Скала альбатросов

Другим чувством, волновавшим Арианну, было ощущение благополучия и покоя на новом месте. Ей казалось, она приехала домой. Будто всегда жила здесь и гуляла вот так под руку с графом среди этого удивительного простора. Для нее оказаться тут, на этом холме, возвышавшемся между двух озер, было точно так же естественно, как для изгнанника вернуться на родину.
Тремити — это место ее золотой ссылки, а также кошмара, ужаса, постоянной боязни, что она никогда не сможет вырваться оттуда, не пробудится от страшного сна.
Для нее вполне естественно прогуливаться под руку с мужчиной, который смотрит на нее как зачарованный и обращается как с богиней. Вполне естественным оказалось и предложение, которое он сделал ей теперь:
— Арианна, хочешь выйти за меня замуж?
— Да, Джулио, но почему ты хочешь жениться на мне?
Он нежно дотронулся ладонями до ее лица, и прикосновение его было совсем легким, почти воздушным. Не стоило никакого труда выскользнуть из его ладоней, нисколько не удерживавших ее. Напротив, его прикосновение, как ни странно, только усиливало ощущение свободы. Джулио склонился к ней и посмотрел прямо в глаза, как бы гипнотизируя ее, нижняя губа его чуть-чуть дрожала.
— Почему? Потому, — отвечал Джулио, — что твои глаза — это две голубые жемчужины, рожденные морем, а солнце одарило их своими искорками. В них нежность лепестков розы и сияние алмаза. Это глаза богини, рожденной из пены морской, озаряющей благословенным светом душу моря.
Чем больше он говорил, тем больше удивлялась она. Отчего он обращается к ней такими высокими словами, какими поэты взывают к музам? Почему у него трепещут губы, дрожит голос, а глаза пылают каким-то волшебным блеском? Нет, это уж слишком!
Ее пугало такое бурное проявление чувств, хотя и сдерживаемое рамками приличий. Его руки все так же нежно, ласково и трепетно прикасались к ее щекам. Она опустила глаза и в растерянности отступила от графа. Джулио расстелил плащ на траве среди кустов, желая укрыться от ветра.
— Иди сюда, Арианна, присядем здесь. Расскажу тебе сон, который мне приснился недавно и в гатором ты найдешь ответ на свой вопрос.
Она села рядом с ним, сложив руки на коленях и опустив на них голову, как слушала, бывало, фра Кристофоро, когда тот рассказывал сказки.
— Однажды, — заговорил Джулио, — я лежал вот так же на земле, смотрел на ласточек и незаметно уснул. И приснился мне сон, будто ко мне подходят какие-то три странные женщины. Я пугаюсь, я не хочу смотреть на них, отворачиваюсь, а они приближаются, вот уже рядом, и все трое зовут меня. «Взгляни на меня, Джулио, — просит первая, и я слышу голос матери, — посмотри в будущее, взгляни, что я тебе дарю». А я не хочу ни смотреть, ни слышать, но вдруг вижу — стада коров, отары овец, шахтеры, множество судов, вижу оливковые рощи, поля пшеницы и загорелых жнецов с серпами, морской берег, холмы и зеленую долину с бесконечной дорогой, уходящей к горизонту. Удаляясь по ней, женщина снова говорит голосом матери: «Выберешь меня, получишь все это!» А потом танцует другая женщина, рядом с нею маленькие дети — кудрявый белокурый мальчик и темноволосая девочка с глазами как у газели. Но вот уже они идут по цветущему лугу к мраморному дворцу в окружении чудесного сада, звучит чудесная музыка. Женщина взмахивает плащом… Детей больше нет, а на спине она держит тяжелый мешок.
«Выбери меня — не пожалеешь!» — просит женщина и уходит. Тут начинает танцевать третья незнакомка. Движения ее легкие, грациозные. Она выбегает, босоногая, из моря и поднимается на холм. Волосы развеваются на ветру, длинные пряди застилают глаза, но она все равно стремится вверх. Порыв ветра опять ворошит ее волосы и захлестывает ими лицо. Оно все в слезах. И я понимаю — ей обидно, что никто не видит ее удивительной красоты. Женщина поворачивается ко мне с просьбой: «Выбери меня, и я подарю тебе любовь!»
Когда граф закончил рассказ, Арианна некоторое время молчала. Потом посмотрела ему в глаза:
— И кого же ты выбрал?
Джулио опустил голову ей на колени:
  
— Первые две женщины не предлагали мне ничего нового, все это я уже познал, и все это хотя бы отчасти выглядело иллюзией. И я выбрал третью женщину, обещавшую мне любовь, к тому же она нуждалась в человеке, который помог бы показать всему свету ее красоту. И теперь, встретившись с тобой, я точно знаю: третья женщина — это ты.
Арианна поднялась и, протянув ему руку, сказала:
— Вставай, Джулио, пойдем домой.
  
