Загадаю Тебя (СИ)

Часть 53 из 71 Информация о книге

Уже и пожалела, что потащила сюда Богдана. Надо было соглашаться на тот ресторан. Там официанты однозначно не позволили бы себе подобного фривольного поведения.
– Сложности с работой? – стараюсь не выдать свои эмоции и хоть как-то вести разговор.
– Да. Лёха боится, что не успеем убрать баги из программы. Эмиль вернётся только в среду.
– Ясно, – накалываю на вилку оставшийся кусок блинчика.
– А ты была права, тут неплохо. Шумновато, но терпимо в принципе, – отодвигает пустую тарелку. – Можно как-нибудь ещё раз сюда зайти.
Допиваю чай.
Ещё раз зайти.
Уж не из-за официантки ли?
Что, если она ему понравилась? А чего, Богдан – парень свободный. Да, он вроде как ухаживает за мной, но что с того? Имеет право знакомиться с кем хочет.
– Мне пора домой, – со скрипом отодвигаю стул и иду к вешалке. Там висит наша верхняя одежда.
Успеваю ещё кое-что заметить, и это окончательно убеждает меня в том, что моя версия верна. Я не ошиблась.
Ну и пусть… Я ему кто? Правильно. Никто…
Всю дорогу до моего дома мы с Богданом молчим. Только у самого подъезда, когда я прощаюсь и собираюсь уйти, он ловит мою ладонь и сжимает своей.
– Оль, в чём дело?
– Ни в чём, – наигранно равнодушно пожимаю плечом.
– Выкладывай. Что с настроением? Нормально же сидели.
– Ну да, я всё испортила, – хмыкаю, поправляя шапку.
– Миронова…
Я, внутри которой бурлит-горит что-то необъяснимое, выдаю вслух следующее:
– Можешь вернуться, посидеть ещё. Уверена, тебе там будут очень рады.
Богдан сначала хмурится. Потом вопросительно выгибает бровь.
– Оль…
– Не делай из меня дуру, ладно?
– Не понял…
– Да всё ты прекрасно понял! Чаевые в восемьсот рублей? В обычной забегаловке? Серьёзно? А чего не тысяча и не пять?
– Ты разозлилась из-за денег? Это много для чаевых, по-твоему?
Закатываю глаза.
– Слушай, ладно, проехали.
– Да в чём проблема?
– Нет её. Ты вправе интересоваться другими девушками. Эта Карина очень даже ничего. Красивая.
– Карина? – сначала Богдан меняется в лице. А потом вдруг как рассмеётся. – Стой, стой, – мешает мне удрать. В итоге получается так, что в подъезд заходим вместе. – Так ты решила, что эта официантка…
– Станешь отрицать, что она тебе понравилась? Ты улыбался ей, – пытаюсь выдрать свою руку, поднимаясь по ступенькам.
– Когда? Подожди-ка… – останавливаемся на лестничном пролёте второго этажа. – Ты ревнуешь, что ли?
Краснею моментом. Происходящее явно его забавляет. Чего не скажешь обо мне. Я вот расплакаться готова. В груди печёт и давит.
– Что за бред! Отпусти, блин, мою руку!
– Оль… – делает то, что попросила, но теперь удерживает за плечи перед собой. – Скажи честно, ты ко мне что-нибудь испытываешь?
В глаза смотрит.
Не смеётся больше.
Напряжён.
Ждёт ответ.
А я?
Что я? Не была готова к этому вопросу...
Растерянно моргаю и честно, как он просил, выдаю обличающее:
– Да.
Устала лгать. Подругам. Ему. Себе самой.
– Помнишь, на Новый год мы загадывали желания? Сжигали бумажки и…
– Я помню, – перебиваю его.
Не понимаю, к чему он клонит.
– Я загадал тебя, Оль, – огорошивает внезапно.
– Ты…
Хочу, чтобы разъяснил, что именно загадал, но теперь уже он не даёт мне закончить фразу.
– Будешь со мной? Только ты и я, Оль, без третьих лиц.
– Богдан…
– Я обещаю тебе.
Столько в его голосе железа и искренности…
– Не с того начал почти год назад. Извини, дурак был. Сейчас всё иначе, я докажу. Ты мне веришь?
Вижу, что переживает, ожидая моей реакции.
– Оль…
– Верю.
– Значит, согласна? – его лоб касается моего.
– Согласна, – взволнованно выдыхаю, и в животе начинают порхать те самые бабочки из тетрадки.
Наши лица так близко.
Его дыхание. Моё.
Томительная дрожь мурашками бежит по телу.
И…
Облом.
