Дорога за горизонт (СИ)

Скорость при этом оставляла желать. Как и комфорт — даже нежно любимая Петровичем активная гидравлическая подвеска не справлялась, особенно когда он пытался ехать быстрее двадцати километров в час. Так что мы скорее ползли, чем ехали в прежнем понимании этого слова. С учетом зигзагов, технических пауз и прочих приключений — очень сомневаюсь, что за два дня мы продвинулись в нужном направлении хотя бы на сотню километров. Пару раз на меня вообще накатывало странное ощущение, что мы попали в какую-то пространственно-временную аномалию и теперь, на манер пресловутого Летучего голландца будем кружить по карельским лесам и болотам до скончания времен. Бред, но из-за однообразности пейзажей за бортом еще и не такое в голову полезет.
Зато и погони за нами так и не случилось. Отследить, где именно мы съехали с асфальта и куда двинулись дальше, особого труда не составляло, однако дрон вояк показывал, что никакого движения позади нет. Как и впереди. Даже тепляк показывал только изрядно расплодившееся и осмелевшее зверье. Не факт, что молодняк — мы миновали несколько деревушек, вымерших и заброшенных задолго до Катаклизма. Лес не дремал, активно возвращая когда-то взятое человеком — деревья росли на улице, в бывших огородах, пробивались сквозь рухнувшую крышу.
— Если у нас не получится, — сказал Калуга, когда мы остановились на очередную техническую паузу и заодно посмотреть на попавшийся по дороге памятник деревянного зодчества, потемневшую и слегка покосившуюся часовню, — так будет выглядеть весь мир.
Прозвучало достаточно пафосно и мрачно, народ впечатлился. Юлька даже слегка хлюпнула носом и, дождавшись, пока Барсик вернутся к транспортёру, потащила его в отсек, принимать двойную дозу котеина в качестве успокоительного.
На меня же слова полковника произвели менее благостное впечатление. И, как выяснилось, когда мы через несколько минут прошлись к остаткам деревни на озерном берегу, не только на меня.
— Что скажешь, Карл?
Белый, похоже, специально дожидался возможности поговорить без посторонних ушей. Даже рискнул оставить свою девчонку вместе с ботаном и медичкой.
— Интересное место. В лесу часовня, в самой деревне церквушка, это на несколько-то домов. Заброшено давно, но кто-то сюда приезжал, — я осторожно тронул носком ботинка стопку шифера, — пытался рестав… гм, привести в божеский вид.
— Место странное, я бы сказал, — наклонившись, Белый вытащил из зарослей то ли крапивы, то ли конопли ржавую пластину с остатками краски. — Церковь Казанской иконы Божией Матери и Анастасии, реставрационные работы ведутся… э-э, велись хрен знает кем. — Он размахнулся, но передумал и аккуратно прислонил табличку к бревенчатой стене. — Но я про другое… про Калугу. Тебе не кажется, что наш полкан много чего не договорил, несмотря на обещание быть откровенным?
— Когда кажется, креститься надо, — я кивнул на полуразваленную церквушку. — А полковник умолчал и не договорил, естественно, дофига всего. Калуга хоть и выглядит местами дурак дураком, но все равно умная сволочь, не забывай. И вообще, расскажи он раза в два больше, я бы ему точно не поверил. А так и не соврал особо, просто картину выдал только частично, фрагментом.
— Б**, как я эти гребанные игры ненавижу! — выдохнул Белый. — И вообще…
— Чего это на тебя накатило?
— Да я тут подумал… эти, что из города… полные мудилы, конечно… но, если там и впрямь без реактора всем амбец, и они зимой вымрут нафиг? Одно дело, если мы и впрямь все человечество спасаем, а если полкан брешет, как сивый мерин?
— Брешут все. У мудил неподалеку минимум один анклав, где жратвой торговали, — напомнил я, — причем по псковским меркам не шибко-то задорого, значит, не последний хрен доедают.Наверняка и другие анклавы поблизости есть. Понятно, что благотворительность нынче не в ходу, но уж миску похлебки и койкоместо в теплом бараке получить обычно можно, человеки нынче тоже ресурс, причем ценный. К тому же, реактор не жрачку производит, а энергию. Небось, это дурачье запас газа или мазута выжгли, на дрова перевести не сумели, а жить-то хочется в отдельной отапливаемой конуре с горячей водой и работающим сортиром. Это так, чтобы ты спал спокойнее. А Калуга… не думаю, чтобы в главном он врал. У него фанатизм так и прет из всех отверстий, подделать такое, да еще нон-стопом 24/7, это надо великим актёром быть. В любом случае скоро все решится.
