Загадаю Тебя (СИ)

– Как… мило, – закатывает глаза Разумовская.
И почему мне так сильно хочется её пристукнуть?
– Мы с пацанами тоже пробовали эту сгущёнку. Зачётная, – выносит свой вердикт Лёха.
– Вы, девочки, наверное, планируете работать на этом чудо-заводе? – невеста Богдана выдавливает из себя максимально фальшивую улыбку.
– Не, вот Оля, например, в МГУ поступать планирует летом, – перетаскивая креветку на тарелку, спокойно отвечает Сеня.
– Не сочтите за грубость, но, возможно, стоит рассмотреть вуз… попроще, – советует мама Богдана.
– Сочтём за грубость.
– Сень… — толкаю её ногой под столом.
– МГУ – очень серьёзное место. Я там учусь. Так что знаю, о чём говорю, – насмешливо выдаёт Эля.
– Ну… У кого-то есть деньги, а у кого-то мозги. Так-то шансы равны.
Богдан добродушно смеётся, а его пассия бледнеет от злости прямо на глазах. Острый комментарий моей Сеньки явно не пришёлся ей по душе.
– Оля ещё подумает, нужна ли ей Москва. В Германии сейчас, знаете ли, тоже недурно.
– В Германии?
– А у неё мама там живёт.
Нет, ну какая трынделка!
Ощутимо наступаю ей на ногу.
– Ай!
– Какая отвратительная гадость! – дед морщится и отодвигает от себя очередной кулинарный шедевр.
По-моему, он решил перепробовать тут всё. И ладно бы молча, но нет… сопровождает свои действия рецензиями.
– Пойло тоже мракобесия. А стоит же ж, небось, целое состояние!
– Перестань, пожалуйста, – тихонько прошу я.
– Значит, вы, Оля, учитесь в выпускном классе?
Неловко оттого, что Сергей Владимирович обращается ко мне на вы.
– Да.
– Учится на пятёрки, между прочим. А ещё играет в футбол за женскую районную команду.
– Футбол? Надо же! – отец Богдана явно удивлён.
– Ага. Они знаете, сколько наград уже выиграли! Олька – самый настоящий Роналду в юбке. Она на доске почёта красуется. Гордость нашей школы!
Ох, Сенька! Вот ведь заливает! А попутно заливаюсь и я, краской.
– Вашей школы? Тебя же оттуда выгнали, – впервые за вечер открывает рот Разумовский, до этого угрюмо за ней наблюдавший. – На подаче кофе сидишь теперь.
– Всё лучше, чем сидеть на шее у родителей, как считаешь? – чеканит она сухо, растягивая губы в глумливой улыбочке.
– А вы знакомы, да? – быстро смекает Татьяна Андреевна.
– Угу. К несчастью.
– Выйдем на минуту? – предлагает Эмиль, прожигая Сеньку взглядом.
– Ладно, – бесстрашно отзывается та. А я прям паникую. Не нравится мне эта идея от слова совсем.
– Парни, Корней Степанович, тоже предлагаю размять косточки и подняться ко мне в кабинет. Знаю, вы, любитель оружия, – смеётся, хлопая деда по спине. – Покажу вам свою коллекцию, а после спустимся к десерту.
– К десерту? Оля, дай-ка мне ту волшебную шайбу, не то вспучило меня и раздуло как беременного от этих царских блюд.
– Сейчас, – вздыхая, достаю из сумки нужные ему таблетки. Ферментный препарат, улучшающий пищеварение.
Запивает водой и следует за мужчинами, а я только сейчас понимаю, что остаюсь наедине с матерью Богдана и его невестой.
Честно сказать, далеко не компания моей мечты. И это, похоже, взаимно...
– Значит, МГУ, – откинувшись на спинку стула, повторяет Эля, буквально испепеляя меня взглядом.
– МГУ.
Не тушуюсь. Смотрю также прямо, в глаза. И да. Мысленно соглашаюсь с Сенькой. Девушка, сидящая напротив меня, на самом деле очень красива. Перфекто с головы до пят, как выразилась тогда подруга.
– Мой тебе совет, даже не пытайся, – отработанным жестом перекидывает волосы на правое плечо.
– Почему?
– Не поступишь.
– Ты в этом так уверена? – спрашиваю, нахмурившись.
Я, конечно, человек терпеливый, но, откровенно говоря, не нравится мне тон, который она использует в общении со мной.
