Ветер перемен (СИ)

Выровняли лед, сбив все неровности. Потом прошлись в несколько подходов с ведрами и швабрами, проливая рыхлости, ямки и прочее. А потом открыли каток.
Морозы стояли такие, что по льду реки тяжелые танки легко бы могли устроить гонки. Поэтому царевич, не переживая, и сам выходил покататься. Чтобы отвлечься от рутины.
Не самая безопасная забава, конечно. Слишком много вокруг людей. Сюда ведь выходило много люду, особенно по вечерам. Когда ставили специальные подставки с большими лампами для освещения катка. Так, чтобы жар до льда не доходил.
Красиво.
По местным меркам так очень.
Да и границы катка, оформленные ледовыми скульптурами, загадочно бликовали в языках пламени. Почти что ожившая сказка!
И вот в таком столпотворении людей случиться могло все что угодно. Просто непредсказуемо. Хотя, конечно, спонтанно вряд ли что-то могли серьезное предпринять те, кому голова царевича требовалась. Он ведь мог за зиму выйти один-два раза всего на лед в любое время. Сиди — карауль. А экспромтом в таких делах… возможен, но не сильно. Однако же, чтобы немного снизить риски, Алексей одевал обычную одежду, нанося легкий грим. Вроде накладки на нос или большого шрама через все лицо. Не повторяясь. Ну и катался в компании нескольких лейб-кирасиров, также переодетых. А еще сотня их товарищей дежурила поблизости «по гражданки», готовые оперативно подключиться. И даже если их кто-то узнавал, то думал, что те пришли немного развлечься, но никак не по службе…
Разгон.
Еще.
И царевич попытался сделать простейший поворот.
Получилось. Но он немного не справился с управлением и столкнулся с каким-то парнем. Ну и, как следствие, вместе с ним кубарем полетел на лед.
Шлепнулся.
Очухался.
Подал знак лейб-кирасирам, чтобы не дергались. Однако те все равно помогли Алексею Петровичу встать на коньки. Ну и паренька этого подняли.
— Лихо ты! — воскликнул тот, обращаясь к царевичу.
— Что лихо?
— Ну, это, закрутился вона как!
Разговорились.
Паренька звали Андреем Нартовым и было ему без малого шестнадцати лет от роду. Услышав это имя царевич сразу припомнил знаменитого плотника Петра Великого. Или он был не плотник? В голове у Алексея почему отпечаталось именно «плотник», который придумал массу интересных станков для обработки дерева.
А ведь ранее и мыслей о нем не приходило. Если бы не столкнулся — так бы и не вспомнил. Словно откуда-то из потаенных уголков памяти вынырнуло это воспоминание. Хотя он старался вспомнить всех толковых людей эпохи. Вон — Лейбница того же, Ньютона, который, кстати, тоже в Россию недавно перебрался. Слишком тяжело стало в Англии. И если Лейбниц заведовал Российской академией наук, то Ньютона пристроили ректором Московского университета. Хотя цапались они порой знатно, сказывалась конкуренция и застарелая вражда. Но сойдясь на одной территории в одной команде все больше сотрудничали, чем ругались. Увлекались их пытливые мозги задачками, которые им подкидывал царевич…
Довольно скоро выяснилось, что Андрей этот Нартов мечтает попасть в школу при инструментальной мануфактуре. Вдохновленный тем, какие чудесные станки там делают. Но судьба распоряжалась иначе. Отец стал инвалидом там же, где сейчас и сын его трудился. Он его всему и обучил, что и позволило сыну подменить батю в столь юном возрасте. И теперь на Андрее лежал весь груз ответственности за семью, которую нужно кормить. Приходилось много, очень много работать. Он просто не мог себе позволить учиться. Да даже просто приболеть больше чем на несколько дней…
— Слушай, так я могу помочь тебе в этом деле.
— Шутишь?
— Зачем? Завтра же у тебя выходной. Так ведь ты сказал? Вот и приходи с утра к Воробьеву дворцу да спросил у лейб-кирасир Алексея Петрова. Они проводят.
— Пустое, — махнул рукой Нартов. — Жить то на что? Мы и так впроголодь живем.
— Так ты хочешь учиться или нет? — улыбнулся царевич. — Если хочешь — не робей. Я все улажу…
 
* * *
— Сир, в Москве наконец решился вопрос с невестой.
— И кто же эта несчастная? — зевнув спросил Людовик.
— Насколько я понял ситуацию, сестра шаха Персии.
— Что⁈ — король выпучил глаза на Кольбера и даже как-то подался вперед.
— Сестра шаха Персии, — повторил тот. — Имя не выговорю, да думаю, это и не важно сейчас, так как она примет христианство для венчания. Все европейские кандидатки получили отказ из-за слишком больших сумм, выплаченных для этого. Меньше полутора миллионов ни за одну не дали. Совокупно принц собрал на этих торгах тщеславия пятнадцать миллионов талеров. Приблизительно. По нашим подсчетам. Сведения эти не афишируются, так что мне удалось узнать лишь порядок.
— Признаться, я до конца в это не верил. Думал, что он морочит голову. Даже когда узнал про провозглашение концепции Большого ислама.
— Как оказалось он был честен с самого начала. Удивительная подлость! Говорить правду открыто. Как он посмел⁈ — с трудом сдерживая улыбку, произнес министр иностранных дел Франции.
— Да уж, — усмехнулся король. — Такого себе никто не позволяет. И что же, все эти страны, что желали заключить с русскими династический брак, эту выходку стерпели? Он ведь получается их просто… как это назвать?
— Мошенничество, сир. Он хитростью вынудил их заплатить.
— Да. Верно. Мошенничество. И ничто иное. И какую сумму с них выбил! Ай да Алекс! Ай да кобелиный сын! И как они это проглотили? Мы сможем этим использовать?
— Вряд ли, — покачал головой Кольбер. — Принц предложил всем, кто нуждался в союзе с Россией, этот союз. Пусть и не династический, а оборонительный, но союз. С простым, но очень любопытным уставом. Например, в случае нападения третьей стороны на любого участника союза, все остальные обязаны сразу, как узнают об этом, объявить агрессору войну. Обязуясь вступить в боевые действия не позднее чем через шесть месяцев. Хотя бы ограниченно, если войска придется отправлять на другой континент. И драться, не взирая даже на капитуляцию того, на кого напали. Дабы никто не мог воспользоваться внезапностью и рывком овладеть чьими-то землями.
— И как же тогда заканчивать такую войну?
— Только единогласным решением Верховного совета союза. Собственно эта коалиция так и названа — Советский союз, по названию его высшего органа, состоящего из правителей всех стран-участниц. — произнес Кольбер со спокойным и невозмутимым видом. Он то не знал, что царевич просто пошутил. Настолько тонко, что хихикал в гордом одиночестве. Впрочем, назад уже не отыграть. — Войти в этот союз новые страны могут только при единогласном желании всех участников, выйти, кстати, тоже.
— Это… странно… — покачал головой Людовик.
— Таким образом по мнению принца, как мне сообщили, решили обойти сиюминутную конъюнктуру. Во время войны за Испанское наследство русские уже собирали довольно большой альянс, который рассыпался из-за успехов Карла XII. Поэтому принц и предложил такую формулу. При которой правительства не вправе сепаратно выходить из такой войны, а остальные обязаны, в случае необходимости, освобождать союзников.
— Вряд ли это в интересах Голландии. Воевать за чужие интересы…
— О! Это очень даже в их интересах. Ведь теперь, даже если мы займем их территорию…
— Мерзавцы… как им не стыдно? — покачал головой Людовик XIV с едва заметной усмешкой.
— Стыдно, сир. Как мне говорили, очень стыдно. Но им надоело, что их держава — проходной двор. Это мешает торговле.
— И кто у них там правит в этом совете? Россия полагаю.
— Фактически — да. Но формально представитель каждой страны имеет равный голос. Председательство же на год выдается каждой державе по очереди.
— И кто в этот Советский союз вошел?
— Россия, Мекленбург, Дания, Альба и Эри, Голландия ну и Португалия. На текущий момент. Идут переговоры со Швецией, Персией, Аюттаей и Абиссинией.