Дорога за горизонт (СИ)

Тяжелый вздох у меня получился очень убедительным.
— Юлька, мы в жопе.
Предложение, от которого нельзя отказаться.
Белый и Микки
Я открыл глаза и обвел взглядом камеру. Облупленный потолок и стены, на маленьком окошке решетка, над железной дверью заваренная в каркас из толстой проволоки мутный ламповый плафон, пахнет сыростью и мышами…
Глаза сразу захотелось закрыть, что я и сделал.
Ну что же, вполне закономерный итог. Как говорится, сколько веревочке не виться…
Впрочем, начиналось все тоже скверно.
Сначала я вдоволь помотался по свету в рядах наследницы непобедимой и легендарной. Заработал пару ранений, периодически вылезающую наружу малярию, а под конец — понимание, что сколько не геройствуй, наверх в первую очередь берут верных, а не умных. Тем более — слишком умных. В итоге я сделал родной армии ручкой и попытался заняться бизнесом — чуть более успешно, но только чуть. Большой и пушистый песец, а точнее сраный паразит, очень быстро превративший большую часть человечества в тупых животных, застал меня в Германии. К счастью, умудрился выжить; как бы это странно не звучало, поначалу помогли не военные навыки, а увлечение с детства историческим фехтованием. Когда-то давно я даже брал первенство мира в индивидуальном зачете. Выжил, встретил Микки, а потом решил, что нечего шастать по чужбине и вернулся домой, в Россию, на парусной яхте. Вернулся, обжился, все более-менее наладилось, мы, казалось, нашли свое место в этой жизни и вот…
Все разом закончилось. Я подозревал, что умру не в своей постели, но как-то не догадывался, что меня банально повесят.
Да, повесят. В Городе за тяжкие проступки вешали при полном стечении народа, на центральной площади.
Подавив в себе желание выматериться вслух, я встал, снял куртку и накрыл ей дремавшую на нарах Микки.
— Мьяяв-в!!! — за окошком неожиданно появился мохнатый и рыжий силуэт.
Котяра ловко протиснулся через ячейку решетки и спрыгнул на пол. Внимательно оглядел камеру, брезгливо фыркнул, после чего запрыгнул на нары к Микки.
К счастью, нас не стали разъединять, сработали наши заслуги перед военными.
Девочка, не просыпаясь, мгновенно сграбастала его и утащила под куртку. Кошак от неожиданности еще раз мявкнул, но протестовать и вырываться не стал.
Я улыбнулся, на душе немного потеплело. Когда вокруг всегда сплошная задница, быстро учишься находить в это сраной жизни что-то хорошее.
Громко лязгнула кормушка в двери.
— Лицом к стене, руки за спину…
Я встал и выполнил приказ. Микки что-то недовольно пискнула и стала рядом со мной. Котяра вырвался из ее рук и шмыгнул через окошко на волю. Судя по всему, он относился к приказам тюремной администрации с глубочайшим презрением.
Раздалась негромкая команда.
— На выход!
На запястьях защелкнулись наручники. Меня вежливо и бережно сориентировали к выходу из камеры.
И тут…
Мордатый и прыщавый, совсем молодой солдатик, с силой толкнул Микки.
— Шевелись, лярва!!!
Девчонка громко ударилась головой об стену и сползла на пол.
— Отставить! — тревожно выкрикнул прапорщик Белов, мой однофамилец и начальник городской тюрьмы. — Ты что творишь, рядовой, мать твою? Да я тебя…
Но уже было поздно.
Микки ловко вскочила на ноги, а ее тяжелый ботинок с глухим стуком врезался рядовому в пах. Парень громко икнул, сипло втянул в себя воздух, скрючился и завалился на пол.
Дальше все случилось само по себе.
Меня понесло.
Никогда не надо трогать Микки. Микки — это я. Ударили ее — ударили меня. А я очень не люблю, когда меня бьют. В любом случае, терять уже нечего, а значит — пусть что будет.
Навалился всем телом на прапорщика, ударил его головой в переносицу, а потом добавил под ребра коленом.
  
Я плохо стреляю, но рукопашка — моя стихия, годы увлечения бугуртом сказываются. Это только в кино рыцари и прочие средневековые персонажи красиво и изящно фехтуют разными железяками. В жизни нет никакой красивости, сила и мощь рулят. Любая схватка заканчивается рукопашкой.