– Короче, Оля из Загадаево, – подаётся корпусом вперёд и опирается локтями о стол, сложив ладони вместе. – Объясню тебе популярно, раз ты не догоняешь и продолжаешь активно строить из себя дуру…
В недоумении перевожу взор на маму Богдана, но та, увы, увлечена содержимым своего бокала.
– Чтобы я тебя не видела рядом с Богданом. Уяснила?
  
– Что? – не сразу соображаю, что конкретно она подразумевает.
– Таких, как ты, считываю на раз, – кривится и смотрит на меня с нескрываемым пренебрежением. – Думаешь, мы тебя не раскусили?
– Я…
– Да ты своё отражение вообще видела? – усмехается, одарив меня унизительно-оценивающим взглядом. – Где ты и где он? Спустись на землю и закатай губу, деревенщина.
В обеденном зале повисает неприятная пауза. Звонкая тишина режет слух, а внутри меня стремительно разгорается обида.
Что я сделала этим людям? Чем заслужила подобную грубость? За что они так со мной?
– Рада, что мы всё прояснили, – Разумовская, натянуто улыбаясь, прикладывает бокал к губам.
– Не всё, – отрицательно качнув головой, говорю я.
Она вопросительно выгибает изящную бровь.
– Ну?
– Если со мной всё так плохо, то откуда эта необоснованная ревность? – абсолютно ровным тоном спрашиваю напрямую. – Скажи, ты в себе не уверена? Или не уверена в Богдане?
О Боги!
Ох, видели бы вы её лицо! Оно искажается от злости настолько, что Элина официально перестаёт быть для меня красавицей.
– Послушай-ка, дрянь неумытая, – с глухим стуком ставит вышеупомянутый бокал на стол, расплёскивая содержимое.
– Дорогая, не кипятись, – решает вмешаться в наш диалог мать Богдана. – Ольга, полагаю, вы неверно истолковали тот посыл, который исходил от Элины.
Неверно истолковала?
– Вы сейчас серьёзно?
– У ребят скоро свадьба. Моя невестка лишь хотела предупредить вас о том, что не стоит тешить себя иллюзиями относительно кандидатуры моего сына. Мужчины по природе своей полигамны да, но, поверьте, они умеют расставлять приоритеты.
Ну ничего себе!
– Мир не крутится вокруг вашего Богдана. Я здесь лишь потому что он очень просил меня об этом.
– Лгунья! Это просто смешно, – цедит Элина. – Я собственными глазами видела, как ты висла на нём там, у лестницы! – указывает пальцем назад, припоминая эпизод, произошедший в холле.
– Тебе стоит проверить зрение.
– Да как ты смеешь! – восклицает, капризно стукнув кулаком по столу, отчего многочисленные вилки-ложки подпрыгивают.
– Это ТВОЙ жених проявил инициативу, так что все вопросы к нему.
– Нет, тёть Тань, ну какая она борзая!
– Спокойно, Эля. Держи себя в руках.
– Я сейчас ей морду расцарапаю!
– Не успеешь, вобла сушёная, – доносится до нас голос Сеньки, незаметно вернувшейся в зал. Она подходит к стулу Разумовской, аккуратно кладёт ладони на её плечи и заглядывает сбоку. – Только рыпнись, жертва пергидроля, и я тебе все твои волосяо повыдёргиваю. Андерстэнд?
– Девушки, давайте сбавим градус. Вы ведь всё-таки представители прекрасной половины человечества.
– Мы да, вы нет, – хлопнув по спинке стула, кивает Сенька и обходит стол, чтобы занять место рядом со мной.
Цепляюсь за её ладонь, как за спасательный круг. Я хоть и не из робкого десятка, но эти две стервы знатно потрепали мне нервишки, пока я находилась с ними тет-а-тет.
– Так-то вы, конечно, правы, тёть Тань, – резюмирует подруга, соглашаясь. – Зачем опускаться до драки? Это ж крайняя мера. Язык для чего тебе дан, Разумовская? Не только же для того, чтобы… – показывает неприличный жест, и к моим щекам будто раскалённые кирпичи прикладывают.
– Заткнись! – змеёй шипит та.
Сенька заливисто смеётся, попутно закидывая в рот канапе с чёрной икрой.
– А вот и мы! – громко сообщает отец Богдана, первым появляясь в проёме. За ним подтягиваются и все остальные. Мужчины разговаривают, о чём-то спорят. – Не скучали тут без нас?
– Вообще нет! – с ходу отвечает ему Сенька. – Пудрили носики и мило щебетали о своём, о девичьем, – подмигивать ещё хватает наглости.
– Кхм, – прочищаю горло и отпиваю водички из своего стакана.