ЧВК «Вольные стрелки». СВО в Африке

– Вы мне понравились, мистер Чехофф, чувствуется, что мы станем с вами близкими друзьями, а на друзьях я не экономлю, – пафосно произнес Адольф.
– Я рад, – ответил я, мысленно выкручивая фигу этому мелкому, лысому дрыщу. – Может, обговорим суть операции, которую мне и моим людям предстоит выполнить?
– Конечно, – кивнул Ван дер Гельц, – если в двух словах, то вам нужно будет навести шороху в пограничной провинции соседнего государства. Сделать так, чтобы живущие там селяне ушли прочь с насиженных мест. Чем больше крови и зверств, тем лучше. Рубите руки, головы, ноги. Делайте все, чтобы обитатели провинции покинули свои дома. Вот это… – хозяин особняка указал пальцем на упаковку с золотыми монетами в моих руках, – это ваш ежемесячный гонорар. Лично ваш! Зарплату ваших людей, снаряжение и пропитание отряда я беру на себя. Премии платить будем по результату выполненной работы, – Адольф хитро сощурился, – скажем, по десять долларов за каждую руку в корзине. Помните, что рук у человека две? Значит за каждого безрукого негра вы получите по двадцать долларов.
– О! – широко улыбнувшись, понятливо кивнул я. – А о каком количестве населения в тех местах идет речь?
– Несколько миллионов, что-то около пяти, – хищно оскалился дер Гельц. – Смотрю, у вас на лице вновь появилось мечтательное выражения. Небось, уже представляете размеры панно у себя в особняке?
Ага, щаз-з! Представляю, как я тебе сейчас в рот засуну этот тубус с золотыми монетами и буду его заталкивать так глубоко, что он порвет тебе всю глотку, передавит трахею, и ты, мелкая, кровожадная гнида, сдохнешь в страшных муках, упырь проклятый, членоголовый фашист, чтобы ты всю жизнь протыкал пальцами туалетную бумагу, когда вытираешь задницу, чтобы у твоей жопы появились вкусовые рецепторы!
– Угадали, именно об этом я сейчас и мечтаю, – усмехнулся я, – вы невероятно прозорливы. Но что на это скажет регулярная армия соседнего государства?
– Вас это не должно беспокоить, – отмахнулся Адольф, – соседи, конечно, будут не в восторге, что у них отжимают богатую провинцию, но у моих спонсоров есть механизм давления на них.
– А Советы? – задал я следующий вопрос. – Они не будут против? Все-таки за армией соседей стоит Советский Союз. На них тоже найдется управа?
– И на них найдется управа, – самоуверенно заявил Ван дер Гельц. – В конце концов, чтобы СССР остался в стороне, надо всего лишь сделать все так, чтобы со стороны это выглядело как борьба за независимость. Если понадобится, то развернем специальную программу пропаганды в газетах, из которой будет видно, что отряды карателей вовсе не каратели и не захватчики, а, скажем, борцы за независимость и ярые поклонники Маркса, Энгельса и Ленина. Союзу все равно кого поддерживать, лишь бы они против Запада и США.
– Согласен, – кивнул я.
– Отлично, тогда это дело надо отпраздновать.
– Я не против, только мне надо забрать кое-что из моей сумки, я совершенно забыл, что там есть подарок для вас.
– Неожиданно, и какой же? – удивленно приподнял одну бровь хозяин особняка.
– Сигары, настоящие кубинские сигары, причем не абы какие, а подарок лично Фиделя Кастро.
– Ничего себе? Откуда они у вас?
– Нашли в вещах советского военного, того, что был постарше. Коробка запечатанная, а на ней – дарственная надпись, и еще там было фото, где этот человек в обнимку с Кастро, – сообщил я заранее заготовленную версию.
– Вот как! – всплеснул руками Ван дер Гельц. – Кто бы мог подумать, что этот военный был знаком с Кастро? Видимо, большая шишка.
– Думаю, что да, – кивнул я в знак согласия.
– Жаль, что он погиб.
– Но тут уж ничего не поделать, – развел я руками, – у меня был четкий приказ: «принести отрубленные головы», а я привык выполнять поставленную задачу четко и в срок.
– И это очень хорошо! – улыбнулся Ван дер Гельц. – Я сейчас распоряжусь, и вашу сумку принесут. Только вам придется вернуться в зал, где мы обедали, не люблю, когда в эту комнату приходят посторонние.
– А кто же здесь убирает? – спросил я.
  
– У меня есть доверенный слуга, который здесь прибирается и наводит лоск. Тот самый водитель, который привез вас сюда, он мое доверенное лицо на протяжении многих лет…
Адольф снял трубку телефона, стоящего на столике, и приказал принести мою сумку.
Зуб даю, что трубка и сам корпус телефонного аппарата из слоновьей кости. Они тут любят слоновьи бивни на отделку всяких безделушек пускать.
Выходя из комнаты, я еще раз взглянул на чудовищную инсталляцию на стене и понял, что принял окончательное решение. Адольфа Ван дер Гельца надо убить, прямо сейчас, нельзя дать возможности этому рациональному, хладнокровному ублюдку жить дальше. Он заслужил свою смерть…
А еще я понял, что ни хрена хорошего в этом мире нет и быть не может. Нет никакой разницы, когда жить и где. В Африке ты, в Европе, в Азии или в СССР, везде одно и то же. Есть только выгода и государственные интересы. Если какой-нибудь диктатор-людоед выгоден СССР на своем месте, то он будет править, и советские высокоморальные генералы закроют глаза на то, что чернокожий император на обед предпочитает есть человечину. А про Запад и говорить нечего, этим вообще плевать на все, кроме финансовой выгоды. Так что не удивлюсь, что у мелкого, лысого дрыща с моноклем в глазу все получится. Вон, даже если у покровителей дер Гельца появилась собственная ядерная бомба, так почему бы им не провернуть такую мелочь, как рейдерский захват богатой провинции соседнего государства? Еще как получится, можете не сомневаться. А все эти людишки, которые живут на богатой полезными ископаемыми земле, им только мешают, значит, можно их всех убить, как сто лет назад, при короле Леопольде…
Я прошел в зал с портретом фюрера на стене, где меня уже ждал тот самый водитель, который вез нас сюда. Сумка лежала у его ног. Рядом стояли все те же два охранника с автоматами, оружейные стволы были направлены на меня. Я, ничего не говоря, открыл сумку, как бы невзначай дернул коробку с сигарами, которая зацепилась за приклад АКМСа. Потом вытащил коробку, оглядел ее, типа не понимая, за что она могла зацепиться. Отложил коробку в сторону, вытащил АКМС наружу. Стволы «Галилов» тут же приблизились к моей голове, я, не обращая внимания на это, догадливо хмыкнул, заметив, что предохранитель находится в положение «АВ», и передвинул его в крайнее верхнее положение, потом убрал автомат обратно в сумку. Подхватил коробку с сигарами и пошел обратно в зал с охотничьими трофеями.
– Хозяин просил вас зайти через полчаса в комнату с оружием, – обратился я к негру-слуге напоследок.
Тот в ответ лишь кивнул, не выразив ни малейшего намека на удивление. Видимо, он подумал, что раз у меня в руках коробка с сигарами, то господа пожелают курить, а значит, кто-то должен будет им подносить горящую спичку к сигаре и подливать бренди в пухлые бокалы.
Коробка и АКМС были соединены тоненькой, но крепкой проволочкой, разрыв которой приводил к передаче радиосигнала о помощи. Сам миниатюрный передатчик и батарея, питающая его, были спрятаны внутри АКМСа, автоматный ствол служил передающей антенной.
Клацнув предохранителем автомата, я дал понять радисту, принимающему сигнал, что могу продержаться не менее часа, и пусть не ломятся ко мне сломя голову, а подойдут к штурму вражеского поместья основательно и не торопясь. Если бы не клацнул предохранителем автомата, то «Вольные стрелки» и приданная им группа советского спецназа были бы здесь уже через двадцать минут, а может, и того раньше. А так будут примерно через час.
Зачем я это сделал? Ведь никакой угрозы моей жизни не было и о провале разведывательной миссии речи не шло. Я пошел на поводу у своих эмоций, увидел эту декорацию на стене из тысячи отрубленных рук, посмотрел в наглые и беспринципные глазенки Адольфа Ван дер Гельца, послушал о его планах на то, чтобы изничтожить миллионы ни в чем не повинных африканцев… и у меня сорвало башню. Я решил, что хватит, баста, хер Ван дер Гельц, пожил ты свое, кранты тебе!