Снимай меня полностью (СИ)
— Какой поцелуй? — возмутился Вадик. — Рома, ты что, мне изменил?!
— Да прекрати уже… — раздраженно выдохнул Кулешов. — Юн, ты мне и раньше нравилась, но не мог же я отбить тебя накануне свадьбы!
— Как это складно у тебя выходит! — она схватилась за сумочку. — Очень удобно. Хочешь — гей, хочешь — нет… В зависимости от того, как проще выбить из меня деньги. Так получается?
— Слушай, да я ведь даже не говорил тебе ничего такого! — Рома снова бросился к ней, но остановился, будто наткнувшись на стеклянную стену. — Ты сама так подумала…
— И твой Игорь ни за что не дал бы нормальным парням тебя снимать! — встрял Вадик.
— Ну да, и вы просто не стали меня разубеждать… Никогда не думала, что скажу это, но, блин, говорила же мне мама… И была права… Что вы навешаете любую ересь, лишь бы стрясти бабла… И эта фотосессия… — она изменила тембр голоса, копируя Рому: — Юна ты такая женственная! Просто готовая модель! Давай снимем тебя голой? Двенадцать образов! Прямо сейчас! Ну, разумеется, ведь где бы вы взяли одежду моего размера?
— Юна! — умоляюще простонал Рома, но она упрямо мотнула головой.
— Что «Юна»? Браво! — она несколько раз громко хлопнула в ладоши. — Публика аплодирует стоя! И ты бы ничем себя не выдал, ведь даже если бы я без трусов залезла к тебе в кровать, то не вызвала бы ничего, кроме отвращения!
— Ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься! Юна, пожалуйста, выслушай!..
— Хватит! — крикнула она. — Видеть тебя больше не могу! Надеюсь, ты подавишься этими проклятыми деньгами! А снимки оставь себе, будешь ворон распугивать! — и она выбежала, хлопнув дверью.
Неслась по лестнице вниз, рискуя в любой момент споткнуться и сломать себе шею. Но эта перспектива Юну не пугала, напротив. Так всем было бы проще. Игорю не пришлось бы краснеть перед коллегами, а отцу — объясняться с прессой. А Рома? Может, если бы Юна сейчас умерла на этой лестнице, у него бы хоть немного взыграла совесть. И он бы не смог спокойно спать по ночам, зная, что по его вине кто-то умер… Хотя кого она обманывает? Ему на нее наплевать. На-пле-вать.
Ничего не видя перед собой, Юна вылетела из здания, пробежала по улице пару кварталов и лишь потом, прислонившись к шершавой стене незнакомого дома, разрыдалась. Ей казалось, что весь мир повернулся к ней задом, и она очутилась в кромешном мраке. Рома… Последняя лампочка, которая освещала дорогу, вселяя иллюзию, будто вокруг не полное днище, нагло подмигнув, погасла. И Юна услышала, как снизу кто-то стучит.
— Девушка, вам крепкое мужское плечо не нужно? — раздался над ухом незнакомый голос, и Юна, вздрогнув, увидела небритого потного алкаша, и в нос ударил букет ароматов воблы и пива.
— Нет, — она шарахнулась и поспешила прочь, пока еще один мерзкий мужлан не испортил ей жизнь.
С каждым шагом Юна убеждалась, что единственное правильное решение для нее — побыть действительно одной. Ни у кого не просить помощи, не ждать поддержки. Залезть в такую глубокую нору, где ее никто не сможет найти, и уже тогда определиться, как быть дальше. Выйти за Игоря? Отправиться в монастырь? Устроиться уборщицей в МакДональдс? Или, к примеру, продавщицей в секс-шоп: после недавних событий Юна разбиралась в индустрии лучше, чем кто бы то ни было. Одно она знала точно: хуже уже не будет.
Вытащила телефон, открыла сайт поиска отелей и нашла самый дешевый вариант из тех, у которых был хоть какой-то положительный рейтинг. Хостел «Баю-Бай» располагался всего в трех станциях метро, и Юна, забронировав койку, без колебаний спустилась в подземку, чтобы прочувствовать весь смак своей новой жизни.
*********
Раньше Юне еще не приходилось сталкиваться с хостелами. Она думала, что это просто вариация на отельную тему, недаром же слова звучат так похоже. Готова была и к тесной комнатушке, и к туалету, как на бензоколонке. Но реальность превзошла все ожидания: оказалось, что «Баю-Бай» находится в спальном районе, в обычной квартире. А жильцов на пятнадцатиметровую комнату аж четверо. Единственным намеком на приватность были цветастые занавески не первой свежести, украшавшие двухъярусную кровать.