  
— Думаешь, — с явным сомнением уточнил Белый, — насчет места он правду сказал?
В ответ я мог лишь пожать плечами. У меня лично сложилось впечатление, что место Калуга действительно знал, хотя бы примерно. А вот маршрут, особенно по лесным дорогам — не очень. Потому и потребовалась эта дурацкая авантюра с добычей атомного вездехода — способного преодолевать заросшие просеки, форсировать реки с озерами, а главное, имеющего полную автономность по топливу. Базы военных имелись и к востоку, и к северу от Питера, наверняка Калуга мог бы заполучить на них что-то не просто гусеничное, а даже бронированное и вооруженное. Но вот с заправкой танка посреди большого карельского нигде точно возникли бы сложности.
Следующий день лишь укрепил мои подозрения. Стартовав почти сразу после восхода солнца, мы снова не столько ехали, сколько ёрзали в стиле «шаг вперед и два назад» — вырубки, просеки, речушки, болота, иногда — заброшенные деревушки. А еще регулярные технические остановки. Петрович больше не сидел за рулем, доверив управление транспортером «дронщику» и «аэронавту», но зато «профилактические осмотры» начал устраивать каждые два часа, постоянно что-то подкручивая, подстраивая и подшаманивая. Насколько я понял, у транспортёра имелась довольно продвинутая система диагностики, но вот формулировать её данные в простом и понятном виде бортовой компьютер научить не успели. Поэтому только чутье Петровича позволяло вынюхать в мешанине показаний сотен, а то и тысяч датчиков предвестников грядущих неприятностей — после чего придушить будущих паровозов, пока они еще чайники. Но все это тоже требовало времени.
Старшина, к слову, сдержал свое обещание и, удачно подкатив с идеей, получил от полковника «добро» на тренировки во время остановок. Для начала отрабатывали высадку и занятие круговой обороны вокруг транспортера. Мы с Белым при этом вылезали на крышу и делали вид, что изображаем поддержку — так себе идея, сверху обзор хороший, но и ты виден любой паскуде в округе.
Калугу эти остановки, не радовали, а, скорее, бесили — но торопить механика он даже не пытался. Впрочем, тот бы ему наверняка ответил, что вся эта фигня во многом проистекает из-за тыканья по лесным буеракам, а проложи полковник маршрут по нормальному асфальту, давно бы уже доехали, куда надо. Ну, если к нужной деревеньке вообще проложена нормальная асфальтированная дорога. Однако асфальт для нас теперь был закрыт, а чудо-навигатора, способного проложить маршрут по серии то ли спутниковых, то ли аэрофотоснимков у полковника не имелось.
Я уже морально приготовился, что блуждать по этим лесам с Моисеем Сусаниновичем придётся неделю, не меньше. И когда мы следующим утром выкатали на очередную «магистральную лесовозку» и довольно бодро, километрах на пятнадцати, понеслись по ней, даже не придал этому значения. Такое уже пару раз было, заканчивалось петлей для разворота и очередным «тыканьем наугад». Но прошёл час, второй, вместо петли мы въехали в очередной поселок, на этот раз оставленный сравнительно недавно — в нем даже имелись деревянный мостик через речку и вышка мобильной связи. Мост, правда, пешеходный, да и уже растерявший часть досок покрытия, но и речушка тоже не отличалась шириной и глубиной — транспортер форсировал её, даже не переходя в «плавающий режим».
А еще через час мы въехали в деревню.
Впрочем, въехали — это не совсем подходящее слово. Во-первых, это была не одна деревня, а сразу несколько, слившихся в одно поселение. Одну мы проехали насквозь, не обращая внимания на выбегающих из домов местных. Проехали еще вперед — уже по настоящей дороге, выложенной бетонными плитами, остановившись по команде Калуги возле небольшого холма с деревянной часовней. Учитывая, что впереди виднелись купола куда более капитальной белокаменной церкви — с божественной поддержкой тут явно было все хорошо. То-то не было ни забора, даже символического, ни заставы на дороге. Приходи кто хочет, делай что хочешь. Ну, почти… народ на поднятый нами шум начал сбегаться довольно быстро и отнюдь не с пустыми руками. Тяжелого вооружения, правда, видно не было…