Загадаю Тебя (СИ)
Полно контактов в телефоне. Открывай записную книжку и выбирай любую.
Киваю сам себе. Врубаю музыку погромче, опускаю на нос солнцезащитны очки и, дождавшись зелёного, стартую, оставив за собой плотный столб дыма…
Глава 20
Оля
конец августа
– Ты точно всё взяла? – спрашивает Сенька, взглядом инспектора осматривая мою комнату.
– Вроде да.
– Зубная щётка?
– Там.
– Расчёска для патл?
– Да.
– Паспорт?
– В маленькой сумке.
– Носки?
– Угу.
– Трусы?
– Сень…
– Пхах. Мои шарфы?
– Конечно да.
– Ну, если чё-то забыла, нестрашно. Слава Богу, не во Владивосток едем, – надкусывает большое, спелое яблоко и опирается о стену боком. – Мм! Варяфка для февефона, – кивает в сторону розетки.
– Точно, – выдёргиваю зарядное устройство и скручиваю провод.
– Чего копошитесь? На электричку опоздаете, – ворчит дед, показываясь в дверном проёме.
– Я уже собралась, – осторожно перекладываю улёгшегося в сумку Персика на кровать. – Хороший мой, слушайся Корнея Степановича. Будь умничкой, – целую усатую мордашку.
Как же я буду скучать!
– Садимся.
– Дурацкая традиция, – закатывает глаза Сеня, но на стул послушно приземляется.
– Разговор есть.
– Начинается… – тихо вздыхает подруга.
– Вот что, Ольга. Пшёл вон, блохастый, – дед прогоняет кота и садится рядом со мной. Он, как никогда, суров, напряжён и серьёзен. – Коль уж вознамерилась бросить старика и сбежать в этот многомиллионный гадюшник, то, будь добра, не подведи. Чтоб краснеть мне не пришлось.
– Дед, я тебя не бросаю, – подаюсь корпусом вперёд, нащупываю и сжимаю его морщинистую ладонь своей, ощущая себя страшно виноватой. – Я буду приезжать каждую неделю. Обещаю тебе!
– Меня послушай! – злится ещё сильнее.
– Слушаю, – шмыгаю носом и часто моргаю, изо всех сил стараясь не расплакаться.
Знала, что будет тяжело уезжать из дома, но не представляла, что настолько…
– По улицам и метро без надобности не шляйся. С незнакомцами, бомжами, цыганками, сектантами в разговоры не вступай, злачные места обходи стороной. Не суйся туда любопытства ради. Любопытной Варваре, как известно, носяру оторвали.
– Я в Москву не развлекаться еду, – подмечаю осторожно.
– Кредиты и займы не бери, – продолжает выдавать наставления. – Это в рекламе красиво стелят, а потом люди в долгах остаются. Всего лишаются и в петлю лезут.
– Ну какие кредиты, дед…
– Будь осторожна и ни при каких обстоятельствах не теряй голову, поняла?
– Ты о чём? – смысл сказанного не совсем до меня доходит.
– Ухажёров-сказочников, которые нарисуются на горизонте, отшивай на хрен. Им всем от тебя нужно только одно. Поматросить и бросить. Всегда помни об этом. Береги честь. Не повторяй судьбу своей нерадивой матери.
– Блин, дед Мухомор, по-моему, пошёл жёсткий перебор, – возмущается Сенька.
– Цыть, зелень! – шикает на неё и снова поворачивается ко мне. – Если спирохема объявится и начнет лить в уши, скажешь, разберусь.
– Не объявится.
– Не вздумай его даже слушать.
– Вы про кого? – в глазах Сеньки горит вопрос.
– Недоносок этот лохматый опять клинья подбивает, – отвечает ей дед.
– Авдеев? Да ладно! Ты не рассказывала! – подмечает обиженно.
– Это после выпускного началось.
– А как же его подстилка?
Выразительно на неё смотрю.
– Оль, Мухомор всё знает про измену. Он же по деревне не в берушах эти полгода передвигался. Так что там у них с Кэт?
– Ничего. Катя теперь с Галкиным.
– Ни черта себе! С сыном нового директора завода?
– Бери выше.
– С самим директором? – её удивлению нет предела. – Фига се! Так у него же семья, дети.
– Как будто её это волнует...
– Позор Галкину! А Авдееву так и надо. Капец, неужели ему хватило наглости прийти к тебе?
– Да. Явился с конфетами и гвоздиками. Сказал, что ошибся. Умолял, чтобы простила.