— Белый, не надо… — забормотал прапорщик, сидя на полу и давясь кровью из разбитого носа. — Ты понимаешь, что ты творишь? Все еще можно решить…
Микки скользнула ко мне, присела возле Белова и сняла у него с пояса связку ключей. Я повернулся к ней спиной. Еще несколько секунд и наручники брякнулись об бетон пола.
— Скажи, Тимофей Иванович? — я вытащил из кобуры Белова пистолет, а потом достал запасной магазин из кармашка. — Когда твоей жене понадобились лекарства, сколько я взял с тебя? Правильно, ничего не взял.
— Белый, он молодой и тупой, я здесь не причем…
— Твои проблемы…
Микки в это время долбила ботинком по морде прыщавого. Его лицо быстро превращалось в кровавое месиво. А на лице самой девчонки не прослеживалось никаких эмоций. Оно было похоже на мертвую жуткую маску.
— Хватит, — я проверил патрон в патроннике, аккуратно стукнул рукояткой «Грача» в висок Белову и шагнул к выходу из камеры. Микки, как всегда, выполнила приказ беспрекословно. Сняла с пояса надзирателя дубинку, крутнула ее в руках и скользнула за мной.
Что делать дальше я не знал. Прекрасно понимал, что ничего не получится, но останавливаться уже было поздно.
Уйти, очень ожидаемо, не успели, решетки на выходе из подвала с громким лязгом захлопнулись, а потом прозвучал уверенный голос.
— Белый, ты не выйдешь.
Голос я сразу опознал — комендант Города майор Борис Комов. Единственный человек из военной администрации, с которым, по настоящему, я ладил и уважал его.
Я тяжело вздохнул и ответил.
— Ты же прекрасно понимаешь, чем все закончится, товарищ майор. Какой смысл?
— Белов и его человек живы? — негромко поинтересовался Комов.
— Живы.
— Тогда есть смысл.
— Какой? Ты же понимаешь, нас подставили.
— Справедливое разбирательство.
— После этого разбирательства, нас все равно вздернут? — я невольно усмехнулся. — Как думаешь, что я предпочту? Ну, какой резон?
— Резон есть.
У меня забрезжила слабая надежда. Очень слабая надежда, но Комов не стал бы врать.
Я посмотрел на Микки. В голове бешено забились мысли. Обосраться в петле или умереть с оружием в руках? Убить несколько невинных людей или потешить свое чувство собственного достоинства? И потом все равно сдохнуть?
Микки стояла рядом с каменным лицом. Я знал, что она сделает как я.
И все-таки решился.
Дальше все произошло быстро и очень прогнозировано. Нас взяла группа быстрого реагирования. Бить не стали, снова забили в наручники и препроводили в кабинет начальника военной администрации генерала Севостьянова.
Длинный, очень худой, бритый наголо, пожилой мужчина, в камуфляже без знаков различия тяжело на меня посмотрел. На его лице с рублеными, резкими чертами, не прослеживалось вообще ничего. Никаких эмоций, словно смотришь в каменную стену.
Я не отвел взгляда. А чего терять-то? Все уже случилось, остается только красиво сдохнуть.
— Белов… — генерал щелкнул зажигалкой в виде патрона, подкурил и с наслаждением затянулся сигаретой.
Я знал, что он курит очень редко, потому что сам доставал ему лекарства. Генерал уже давно боролся с раком легких.
— Белов, — повторил Савостьянов. — Расскажи мне сам все.
— А какой смысл? — я нагло улыбнулся. — На что это повлияет? Догадываюсь, вы все уже решили.
— Выбирай, — сухо ответил генерал. — Вас могут быстро повесить, либо… — он помедлил и безжизненным голосом добавил. — Либо… живьем скормят тварям за периметром. А твою девчонку сожрут первой, на твоих глазах.
По спине пробежали мурашки, я прекрасно знал, что Севастьянов не врет, он правил Городом жестко, без тени сомнения, уничтожая, в буквальном смысле, любого, кто посмеет покуситься на установленный порядок. Десятки трупов на виселицах болтались месяцами, в качестве наглядной агитации.