Поцелуя не случается.
Богдан отстраняется, а я испытываю острейший приступ глубокого разочарования.
– Тогда до воскресенья? – задерживает обжигающий взгляд на моих губах.
Тук-тук-тук.
Сердце гулко тарабанит о рёбра.
– До воскресенья, – отзываюсь тихо, почти шёпотом.
Он кивает. Улыбается. Отпускает мою руку и уходит…
Глава 32
Богдан
«Ты где? Тащи свою задницу на парковку»
Убираю телефон в карман и, накинув капюшон на голову, выхожу из здания.
На улице погода разыгралась не на шутку. Снег шурует. Ветрюган дует ледяной. И хотя официально по календарю зима ещё не настала, по факту Москва уже вторую неделю по полной ощущает её присутствие…
– Здорова, – прыгаю в тачку к Разумовскому и нарочно стряхиваю на него снег. А то сидит тут в тепле, понимаешь ли, без куртки.
– Твою мать, Сухоруков! – орёт он недовольно. – Какого хрена?
Ржу, глядя на то, как он возмущается.
– Там дубак конкретный.
– Я в курсе. Пока дошёл до гаража, чуть яйца свои драгоценные не отморозил.
– Батюшки! Целых две минуты на улице! – закатываю глаза.
– Я привык, что можно посадить жопу в тачку прямо дома, – отзывается блондин капризно.
– Ну тебе, по крайней мере, всё ещё есть куда её сажать, – подмечаю, с тоской вспоминая свою красавицу.
– Ты прав. Сорян, Богданыч, – трогается с места.
– Цени момент, – пожимаю плечом, и он кивает.
Да уж. Сказал бы мне кто-нибудь год назад, что я останусь без машины и буду, как все смертные, пешеходом. Ни за что не поверил бы.
– Чё там в универе сегодня? – поглядывая в зеркало заднего вида, спрашивает без особого интереса.
– Всё тоже самое. Семинар у Лещука отменили.
– Повезло.
– А сам-то чё туда не двинул?
– В лом было. Меня вырубило на пол дня. Только встал полчаса назад, – трёт глаза, зевает и сигналит оленю на мазде, пытающемуся влезть в наш ряд. – Тебе тоже поспать не мешало бы. На кой хер ты попёрся на пары?
Снова пожимаю плечом, а потом честно признаюсь ему:
– Олю хотел проводить.
– Ну да, а то б сама разок не дошла бы, – язвительно комментирует, перестраиваясь в соседнюю полосу.
– Дошла бы. Просто хотел увидеть её. Соскучился.
Все выходные мы с пацанами работали над программой и встретиться с Олей, к сожалению, не получилось. Вот и вчера закончили поздно. Я буквально на два-три часа к подушке приложился.
– Озвереть, прям не узнаю тебя…. Встаёшь ни свет, ни заря, чалишься в метро и тащишься на мороз ради девчонки.
– Да. Потому что я только об этой девчонке и думаю.
Сутки напролёт.
– Так и я о том. Помешался уже на своей Оле. Видел бы ты свою рожу в тот момент, когда говоришь о ней…
Поворачиваюсь и улыбаюсь.
– Серьёзно, Богданыч, я начинаю за тебя конкретно переживать. На тусах не появляешься, с бухлом, клубами и прочим завязал...
– Зачем переживать? Порадуйся.
– А чему радоваться? Тому, что я теряю друга? – произносит с выражением.
– Харэ… – цокаю языком.
– Слушай, не подумай, что я из-за Эльки на тебя наезжаю, нет. Тупо любопытно, чем тебя привязала к себе эта деревенщина.
– За языком следи, Эмиль! – сердито на него смотрю.
– Окей. Пардон. Провинциалка.
– Её зовут Оля, – услужливо напоминаю я ему.
– Не злись, братан... Я просто вижу, что ты – это не ты как будто.
– Если хочешь знать, сейчас я – лучшая версия себя.
Разумовский фыркает.
– Лучшая версия? Ну не знаю... Так и в каблука превратиться недолго.
– Не пори чушь.
– А чё? Вон уже и фотка её на заставке. Постоянный созвон, переписон.
– Где связь? – взираю на него хмуро.
– Теряем мы тебя, Богданыч, теряем, – повторяет, вздыхая.
– Теряли вы меня два года назад, когда дурь потреблял всякую.
– Это да, – соглашается он и задумчиво пялится на дорогу. – И всё-таки… – тянет многозначительно.

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница