Сдавайся, детка (СИ)

— Но что случилось с ней, точнее как?! Я не знаю подробностей, родители отказываются говорить об этом, — немного робко прерывает Тим рассказ.
— Полина утонула, — выдохнув медленно, произносит тот с горечью. — Отец ее боготворил. Она была для него принцессой. Мне казалось, что вся любовь доставалась именно ей, а не Артему тогда. О горе знало очень мало людей. Наверное, самые близкие.
— Удивительно, как вообще при таком раскладе они решились на третьего ребенка.
— Он не хотел, — качает головой Александр. — Настаивал сначала на аборте. Были истерики, скандалы, угрозы лишить жену всего… Безрезультатно. Твоя мама проявила всю твердость характера, свято веря, что родится девочка.
— Ага, а родился я. Понятно теперь, чего отец всю жизнь едва не проклинает меня.
— Брось, Тимур. Ты слишком категоричен.
— Нет, вы просто давно не виделись с отцом. Кстати, почему?
— Об этом узнаешь, — поднимает он указательный палец вверх, — но после… Наши пути разошлись, но иначе я не мог поступить. Если бы продолжил быть рядом, вероятно, все закончилось еще одной катастрофой.
— Понятно, — прерывает Тим его. — Значит, после гибели Полинки папу переклинило слегка на горе, и он возненавидел весь мир.
— Отнюдь. Он просто ударился больше в работу, желая компенсировать потерю.
— У него получилось в ущерб чувствам к своим оставшимся детям.
— Тимур, — шикаю я на него.
— Ничего, — кивает Воронов, — максимализм в крови еще пока. Поймет со временем все и картину увидит полностью, еще рано просто.
— Хорошо. Спасибо вам за беседу. Мы, пожалуй, поедем, — поднимается Тимур и пожимает руку старику.
Я плюю на манеры и просто обнимаю того за плечи, что-то мне подсказывает: мы больше не увидимся. И от этого в душе начинают выть койоты. Понимаю, что мне бы чертовски хотелось лучше узнать Александра, это сложно объяснить, но интуиция подсказывает — он знает больше, чем озвучивает. Возможно, не до конца доверяет, а может, все гораздо серьезнее. Однако верю, что все вскроется обязательно, но когда?!
Об этом я буду еще долго размышлять, оставшись наедине с собой, но пока Тимур молча ведет машину.
Я не спрашиваю, куда мы едем, но подозреваю, что сначала в кафе, все-таки он теперь бизнесмен и неплохо бы справиться о том, как идут дела. Да и я не хотела бы привлекать к себе излишнего внимания, прогуливая смены.
Но одновременно тянет поговорить с Кирсановым, обсудить услышанное, перемолоть все еще раз. Только для этого нам лучше остаться наедине… и, похоже, Вселенная услышала мои мысли, жаль, только восприняла их по-своему.
***
Разговор с Вороновым произвел двойственное впечатление. С одной стороны, что-то прояснилось в моей голове, с другой, все еще полно сомнений и тайн. Отчетливо понимаю лишь одно: я вляпался по уши. Застрял в этой липкой паутине и ни черта не понимаю, как выбираться. В какую сторону двигаться, к кому обращаться. Как ни странно, но ведь так всю жизнь. Вроде и привык быть один, но в то же время хотелось бы рядом иметь опору. К счастью, относительно рядом Алена! Это радует, но все настолько зыбко.
Она чужая. Почти жена. Невеста, мать вашу… моего старшего брата. Большего гадства и придумать было нельзя.
Но я все равно выдыхаю, краем глаза продолжаю наблюдать за ней, пока мы едем в кафе. Планы меняются на ходу. Мне требуется явиться на работу, пока заведение не спалили горе-повара. В голове прокручиваю, конечно, слова Аленки о том, что ей требуется посетить свою прежнюю квартиру и обещаю, что мы туда доберемся, но не сегодня.
— Мне обязательно сидеть здесь? — интересуется Аленка, сморщив носик, и с разочарованием поглядывает на письменный стол, что поставили специально для нее в моем кабинете.
Еле сдерживаю ехидную ухмылку, представляя, как буду любоваться бывшей весь рабочий день. Разве могу отказать себе в таком удовольствии? Да ни за что!
— Да, детка. Привыкнешь, тебе даже, может, понравится.
— Сомневаюсь. Работать с тобой мне не нравится априори, — фыркает Ветрова, вздергивая носик вверх.
 
— Не понял? — раскидываю руки в сторону и двигаюсь к ней. — Чем я тебе уже с утра не угодил?
