Тот самый сантехник 10 (СИ)

Когда Сидоренко злился, он мог подраться хоть с динозавром. Но мать отучила драться, потому что ребят в деревне было мало, а ближайшая больница далеко. Поэтому свою злость Стасян сублимировал. И… копал. Мастерски освоив этот навык в детстве на вспашке поля, затем закрепив в армии в окопах и доведя до совершенства, теперь Стасян мог вырыть яму за две с половиной минуты. Чем, отобрав лопату у прораба и занялся.
  
Ещё минута у обоих ушла на то, чтобы установить, закрепить по центру и окопать столб. А к окончанию первых пяти минут на них уже смотрел хороший такой столб, чуть короче уровня подбородка. И только взвалив на плечо с десяток досок с одного края и ожидая, пока на своем плече поправит другой край мастеровитый помощник, Стасян перестал дуться и продолжил:
— Ладно, некоторые — не пидоры. Но некоторые лучше бы были пидорами. Потому что что они там творили — хоть за голову держись. Мы вот как с соседями всегда поступали?
— Как? — переспросил Боря, с трудом подшагивая с наваленными досками на плече.
— Дружили, вот как! Ну там, если какая орда приходила — били. А если кто к нам просился — брали. А если сами в гости в Сибирь там или на Дальний Восток, то торговля, культурный обмен, все дела. А они чего?
— Чего? — откровенно не мог говорить с грузом Боря, тогда как напарник как раз мог и активно говорил.
— А они — соседей в рабов. Ирландцев, же. Шотландцев-то давно проредили. А там взялись за людей, который вот вроде бы через залив живут. Торгуй-дружи, рыбачь вместе. Но нет, приплыли к ним на остров, часть северную тут же отжали. Наше говорят и всё тут. А кто не согласен — пардон. Вам в рабы! И на галеры их сотнями тысяч. Женщин в основном. Мужиков-то просто в расход ещё на острове пустили. Миллионами. Затем в Африку на тех же кораблях по известному маршруту Метрополия-колонии. Догружали на галеры рабов уже с Африки. Ведь колоний там хватало. Невольничьих рынков — пруд пруди. А пока плывут месяц-другой, чем ещё заниматься? Ну вот и придумали забаву — спаривать рабов. Ирландок с африканцами в основном. Все, кто рождались от таких союзов уже по прибытию, живучими были. Метисы. Про рыжих африканцев слыхал?
— Не-а.
— Ну на гравюрах иногда изображали. Вот это всё — они, от тех забав колонистов, — добавил Стасян и первым с грохотом скинул доски с плеча, после чего пошёл за заряженным от проведённого света шуруповёртом и ведром с шурупами. — Это вот сейчас вся эта хуйня с джентльменством и чай с молоком чтобы оттопыренным пальчиком из фарфора пить и не пердеть. Ну в смысле — манеры, высокая кухня. А ведь всё это там УЖЕ было. Как и «живой груз». Сотни тысяч живых людей — мужчин, женщин и даже маленьких детей. Если они возмущались или не подчинялись приказам, их карали самым жестоким образом. Хозяин мог подвесить своего провинившегося раба за руки и поджечь руки или ноги в качестве наказания. Некоторых сжигали заживо, а их головы, надетые на колья, выставлялись на рыночной площади в поучение прочим невольникам. Для устрашения. А знаешь, что наглосаксы своим говорили, чтобы косо не смотрели?
— Что? — смахнул пот со лба Глобальный.
— Что не люди это. Ни африканцы, ни ирландцы. Да и все — не люди, если тем джентльменам на острове обогатиться надо, и корона нуждается в свежем притоке средств. Чтобы было на что новые войны развязывать. Торговые и фактические.
— А кто занимался работорговлей? — даже заинтересовался Боря. — Ну, конкретика?
— Так короли Джеймс Шестой и Чарльз Первый. А если тебе интересно кто ирландцев проредил, то почитай про Оливера Кромвеля. Ирландская работорговля началась, к примеру, когда Джеймс продал 30.000 ирландских заключенных в качестве рабов Новому Свету. Было это в 1625 году. Прокламация обязывала высылать политических заключенных за моря и там продавать английским поселенцам Вест-Индии или менять, как любой предмет интерьера. Ресурс у них такой был, без шуток-юмора. А к середине 1600-ых годов ирландцы уже составляли основную массу рабов, продаваемых в Антигуа и Монстеррат. К тому времени три четверти всего населения Монстеррата были ирландскими рабами. А это, Боря, немало. Но зато джентльменам с кривыми зубами было мало. И очень быстро Ирландия превратилась в основной источник человеческого товара для английских купцов. Но самое интересное, что… — тут Стасян улыбнулся белыми зубами, потёр грязный чёрный от работы лоб и добавил. — Первые рабы Нового света были в большинстве своём белыми.
