Загадаю Тебя (СИ)

«Пудрили носики и мило щебетали о своём, о девичьем»
Да уж. Звездец.
– Нонна, можно подавать.
– Татьяна-Татьяна… Крепостное право отменили в тыща восемьсот шисят первом, – ворчит со своего места дед.
– Прислуга получает за свою работу деньги, – сухо чеканит ему в ответ она.
– Шоколадный фондан. Чизкейк «Нью-Йорк». Тирамиссу. Вишнёвый штрудель, – официант выставляет перед нами красивейшие десерты.
– Ох ё! – дед обжигает губы горячим чаем и, резко дёрнувшись, неуклюже выпускает из пальцев чашку, в мгновение ока разбившуюся на осколки вдребезги.
Пресвятая Дева-Мария! Этот дурацкий вечер когда-нибудь закончится?
– Тьфу ты, руки-крюки! – предок выдаёт ещё парочку крепких словечек вслух.
– Вы не ошпарились? Я сейчас всё уберу, не волнуйтесь, – спешит ему на помощь Нонна.
– Можно поаккуратнее с посудой?
– Ма, да он же не специально, так вышло, – заступается за деда Богдан.
– Мейсенский фарфор, между прочим, – произносит Татьяна Андреевна замогильным голосом.
Сказать, что она недовольна случившимся – это ничего не сказать.
– Ну а на фига ты выпендривалась? Стоял за стеклом десяток лет, и пусть бы стоял дальше, – миролюбиво обращается к ней муж.
– Сергей Владимирович, простите, – в зал забегает мужчина в костюме.
– Да.
– Там это, пожар.
– Что? – глава семьи недоуменно на него смотрит. – Какой ещё пожар, Борь?
– Поджог, похоже. Руслана за огнетушителем отправил. Взглянете? Прям у вас под окнами, – кивает направо.
Сухоруков-старший спешит подойти к окну. К нему присоединяются Татьяна, Богдан и Алексей.
Эмиль прищуривается и внимательно смотрит на Сеньку, которая в этот самый момент перестаёт жевать.
– Ты совсем без тормозов?
– Блин, какая досада! Так и не успела как следует распробовать фондан, – вздыхает с сожалением, и, резко бросив вилку, вскакивает с места, синхронно с Разумовским.
– Я ПРИДУШУ ТЕБЯ! ТЫ ОХРЕНЕЛА? ОНА СТОИТ ЦЕЛОЕ СОСТОЯНИЕ! – орёт он, перепрыгивая через стул Галдина.
– Поправочка: стоила! – убегая от него, кричит через плечо Сеня. – Спокойствие! Не волнуйся. Там тебе зачтётся. Мы сделали благое дело! Отпустили души бедных животных на свободу. Ааа! – визжит она. – Отстань! ОЛЯ, ХЭЛП!
Тоже направляюсь к окну.
Смотрю на происходящее.
Сердце останавливается.
Переглядываемся с Богданом. На его лице замешательство. На моём испуг. Потому что вдруг приходит чёткое осознание того, что натворила Сенька.
Звук огнетушителя вынуждает меня на автомате снова повернуть голову к витражному стеклу.
– Потушил! – кричит один мужчина другому.
Дым.
Копоть.
Белые хлопья, летящие по воздуху.
Напрягаюсь всем телом и устало прикрываю глаза.
Чёрт-чёрт-чёрт…
На снегу перед домом лежат остатки баснословно дорогой шиншилловой шубы.
Чем думала Сеня, совершая это поступок, я не знаю. Одно понятно. Пять минут назад я считала, что хуже уже просто быть не может, но, как же я ошибалась! Оказалось, что очень даже может…
  
Глава 18
 
– Я тебя прошу, отпусти её, – Богдану удаётся вызволить Сеньку из захвата как раз в тот момент, когда ладони Разумовского опасно смыкаются на её шее. – Позже решим, что делать, сейчас тебе нужно немного успокоиться, бро, – отодвигает кашляющую Сеньку себе за спину и кладёт руку другу на плечо. – Окей?
– Успокоиться мать вашу? – Эмиль выдаёт порцию отборных ругательств и сбрасывает с себя его руку. – Нет, с меня хватит! Я звоню ментам. Пусть забирают эту умалишённую в отдел! Таких, как она, надо держать в обезьяннике, подальше от нормального общества! Может хоть там мозги на место встанут.
Отдел. Менты. Обезьянник.
У меня очень богатая фантазия. Сразу в красках представляю свою Сеньку в тюрьме...
О Боже!
Начинает потряхивать на нервной почве, ведь ситуация принимает чрезвычайно серьёзный оборот.
– Ей нельзя сейчас в ментовку, к предкам вернут, – качает головой Лёша.
– Да мне как-то похрен! Ты в курсе, сколько стоила эта чёртова шуба? – орёт блондин.
  