РАЗДУМЬЯ АРИАННЫ
 
Она придирчиво оглядела себя в большом зеркале с позолоченной рамой, всматриваясь, нет ли где-нибудь хоть незначительного дефекта. Взяла красивую баночку. Нет, это не пудра, не грим, которыми можно оттенить ее природный нежный цвет лица, хотя Джулио и объяснял, что на расстоянии даже самая ухоженная кожа выглядит бледной. Она слегка подалась вперед и тонким перышком, легкими, как поцелуй возлюбленного, касаниями стала подкрашивать коричневым тоном свои соски, желая сделать их темнее.
Потом сбросила халат и, глядя в зеркало, внимательно осмотрела свое тело. И обнаженная тоже очень хороша. Прав Джулио, уверяя, что она бесподобна.
До встречи с ним Арианна никогда прежде не проводила столько времени у зеркала и не умела ценить собственную красоту. Наоборот, сравнивая себя с Лелой и ее подругой Анджелиной, не на шутку расстраивалась. Сестра и Анджелина были очень похожи: обе толстушки, невысокого роста, с черными курчавыми волосами. Они восхищались одна другой, сравнивали и щипали друг друга, выясняя, у кого крепче грудь. Иной раз, не полагаясь на зрение, поскольку каждая утверждала, будто у нее грудь полнее, а талия тоньше, они брали ленту и принимались измерять груди, талию, бедра, ляжки, да, да, даже ляжки, потому что слышали от соседок, будто эта часть тела тоже весьма ценится мужчинами.
Арианна смотрела на их старания и выступала судьей, отдавая предпочтение то одной, то другой девушке. Потом, возбужденные и довольные своими фигурами, они принимались рассматривать и ее, сравнивая, разумеется, с собой. Она слишком отличалась от них. Волосы светлые и гладкие, совсем как у козочки, кожа уж чересчур белая и нежная. Шея и руки чересчур длинные, как у паука. Грудь слишком маленькая, а мужчинам не нравится маленькая грудь. А уж ноги, ноги-то какие тощие! Подруг каждый раз что-нибудь не устраивало в ее фигуре.
И она мало-помалу поверила, что сложена на редкость плохо. Настолько поверила, что даже не решалась раздеваться, а только издали смотрела, как Лела и Анджелина забавляются перед зеркалом. Они рассматривали себя, обменивались комплиментами, ласкались и озорно смеялись. Она вспомнила, что именно Анджелина показала ей, как целуются мужчина и женщина, потому что из подруг она первая нашла себе жениха.
Молодые люди встречались тайком в скалах, у моря или в сосновой роще. Потом она, взволнованная, прибегала назад и показывала девочкам, как обнимала и целовала своего жениха. Леле недостаточно оказалось одних рассказов, сгорая от любопытства, она хотела немедленно обучиться всем премудростям любви. Тогда они прятались в комнате Арианны и, стоя перед зеркалом, Анджелина одной рукой обнимала Лелу за талию, другой прижимала затылок и целовала ее. Целовала долго, крепко прижимаясь губами, так что Лела в конце концов не выдерживала и со смехом отталкивала ее:
— Даты задушишь меня так!
— Нравится? — спрашивала Анджелина.
— Нет, не нравится. У тебя слюна какого-то странного вкуса.
— Потому что моя, а будь это слюна твоего жениха, наверняка понравилась бы, — лукаво объясняла Анджелина. — Спорю, что понравилась бы.
Арианна стояла в дверях на страже, как бы кто не вошел случайно. Увидела бы только мать, чем они занимаются, набросилась бы на них с метлой. А однажды она вдруг сказала:
— Я тоже хочу научиться. Покажи, как это делается.
— А тебе-то зачем? — удивилась Анджелина. — Тебе еще рано учиться, все равно не найдешь жениха, ты ведь совсем девчонка еще, посмотри на себя. У тебя нет зада, нет грудей, и вообще на козу похожа.