся в домашней обстановке туфли на очень высоком каблуке в сочетании с и так немаленьким ростом заставляли нас всех смотреть на нее снизу вверх. Пышная грудь, на которой уютно устроился блестящий медальон на золотой цепочке, узкая талия, густые и черные как смоль волосы, яркий макияж и кричаще дерзкое платье рождали мысли о хищнице. А острый взгляд карих глаз на красивом лице заставлял утвердиться в этом предположении. Пантера, готовая броситься на любого, кто покусится на ее добычу.