– Да сколько бы не стоила! Как ты не поймёшь: грех носить на себе шкуры мёртвых животных! – подаёт голос Сенька, по моему мнению, явно возомнившая себя бессмертной. – Не переживай. Мы совершили благой поступок. Пять очков к карме.
Да замолчи уже, глупая!
Поздно.
– Зараза! – Разумовский снова бросается в её сторону, но Галдин успевает схватить его сзади, тем самым не позволив парню к ней приблизиться.
– Эмиль, пожалуйста, – тоже встаю между ними. – Я знаю, это была очень-очень дорогая вещь. Обещаю, мы что-нибудь придумаем и обязательно с тобой рассчитаемся, – быстро-быстро тараторю, глядя в его глаза, полыхающие яростью.
– Рассчитаетесь? – он откровенно смеётся, запрокинув голову назад. – У вас отродясь такого бабла не было.
Н-да. Честно говоря, я и сама не очень-то верю в слова, которые произношу, но какие ещё есть варианты? Он же просто прибьёт нашу дурочку, поскольку пребывает в состоянии крайнего бешенства.
– Падлюка, – шипит змеёй.
– Братан, остынь.
– Нет. Эта ненормальная совсем берега попутала и безнаказанной не останется!
– Хорошо, только давай без рукоприкладства, ей и дома этого сполна хватило, – продолжает вступаться за Сеню Богдан.
– Я не догоняю, Сухоруков, вы МОИ друзья или чьи? – сощуривается блондин, возмутившись.
– Нельзя её трогать. Девчонка, – подключается Лёха.
– Это не девчонка. Это хренов дьявол в юбке!
Бриж испускает нервный смешок.
– Пожалуйста, ребят. Можно мы сейчас уедем? – уже фактически молю, мечтая лишь об одном: поскорее оказаться за воротами этого дома.
Хочется зарыдать, хотя я не плакса. Теперь понимаю, почему грудь жгло дурное предчувствие. Между прочим, ещё тогда, на вокзале.
– Идите на улицу, сейчас подъедет машина, – кивает Богдан, доставая телефон. – Эмиль, дружище, давай поговорим, – уводит его к лестнице.
Пользуясь случаем, буквально выталкиваю подругу за дверь.
– Только попробуй свалить из города, Гном! Из-под земли достану! – последнее, что слышим вслед от Разумовского.
– Угрожать мне ещё будет? Полудурок.
– А ты умная?! – не могу сдержать эмоций. – Что устроила? Совсем с ума сошла, Сень?
– Заслужил потому что, – дуется, отворачиваясь.
– Девушки, ваши куртки, – Нонна выносит на порог наши вещи.
– Спасибо. Хоть убей, не понимаю твоего поступка, Сень, – отчитываю подругу, надевая пуховик.
– Захотелось – сделала, – она равнодушно пожимает плечом.
– Как у тебя всё просто однако!
– Да. Просто.
– Ты создала себе тучу проблем!
– Зато ты видела его офигевшую рожу? – улыбается во все тридцать два, попадая в рукав лишь с третьего раза. – Это однозначно того стоило.
– Погугли лучше стоимость шиншилловой шубы, возможно тогда твоё веселье сойдёт на нет, – вздыхая, встречаю деда у парадных дверей и помогаю ему одеться.
В это же самое время к лестнице подъезжает автомобиль. Тот самый внедорожник, на котором мы приехали с вокзала.
Вышедший из салона водитель поднимается по ступенькам и передаёт ключи Богдану, на ходу накидывающему на себя модную, кожаную куртку и шарф.
– Отправь их с водителем. Зачем ты сам едешь? – доносится до нас недовольный голос Разумовской. – Богдан! Ты меня слышишь? – тенью следует за ним.
– Садитесь, – обращается к нам парень.
В данном случае дважды повторять не нужно. Уже через минуту мы все находимся в машине, за исключением самого Богдана. Они с Элей выясняют отношения. И, честно сказать, чисто по-женски, мне немного приятно, что я в очередной раз являюсь причиной скандала.
Положа руку на сердце, мы могли бы при желании самостоятельно выбраться из этого посёлка… Но почему бы напоследок не потрепать нервишки этой стерве? Да с удовольствием! Учитывая произошедший между нами конфликт.