Снимай меня полностью (СИ)

Сердито сопя, Юна зашла на сайт, отыскала свою фотографию и, вглядевшись в нее, горько усмехнулась. И как только можно было поверить в то, что ее можно считать красивой? Собралась уже нажать кнопку «пожаловаться», но вдруг заметила объявление ярким шрифтом: «Отбор финалисток пройдет двадцатого июня в арт-пространстве «Delight». Участницы, которые прошли предыдущий этап, приглашаются на дефиле, где профессиональное жюри определит окончательный состав финалистов. Седьмого июня в 12:00 конкурсанткам надлежит явиться для предварительной примерки и репетиции. Детали можно уточнить у наших организаторов по телефонам ниже. Просьба также прислать краткую биографию, портфолио, если есть, и контактные данные. Те, кто по какой-либо причине без объяснения не придут на примерку, до дефиле допущены не будут».
‌Юна сглотнула. Послезавтра! И как она придет? В чем? В одежде, которую носит уже второй день? Унижаться перед отцом и просить назад свои вещи? Вот уж не дождется! Ладно, Бог с ней, с одеждой. Можно что-то придумать. Химчистка или… Ведь в этом хостеле наверняка есть душ! И наверняка в нем можно мыться только в одежде и уличной обуви. Вот и соломоново решение: два в одном, стирка и санобработка. Не зря же говорят, что голь на выдумки хитра. Эдак Юна скоро научится находить в магазинах бесплатную просрочку или проскакивать в метро вплотную за счастливым обладателем транспортной карты. Ох, не тому учат в современных вузах!
И все-таки — дефиле. Что с ним делать? Мстить Роме — и тем самым отказаться от возможности гордо пройтись по подиуму? Велика честь. Двадцатого июня, за неделю до свадьбы! Если к тому дню Юна не помирится с Игорем, то он придет умолять о прощении. А она, такая независимая и самостоятельная, будет вышагивать в лучах вспышек и славы. Игорь сразу поймет, какую женщину упустил. И сделает предложение по второму разу. Роз наверняка подарит столько, что любого гринписовца при виде такого жестокого обращения с зеленым фондом планеты хватит апоплексический удар. А главное — Рома. Уж он-то не упустит свой шанс и сто процентов явится, чтобы доложить каждому встречному, что это он тот самый непризнанный гений, который открыл в Юне модельный потенциал. Захочет попиариться за ее счет, может, даже снова будет пытаться съездить ей по ушам романтической дребеденью. И вот тут-то он увидит, как перед Юной склонится на колени Игорь, она, поколебавшись для виду и интриги, небрежно согласится, и Рома проявит чудеса гибкости, когда станет грызть локти от отчаяния.
— Да поспать сегодня дадут?! Ядрена вошь! — раздался снизу хриплый мужской вопль, больше напоминающий рев медведя-шатуна. А потом, видно, для пущей доходчивости, последовал ощутимый пинок по Юниному матрасу.
Вздрогнув, Юна осознала, что лежит, глупо улыбаясь, а в руках у нее громко жужжит телефон, сияя фотографией Айгуль. На мгновение Юне показалось, что сквозь окружающий смрад пробился тоненький, едва ощутимый аромат свежего печенья с шоколадом.
— Простите, пожалуйста! — Юна постаралась слезть с кровати, как можно тише, правда, это вряд ли было возможно в принципе. Ступени скрипели, ноги скользили, и вдобавок Юна шумно обрушилась на пол, перебудив и остальных соседей. — Извините!
Мрачные взгляды людей из подполья отравленными иголками вонзились под кожу, и Юна поспешила выскользнуть в коридор. Интересно, а за прерванный тихий час вообще убивают? И, может, для ночлега стоит поискать другое место?
Переведя дыхание, Юна подумала, что с ее грацией дефиле, возможно, не самая лучшая идея. Но ведь если не попробуешь — то так и никогда не узнаешь, разве нет? Вцепилась в телефон, как Статуя Свободы в свой факел, и перезвонила Айгуль.
— Ох, Юна, где же ты? Мы так волновались! Лев Львович не спал, Елена не спала…
— Дай угадаю: бегали по потолку и кричали, что я неблагодарная?
— Ну что ты! — горячо возразила Айгуль. — Как можно! По потолку-то! Нет, по полу только. Но ты приходи, бить тебя все равно не будут…
— Айгуль, мне помощь твоя нужна. Очень-очень. Пожалуйста. Только маме не говори, — Юна даже зажмурилась, будто бы силясь открыть в себе дар телепатии.
 