Юна огляделась и тут же поняла, что зря это сделала. Потому что ее новое пристанище относилось к разряду мест, в которых чем меньше смотришь по сторонам, тем спокойнее на душе. Не Третьяковская, словом, галерея. Узрев чью-то пятку в протертом носке, кокетливо выглядывающую из-под шторки, храпящее тело, накрытое куртками так обильно, что если бы не сопение и периодическое посвистывание, можно было бы принять эту инсталляцию за груду тряпья, услышав глухой кашель, втянув носом густой кисловатый запах чужих тел, Юна брезгливо передернула плечами. Желание бежать домой и просить у отца прощения стало в какой-то момент таким сильным, что она едва не поддалась. Но вовремя опомнилась: вернись она сейчас побитой собакой, папа бы торжествовал, а Юна лишь доказала бы свою полную несостоятельность. Разве она чем-то лучше всех этих людей? Они ведь устроились — и не скулят, не жалуются, значит, и ей такое под силам.
Внутренне подобравшись, Юна влезла на единственную свободную кровать, — а точнее, на второй ярус, — задернула занавеску и, свернувшись калачиком, попыталась абстрагироваться от симфонии чужих звуков.
Деньги. Нужно немедленно заработать деньги. Вот только как? Ответ на этот вопрос мог дать лишь интернет, и Юна вооружилась телефоном, чтобы определиться с тактикой. Гаджет ошарашил ее десятками сообщений о пропущенных вызовах. Звонили все, кто только мог, в списке значились «Игорь любимый», «Мама», «Дом», «Айгуль», «Ирка», «Ирка-2», «Надя Папина Секретарша», «Рома фотограф». И каждый — не по одному разу. То ли Юна слишком глубоко ушла в жалость к себе, то ли банально не услышала в метро. Довольная улыбка коснулась губ. Все было не зря! Они волнуются. Что ж, так им всем и надо. И даже унылые ромашки на занавеске показались Юне в тот момент не совсем уж страшными. Да, она все сделала правильно.
Телефон завибрировал в руке, на экране высветилась фотография Игоря, и Юна спешно сбросила, чтобы не разбудить соседей. Но не успела выдохнуть, как тут же атаковала мама. Снова красный кружок. Рома! И его к черту. Как сговорились, чтобы не дать ей скачать поисковик вакансий. Отправив в голосовой ящик, Юна зашла в магазин приложений и даже открыла самое популярное, но сообщения посыпались, как из рога изобилия.
От мамы: «Юна, перезвони сейчас же! Хватит валять дурака! Где ты? Папа пришлет машину. Он готов обсудить конкурс».
От Игоря: «Милая, ну прости! Пожалуйста, давай встретимся! Люблю тебя».
От Иры: «Вернусь через пару дней. Говорят, ты срулила из дома. Красотка! Если что — звони».
От Айгуль: «Я испикла пичение прихади».
И, наконец, от Ромы: «Юна, по поводу конкурса! Это важно! Не хочешь отвечать — не надо, просто зайди на сайт». Вот ведь! И никаких «прости», «перезвони»… Что за человек-то такой? Даже не пытается скрыть, что ему на все наплевать, кроме проклятого конкурса! Вот взять бы — и удалиться оттуда! Всем назло. Игорю сказать, что это была проверка на вшивость, и он ее завалил. Отцу… Отцу вообще ничего не говорить. С ним Юна еще долго не сможет нормально общаться. А Рома… Пусть смотрит, как его работа, которая могла бы заслужить внимание модной индустрии, исчезает с сайта. Пусть знает, что упустил свой шанс. Может, усвоит урок и будет честным хотя бы со своей девушкой. Если она у него, конечно, есть.
Юна прикрыла глаза, вспоминая вчерашний поцелуй. Под ложечкой засосало от обиды и досады. Она так корила себя, что полезла к нему, а он… Нравится она ему, как же! Вот гад! Обнимал ее ночью, а сам, небось, планировал, как бы ее побыстрее отбить у Игоря, прокомпостировать мозг и занять лакомое местечко депутатского зятя! И ведь так успешно косил под друга, так искренне поддерживал ее, щедро сыпал комплиментами… Мерзавец! Игорь хотя бы никогда ее не обманывал.
А может, он был во всем прав? Что конкурс — дурацкая идея. Что Юнины снимки — это позор. Может, не зря он угрожал Роме судом?.. А что, если она напишет организаторам конкурса и скажет, что не давала своего согласия на участие? Не просто выйдет из гонки за приз толстушки-обаяшки, а еще и отомстит Роме?