Забудь о любви (СИ)

— Красиво, — говорю я, ощущая напряжение, витающее в воздухе. Неловкость зашкаливает. Мы с Богданом словно чужими людьми стали за один треклятый день.
— Угу, — кивает он.
— Только мне переодеться не во что.
— Ты не всю одежду забрала из моей квартиры, — с этими словами он выходит из домика, но возвращается довольно быстро, с сумкой в руках. — Надеюсь, этого тебе будет достаточно.
Я смутно помню, что собиралась в дикой спешке и могла оставить у Богдана половину своего скромного гардероба. Наклоняюсь, расстёгиваю молнию на сумке и достаю оттуда пару футболок, джинсы и шорты.
— Спасибо, — смущённо говорю я, прижимая вещи к груди. — Это лучше, чем в свадебном платье щеголять.
— Так оно свадебное? — с усмешкой спрашивает Богдан, выгибая бровь. Оказывается, я соскучилась по его шутливому тону.
— Конечно! И туфли тоже праздничные. Я их два часа выбирала!
Богдан закатывает глаза и вынимает из сумки свою сменную одежду. Футболка, шорты, джинсы. Я ещё не видела его в домашних вещах. Вот в одних брюках наблюдала пару раз, когда он будто нарочно своим идеальным телом светил.
— У тебя ноги не устали? — он смотрит на мои туфли. Они на каблуках, и я действительно хочу их снять.
— Устали. Я редко хожу на шпильках. Вообще два раза их надевала: на выпускной и на первое в своей жизни свидание.
Богдан никак не комментирует моё признание. Он начинает расстёгивать пуговицы на своей белоснежной рубашке. Видимо, хочет переодеться. Я должна уйти, но вместо этого смотрю на его обнажившееся тело, на крепкие мышцы рук и рельефный пресс. Сглатываю. Во рту становится сухо, и голова идёт кругом.
Наши с Богданом взгляды встречаются, и он насмешливо улыбается, дескать, попалась, ничего ты от меня не скроешь. Вздрогнув, я избавляюсь от дурацкого наваждения и бегу по лестнице на второй этаж. Там всего одна комната, и это спальня. С гигантской кроватью, на которой могут уместиться пятеро человек. Да уж.
Я снимаю с себя платье и надеваю футболку с джинсами. Почему-то боюсь ходить перед Богданом в коротких шортах. Вдруг он руки начнёт распускать? Или Агата полностью удовлетворила его желания? Чёрт, снова эта сжигающая ревность!
— Не жарко тебе будет? — насмешливо интересуется Богдан, когда я спускаюсь вниз.
На нём джинсовые шорты и белая футболка. Выглядит необычно, слишком по-домашнему, что ли. Но мне нравится.
— Нет. А что мы будем делать?
— Я собираюсь пообедать. А ты как хочешь, — пожимает плечами Богдан.
— В смысле? Оставишь меня одну?
— Ты девочка взрослая, почему бы и нет?
Я не пойму, он издевается или говорит совершенно серьёзно? Если второе, то всё плохо. Очень-очень плохо. Я серьёзно обидела Богдана, он сегодня какой-то другой. Более резкий, прямолинейный, а ещё отстранённый и далёкий.
— Ну и вали! — заявляю я, гордо вскинув подбородок и сложив руки на груди.
И он уходит! Вот так просто, без колких фраз и фирменных саркастических шуток, Богдан оставляет меня в одиночестве в день нашего бракосочетания.
Я бешусь! Злюсь до невозможности. Сжимаю челюсти и наматываю круги по дому. Желудок сводит голодным спазмом, от возмущения и обиды просто задыхаюсь! Нет, ну как он мог? Я же погорячилась вчера и триста раз успела об этом пожалеть, а он всё никак не успокоится. Называет меня совершеннолетним ребёнком, на место пытается поставить, о благодарности напоминает. Я была о Богдане лучшего мнения.
Наконец я устаю бегать по дому. Иду на озеро, сажусь на корточки и касаюсь рукой воды — прохладная. Купаться в такой одно удовольствие, но я не собираюсь плавать в одних трусах и лифчике, пусть даже они сочетаются по цвету.
Отсюда не видно ресторан, в котором обедает Богдан, но я всё равно поглядываю в ту сторону. Не знаю, зачем. Мне одиноко и грустно. Складывается ощущение, что я всё время что-то делаю не так. Выбираю не тех людей, при этом отталкиваю всех, кто искренне пытается мне помочь. Выплёскиваю на них накопившийся яд, кричу и топаю ножками, а затем тоскую наедине с собой.