– Ага, щаз! Бог простит. И чем кончилось?
– Да чем… Дед пришёл и за ружьё схватился.
– Вот это я понимаю, Степаныч! Наш человек! – подскочив к нам, смачно его целует.
– Фу, Сеня! – дед морщится и активно трёт щёку ладонью.
– Обожаю вас, Мухоморыч! Буду следить за вашей внучкой, как за сокровищем. Клятву даю!
– Олён, авантюрам этой взбалмышной чучундры не поддавайся, но друг друга не бросайте.
– Никогда.
– Телефон всегда держи при себе. Буду звонить вечером, отвечай. Перед тем как лечь в койку, я должен знать, что у тебя всё нормально.
– Договорились.
– На вот, – достаёт из кармана штанов мятый белый конверт.
– Это что? – растерянно на него гляжу, попутно вытирая слёзы.
– На первое время тебе, – отзывается он хмуро. – Купи что нужно. Обувь, новую куртку на осень, юбку. Да подлиннее, – наказывает строго.
Сеня смеётся.
– А ты?
Сам без денег останется?
– Чего я? Мне юбка не нужна. Бери, – суёт конверт в руки. – Не посей по тупости.
– Откуда у тебя деньги?
– От пенсионного фонда. Скопил немного.
– Деда… – крепко обнимаю его и зажмуриваюсь, готовая разрыдаться.
А может, ну её эту Москву? Крутой университет и всё остальное.
Как его одного оставлять здесь? А если заболеет? А что кушать будет?
– Ну всё, не слюнявь меня, – отодвигает от себя. Лицо традиционно-угрюмое, однако в глазах светится волнение и беспокойство. Переживает за меня очень.
– Персика не перекармливай. Ему много есть нельзя.
– Знаю.
– Нам пора, Оль.
– В холодильнике борщ и гречка по-купечески. В белой кастрюле с ромашками – компот. На стиралке памятка с чертежом. Как включить, какой режим для чего, все кнопки расписала. Не вздумай руками стирать. Если что, звони, объясню, что делать.
– Чи не тупой, разберусь.
– Таблетки все в аптечке. Их я тоже подписала. Не перепутаешь.
– Оль, время, – Сенька стучит по циферблату своих часов.
– С Петровичем на рыбалке не пей. А то знаю я вас!
– Иди уже.
– Пожалуйста, дед. Вода – это опасно.
– Всё. Захлопнули варежки и сделали минуту тишины.
– А может мы уже просто пой…
– Цыть!
– Ладно, бесполезно, – подруга смиренно замолкает.
Мы с дедом тоже. Разве что Персик не успокаивается. Запрыгнув на постель, мявкает и трётся о мою спину, даже не подозревая о том, что уже сегодня ночью он будет спать здесь один…
*********
В электричке мы с Сенькой не разговариваем. Я смотрю в окно и ругаю себя за то, что оставила деда в одиночестве, а подруга, уронив голову мне на плечо, слушает музыку в наушниках.
Когда подъезжаем к вокзалу, непроизвольно напрягаюсь. Да, станция другая, но я почему-то очень сильно боюсь того, что Сеня и на этот раз схитрит.
– Можешь расслабиться, никто нас тут не ждёт, –успокаивает меня она, пока идём по перрону. – Парни не знают про твой приезд. Я даже Лёхе не сказала. Всё как ты просила. Полная конспирация.
– Спасибо, Сень, – смотрю на неё с благодарностью.
– Эх! Хотела бы я увидеть выражение лица Сухорукова, когда он нежданно-негаданно встретит тебя в универе.
– У него другой факультет.
– И чё?
– Университет большой. Надеюсь, пересекаться не придётся.
– А я надеюсь на обратное! – весело выдаёт, озорно хохотнув. – О! А ещё посмотреть бы на морду этой его анаконды. Она-то на сто процентов уверена в том, что ты не поступила.
– Мало поступить. Нужно ещё суметь там задержаться.
– Пфф. Ты задержишься, – шагая по платформе, заявляет она уверенно. – Так-с… Сейчас я вызову нам такси, – останавливается и открывает приложение в телефоне.
– Как дорого, Сень, – в ужасе смотрю на цену.
– Это Москва, детка, – подруга равнодушно пожимает плечом.
– Может, на автобусе или маршрутке доедем? Там вон остановка вроде.
– Ещё чего! Будем тащиться с твоей колхозной сумкой по всему городу?