Звезды без пощады (СИ)
Вчера Королевская Гринвичская обсерватория опубликовала выкладки, по которым Голова Горгоны должна упасть между Канарскими островами и Швейцарией. Этот прогноз подтвердила японская исследовательская группа «Субару» и китайцы. В Европе нарастала паника, за час были раскуплены билеты на морские и авиалинии до Южной Америки, Австралии, якобы благополучных районов Юго-Восточной Азии. А в России экстренное заседание Госдумы длилось до глубокой ночи: решали вопросы по эвакуации населения в Сибирь, на Дальний восток и объемам выделяемых для этого средств. Еще одна совершенная глупость: будто где-то можно спрятаться от Конца Света! Будто госбюджет и деньги вообще после девятого августа не потеряют смысл! Ведь скоро на Земле не будет людей, но погибающее человечество даже у края небытия никак не может освободиться от страсти к денежным знакам, цифрам, процентам.
— Они будут заседать еще неделю, — выдохнув тонкую струйку дыма, проговорила Ирина. — Заседать, заседать, как у них принято и, ничего толком не решат. В последний момент разбегутся напуганными мышами, спасая каждый свою шкурку.
Она глянула в окно, заслоненное наполовину традесканцией, и увидела красный «Форд». Машина подкатила прямо к ступенькам. Ирина метнулась к двери. Когда на пороге появилась Светлана Хитрова, Красина поманила ее пальцем.
— Все куришь? — с издевкой осведомилась подруга.
— Прячусь от разгневанных мужчин, — сбив пепел с сигареты, Ира грустно улыбнулась. — Что там у тебя?
— С ума сойти что, — Светка, стуча каблуками, прошла до раковины и села на тумбочку. — Я не знаю, как статью делать. Не представляю! Если, по правде, жуткая выйдет статья. Слышала уже — мне Полуевский поручил отработать по теме «Как выжить девятого августа»? С утра моталась по четырем адресам: к одному старому академику, к знакомым в МЧС, геофизикам и центр травматологии. Черт меня туда понес — на калек насмотрелась, меня до сих пор трясет. Но кое-чего наковыряла. Неутешительного. Такого, что волосы дыбом, — она запустила пальцы в стриженную челку и взлохматила свои красивые, каштаново-рыжие волосы.
Красина выжидательно смотрела на нее.
— Что вчера по TV Центр говорили про метро — совершенная чушь. Теперь я это поняла. В метро никто не выживет. С полной гарантией оно станет общей могилой, — продолжила Света, вертя в руках коробочку диктофона. — По мнению старичка-академика, астероид даже меньшего размера способен пробить земную кору, взбаламутить мантию, и тогда по всей Земле будет вулканический ад. Землетрясения сокрушительной силы следует ожидать даже там, где их никогда не было. Туннели метрополитена сомнутся. В лучшем случае останутся небольшие пустоты, где тоже никто не выживет. Его же версию подтверждают геофизики.
— Падения ожидают в Атлантике или на западе Европы — до нас далеко, — заметила Ира. — Может не так все страшно?
— Послушай дальше! — оборвала ее Хитрова. — Если в Атлантике, то земную кору все равно пробьет — там она тоньше Евразийской. И будут цунами высотой в несколько сот метров. В некоторых местах больше километра. Представляешь такой водяной вал? — она вскинула руки и угрожающе ими качнула. — С покореженными кораблями, обломками зданий, машинами и мертвыми людьми! Волна три-четыре раза обойдет земной шар. Шансы спрятаться от нее остаются только где-нибудь в горах. И спрятаться — не значит выжить. Это не я придумала, Ириша. К большому сожалению не я такая злая фантазерка. Это выводы предварительного компьютерного моделирования катастрофы. Чтоб они провалились с такими выводами! А если астероид шлепнется на континент, то прогнозы ничуть не лучше: воронка в четверть Европы, ударная волна сумасшедшей силы, разлом литосферной плиты и ряд каких-то умопомрачительных явлений. До Урала, говорят, даже тараканы не выживут.
Светлана на минуту замолчала, поглядывая на разволновавшуюся после ее слов подругу, неторопливо открыла сумочку.
— На, полюбуйся, — Хирова протянула подруге фотографию, распечатанную в институте. — Собственно Голова Горгоны. Снимок с американского телескопа.