Богдан никогда не собирался меня принуждать, а я всё равно его обидела. Конечно, он теперь ведёт себя по-другому. Имеет право. Я бы тоже злилась, скажи он что-то плохое в мою сторону.
 
Я отряхиваю песок с джинсов и направляюсь к ресторану. Богдана вижу сразу: он сидит на летней террасе, пьёт кофе и что-то смотрит в телефоне. Не помешаю ли я ему? Или подождать другого, более удобного случая?
Нет! Так я вообще никогда не решусь. Набрав в лёгкие воздуха, преодолеваю последние метры и плюхаюсь на стул рядом с Богданом. Он устремляет на меня спокойный взгляд. Ни удивления, ни раздражение. Не мужчина, а каменная статуя!
— Прости, — я с трудом выдавливаю из себя это слово, оно дерёт глотку, никак не хочет вырываться на свободу. Извиниться — значит, признать свою слабость. Но иногда это надо делать. — Я погорячилась вчера. Поддалась эмоциям. Я не считаю, что ты можешь меня к чему-то принудить, особенно к… ну ты понял…
— К чему же? Объясни, я не понял.
— Ну к тому самому, о чём я вчера говорила, — щёки жжёт стыдом, голос звучит сипло и жалко. В пылу эмоций кричать про минет я могла, а при свете дня повторить это сложно. — Короче, я знаю, что ты бы никогда не заставил меня заниматься оральным сексом через силу. И я очень сожалею, что вообще затронула эту тему.
— Ты говорила не так.
— А как? — я вскидываю на него удивлённый взгляд. Чёрные глаза смеются, губы растянуты в широкой улыбке.
— Вчера ты утверждала, что я заставлю тебя отсосать и только потом выпущу из квартиры. Об оральном сексе речи не было.
— Но это же одно и то же! Почему ты ржёшь? — я всплескиваю ладонями, а Богдан смеётся ещё громче.
— Ты была очень милая, когда пыталась найти другое слово для обозначения минета, — насмеявшись вдоволь, произносит он.
— Даже не знаю, комплимент это или очередное твоё издевательство, — бурчу я и закрываюсь меню, чтобы скрыть предательскую улыбку. Богдан считает меня милой.
— Извинения приняты. О причине своего странного поведения рассказать не хочешь?
Не особо хочу, потому что боюсь услышать правду. Но раз начала — надо идти до конца. Я облизываю пересохшие губы и вываливаю на Богдана все подробности неудавшегося сюрприза.
Богдан
Значит, Елена решила подставить меня перед невестой. Намекнула на нашу связь с Агатой, дурочкой прикинулась. Интересное кино.
Полтора года назад мы с Еленой и ещё двумя хирургами из нашей клиники ездили на стоматологическую конференцию в Дрезден. Агата тогда заболела и осталась дома. После интересных, но утомительных лекций мы с коллегами пошли в бар. Выпили по бокалу пива, Антон с Димоном ушли, а Елена никуда не спешила. Её конкретно развезло от алкоголя и, как это часто у женщин бывает, по пьяни она начала трепаться о своей жизни. Я слушал вполуха, затем отлучился на несколько минут, чтобы подышать воздухом. В пабе было очень душно. Телефон я оставил на столике, когда вернулся — обнаружил пропущенные сообщения от Агаты. Отрыл, мельком взглянул на Елену. Что-то покоробило меня в выражении её лица, но я не придал этому значения. Фотки голой любовницы были важнее.
Посиделки в пабе я свернул как можно быстрее. Вызвался проводить Лену до номера, а то она с трудом ноги передвигала.
— Не хочешь зайти ко мне? — спросила она, застыв в дверях. Соблазнительно облизнула губы, пуговицу на блузке расстегнула и совсем не к месту пролепетала: — Жарко здесь.
— Пожалуй, я откажусь, — ответил. Не люблю пьяных вдрызг девиц, да и Лена никогда не привлекала меня как женщина. Нет, она довольна симпатичная, просто не в моём вкусе.
— Почему? Ну Богдан Аркадьевич, вы даже не знаете, от чего отказываетесь, — и она нелепо мне подмигнула.
— Вот завтра об этом и поговорим. Хороших снов, — отрезал я и ушёл.
Утром Елена явилась на конференцию в солнцезащитных очках, на меня даже смотреть боялась. В перерыве всё же подошла и, запинаясь, краснея, извинилась за своё поведение. Сослалась на то, что слишком много выпила, а ей нельзя перебарщивать с алкоголем — сразу контроль над собой теряет. На этом и порешили. Я не хотел искать новую помощницу, Елена больше ни разу не пила в моём присутствии.