— Так, стоп, — ее тон меняется, выражение лица тоже.
Аленка вмиг становится серьезной, даже какой-то напряженной, будто бы рядом с ней оказываюсь не я, а средство повышенной опасности.
— Я бы предпочла сохранить дистанцию. Одно дело — разгадывать чужие секреты, другое — вот это все, — отстраняется она, продолжая закрываться от меня.
— Боишься, значит?
— Тебя? — смешок скрывается с ее губ, и Аленка тут же присаживается в кресло, чтобы между нами осталась хоть какая-нибудь преграда, пусть даже и в виде письменного стола.
Ой, зря, милая! Думаешь, он сможет кого-то остановить?
— Меня, меня, — улыбаюсь ей открыто, — знаешь, что не устоишь, стоит мне только щелкнуть пальцами.
— Не провоцируй, — качает она головой, сама прекрасно понимая, чем это может все закончиться.
— Хорошо, твоя взяла. Работай, а мне надо по делам отъехать!
— Каким? — вскакивает она в одно мгновение, а я вижу, как глаза Аленки загораются азартом.
Не могу спокойно наблюдать за ней. И видя этот румянец на щеках, горящий взгляд и то, как она прикусывает пухлую верхнюю губу, завожусь, едва не слетая с катушек.
Но, но… необходимо держать себя в руках, хотя скрывать глупо: все внутри меня так и тянется к ней, желая вернуть прошлое.
— Рабочим, — поясняю, пока она не успела нафантазировать, представляя, как я зажимаю симпатичную официантку в подсобке. — Сначала в банк, потом у меня запланирована встреча, — подхватываю папку с документами со стола и, проходя мимо Алены, все-таки притормаживаю. Останавливаюсь напротив, внимательно смотрю на нее, словно вижу в первый раз, а потом все-таки склоняюсь над ней.
Она замирает, кажется, даже боится сделать вдох, себя же ощущаю в это мгновение настоящим хищником, который загнал в угол добычу.
— Не скучай, детка, — провожу ладонью по ее волосам, накручивая кончики на пальцы.
Алена, похоже, даже не дышит. Лишь хлопает длинными ресницами, устремив взгляд в поверхность стола. Кажется, я примерно представляю, что она испытывает в эту секунду, потому как сам еле держусь… Хотя нет, уже не держусь. Плюю на запреты и подаюсь вперед. Сгребаю ее хрупкие плечи и оставляю поцелуй на Аленкиных губах.
Знаю, что могу получить по роже за это, а если узнает и Артем, то пару сломанных ребер мне обеспечено, но разве я могу думать о чем-то ином, когда она рядом?! Нет. Вот потому пытаюсь получить удовольствие от каждого мига.
Ветрова, кстати, не сопротивляется, не отталкивает, не кусается, но и не отвечает на мою нежность… Да уж… Поздравляю с очередным обломом, Тимур!
— Веди себя хорошо, — отрываясь от ее губ, произношу довольно, на прощание взмахивая рукой.
Выхожу за дверь и прислушиваюсь. Вроде бы тишина. Алена не матерится, не бьет вазы о стены. Уже прогресс, кажется. Такими темпами к пенсии она точно станет моей!
Все это, конечно, мило, но, увы, за стенами кафе меня настигает проза жизни.
Я специально умолчал, не сказал Алене, что собираюсь направиться к Артему. Наверняка она бы увязалась следом — это в лучшем случае, в худшем стала отговаривать от этой дурной затеи. Но удобнее всего поговорить с братом в офисе, дома — это невозможно. Слишком много ушей и глаз. Мы там словно в тюрьме, где каждый боится сказать лишнее.
Быстро добираюсь до его конторы, оставляю машину на парковке и поднимаюсь в кабинет брата, пересекая длинные коридоры. В отличие от улицы здесь свежо и дышится легче. Летний зной плавит мозги, заставляя испытывать дичайшее желание скинуть с себя одежду и нырнуть в городской пруд.
— Привет, — пользуюсь тем, что секретарши нет на месте, сразу же захожу в его кабинет.
Делать этого, конечно, не стоило, но слишком уже поздно отматывать назад. Похоже, здесь никто не ожидал визита посторонних, потому как молоденькая девчонка тут же отскакивает от стола шефа с испуганными глазами затравленной лани, не забыв поправить волосы и ворот блузки, а я останавливаюсь в дверях и хитро улыбаюсь. Строить из себя идиота, кстати, не так уж и сложно! Но, думаю, что Артему будет проще, если я сделаю вид, будто резко ослеп.