Ирина взяла картонный листок, неуверенно, словно с опасением. Между бледных звезд довольно четко выделялся объект на самом деле похожий на голову. На голову лошади или скорее дракона с черными пустыми глазницами-кратерами, в которых таилась смерть. Трещина в нижней части астероида, изъеденной глубокими астроблемами, походила на пасть, вот-вот готовую показать зубы.
— Видишь, здесь и здесь, — Света ткнула пальцем в пятнышки справа от астероида. — Это чудовище сопровождают несколько десятков крупных осколков. Каждый из них в отдельности уже представляет серьезную угрозу.
— Полуевский послал тебя вроде собрать материал для оптимистичной статьи, а ты все страхи да страхи, — не отпуская фотографию, сказала Ира. — Неужели мы все обречены? Не хочется думать об этом, Свет.
— А думать надо, госпожа Красина. По мнению Серафимовского, в случае катаклизма на Земле могут остаться лишь небольшие области, которые пострадают меньше других, где будут какие-никакие шансы на выживание. Определить точно эти районы академик не берется, но на карте у него обозначены участки севернее Алтая, Центральное Тунгусское плато, области в Индии, центральном Тибете и Южной Америке. Оставаться в Москве, он говорит, полное безумие даже при щадящем сценарии катастрофы. А еще он сказал мне по секрету…
— Ну, что он тебе сказал? — Красина в нетерпеливом ожидании наклонилась к подруге.
— Сказал, что по большому счету человечество обречено. За падением астероида на много лет наступит эффект ядерной зимы. Температура по всей планете опустится до минус пятидесяти или еще ниже. Продуктовый запас без воспроизводства быстро истощится, и выжившие будут обречены на голодную смерть. Или хуже того: вулканы, которых возникнет до нескольких тысяч, сделают атмосферу непригодной для дыхания. Это старик так думает. Геофизики советуют не тратить времени даром и ехать на восток. Тоже рекомендуют куда-нибудь за Енисей или хотя бы к Томску. Они собираются всем институтом.
— И ты на это решилась? — Ирина подошла к окну, поглядывая на непривычно пустую улицу. Двух старушек, бредущих от Дома быта и машину скорой помощи, под вой сирены промчавшуюся к Дмитровскому шоссе.
— Я жить хочу, Ириш. Провались пропадом наша редакция вместе с офиненными премиальным! Зачем теперь деньги? Сгореть с ними в августовском аду? — Света забрала фотографию, небрежно сунула ее в блокнот и повторила: — Я жить хочу.
— Да, деньги теперь ничего не стоят, но в редакции мы получаем хоть отчасти правдивую информацию, — неуверенно произнесла Красина. — И как мы уедем? На поезда и самолеты в восточном направлении билетов нет. Хотя можно достать через Зимина за триста пятьдесят тысяч до Омска. Слышала, решается вопрос в Минтрансе о предоставлении грузовых вагонов под перевозку пассажиров. Прямо как во Вторую мировую войну.
— Поедем своим ходом на машине. Моей, — Хитрова с раздражением сбросила вызов с мобильника. — Говорят, за Урал идут бесконечные колонны. По Московской области бензин найти все труднее. Если засидимся, то до девятого августа далеко не уедем. А здесь все хуже. Днем сметают с прилавков консервы, крупы и всякую дрянь. По ночам в наглую грабят магазины. Вчера на моих глазах разнесли витрину гастронома и избили сторожа. В темных переулках тусуются какие-то отморозки. На Казанском вокзале расстреляли милиционеров, задерживавших посадку в поезд. У людей начисто крышу сносит. Нельзя здесь оставаться. Так поедешь или будешь ждать Игоря?
— Не знаю. Он до сих пор в Калининграде и в Москву может не вернуться, — Красина нервно дернула плечами.
— Не может. Он точно не вернется, — Светлана взяла ее за руки. — Он всегда думал только о себе.
Ирина, отвернувшись к двери, молчала. В груди было как-то тяжело и снова хотелось курить. Не из-за Игоря. Их отношения давно расстроились, и нужны они как белка в жару черепахе.
— Что там с твоей статьей? — перевела разговор на другую тему Хитрова. — Накопала что-нибудь по ночной вспышке? Ведь третья со среды.