— Во что ты меня втягиваешь…
‌— Ну, Айгулечка, милая! — умоляюще зашептала Юна.
Казашка помолчала недолго, потом в трубке послышалась возня, и, когда Айгуль заговорила снова, ее голос звучал, как из стеклянной банки.
— Все, я закрылась в ванной. Сейчас только воду включу… Что делать-то?
— Значит, так, — Юна не поверила в свою удачу и пообещала себе подарить Айгуль что-то очень полезное и ценное, когда получит первый гонорар. — Мне нужно мое черное платье.
 ГЛАВА 19 
 
РОМАН Кулешов
40 минут
Наша модель прошла во второй тур на конкурсе красоты плюс-сайз! 20 июня состоится дефиле в лофте «Delight». Всех желающих поддержать нашу замечательную музу и изменить свои представления о модных стандартов — приглашаем посетить это мероприятие. Вход бесплатный, регистрация — по ссылке.
— И что, ты теперь вообще разговаривать со мной не будешь? Бойкот, да? Лучшему другу? — за последние часы Вадик сменил все возможные стратегии: от извинений до нападок и упреков в том, что Роме девушки дороже крепкой мужской дружбы. Не срабатывало ничего, поэтому Куприянов, который в принципе упорством не отличался, начал заметно нервничать и дергаться.
Рома сидел, как китайский болванчик, раскачиваясь на стуле, таращился в одну руку и мял телефон, будто пытался превратить гаджет в смузи.
— Она сбрасывает, — пробормотал он. Глаза нехорошо поблескивали, и будь в студии психиатр, то непременно принял бы Рому за своего потенциального клиента.
— Ну сбрасывает и сбрасывает! Где ты видел, чтобы женщина обижалась меньше суток? — Вадик с видом знатока небрежно отмахнулся. — Подумаешь… Пусть подуется, остынет. Сейчас с ней все равно без толку говорить.
— А если не простит?
— Простит, куда она денется! Можно подумать, ты по ее паспорту ипотеку взял! — Вадик оживился, что Рома, наконец, вступил хоть в какую-то дискуссию, а потому на радостях плюхнулся в кресло на колесиках и подкатил к другу. — Слушай, формально ты ее даже не обманул. Что она там решила — это ее проблемы. И вообще: что это за новости? Гей, значит, ей нужен, а нормального мужика… — Вадик потряс кулаком, — выставила. Ну и зачем тебе истеричка?
— Истеричка?! — Рома вскочил и опасно навис над Вадиком. — Это все ты! «Давай скажем, что мы голубые, а то ее жених свадьбу не даст снимать!» «Давай разведем ее на фотосессию!» «Давай ее на конкурс…» Твою мать! Еще и проболтался!
— Да хорош, я ж извинился… — Вадик примирительно поднял руки.
— И что мне теперь с твоими извинениями делать? А? Засунь себе их знаешь, куда!..
— Кстати про засунь, — Вадик неожиданно улыбнулся и, откинувшись на спинку кресла, отъехал в сторону. — Угадай, за сколько у нас купили этот чемодан с хренами?
Рома прикрыл глаза, мысленно сосчитал до десяти, потом взглянул на Вадика и понял, что и до ста будет маловато.
— Ты издеваешься? — выдохнул Кулешов. — Ты хоть понимаешь, что это ее деньги?! Теперь мы ее еще и обокрали!
— Так, во-первых, она сама отказалась от этого добра. А во-вторых…
— Дай. Сюда, — Рома, с трудом сдерживая в себе Халка, протянул ладонь.
— Чего?.. — обиделся Вадик. — Для Юны это копейки, а нам…
— Сюда. Дай, — с нажимом повторил Рома, и Вадик, испустив скорбный вздох, полез в карман джинсов и с миной великомученика выложил стопку купюр.
— Нечестно, — буркнул он, провожая взглядом заработанные деньги. — Вот ни фига в тебе нет справедливости…
 
— У нее сейчас нет вообще ничего! Черт, ей даже трусы не разрешили из дома забрать!
— А ты что, проверял? — Вадик поиграл бровями и тут же ловко увернулся от затрещины. — Эй! Совсем охренел?!
— Значит так, — Рома убрал деньги в бумажник. — Я ей все верну. Только бы ответила на звонок…