— Тогда где жизни «белых важны»? — припомнил знаменитый лозунг Боря.
— Где-где, в истории, — вздохнул Стасян и снова принялся за работу. Но сделав первый коп, не удержался. Договорил. — Вот и получается, с одной стороны — геноцид. С другой — работорговля. И нет им дела до того, какой «ресурс» в ходу. С 1641 до 1652 свыше 500.000 ирландцев были убиты англичанами физически, а другие 300.000 были проданы в рабство. Ирландская популяция уменьшилась с 1.500.000 до 600.000 всего за одно десятилетие!
— Ни…шутя, — добавил Боря, придерживая первую доску у столба на весу под шурук и очень сочувствуя ирландцам, шотландцам, африканцам, но вместо светлого будущего, где вспахивают роботы, впахивал почему-то он. Человек обыкновенный, рабочий.
— И что ты думаешь?
— Что мало этого было джентльменам? — понял Боря, прикручивая первую доску к столбу.
— Мало! — кивнул Стасян. — Поскольку наглосаксы не позволяли отцам семейств брать с собой детей и жён в путешествие через Атлантический океан, посыпались семьи. Это привело к возникновению целой популяции незащищенных бездомных женщин и детей, оставшихся в Ирландии. И что бы ты думал? Лучшим решением по мнению властей-захватчиков было также пустить их с молотка! Так в течение 1650-х ещё более 100.000 ирландских детей в возрасте от 10 до 14 лет были разлучены с родителями и тоже проданы в рабство в Вести-Индию, Вирджинию и Новую Англию. Ещё 52.000 ирландцев, в основном женщины и дети, были проданы в Барбадос и Вирджинию. Другие 30.000 ирландских мужчин и женщин были также вывезены и проданы покупателям, предложившим самую высокую цену на аукционе. Вот как сейчас автомобиль с аукциона берут, так там можно было купить себе раба для хозяйства или для чего угодно. Рыжего. Или рыжую. Просто африканец стоил 50 футов в среднем, а ирландец — всего 5. А в 1656 ещё 2.000 ирландских детей по прямому приказу Кромвеля были вывезены на Ямайку и там проданы в рабство английским поселенцам вообще бог его знает для чего. Но самое интересное в другом.
— В чём?
— Таблички «Никаких собак, никаких ирландцев» окончательно исчезли из английских пабов только в девяностые годы… двадцатого века. Вот такая вот лоскутная империя.
— Я слышал, что были даже зоопарки из людей.
— Которые тоже закрыли только в двадцатом веке… последние. В Европе. Причём уже после Второй Мировой Войны.
— И что мы имеем в сухом остатке? С Европой что-то не так? Или наглосаксами? — даже отложил шуруповёрт в сторону Боря, ожидая более конкретных указаний.
— Ну тут только два варианта, — признался Стасян и вытерев чёрный нос, заявил смело. — Либо топим за ирландцев под чаёк и поддерживаем лозунги о сильной и независимой Ирландии ближайшие сутки, либо доделываем до вечера забор, чтобы ни одна тёща в здравом уме и при трезвой памяти больше не совалась к нам… в политику.
Оба рассмеялись. Затем резко перестали.
— В целом смешно, но ситуация страшная, Борь, — прикинул Стасян, который раньше уже топил за сильную и независимую Шотландию. — Саксы — это ведь древнегерманские племена. Одна ветка. И если саксов или нагло-саксов надолго без внимания остальное человечество оставляет, то чудить начинают. То фашизм, то геноцид изобретать берутся. Работорговля, опиумные войны, опять же. То индейцев одеялами с тифом заражают, то индусов к пушкам привязывают и выстреливают. Не умеют сидеть без дела и в вечность смотреть со своей веранды. А нам потом снова вразумлять и по привычке всё отстраивать. Ты как… не устал ещё?
  
Боря молчал почти минуту, а затем пошёл за телефоном.