Без чувств (СИ)

Не успеваю я вставить хотя бы слово, как разговор обрывается, потому что Янка бросает трубку.
  
Глава 48
 
***
Яна блокирует меня всюду.
Это логично наверное, но безумно обидно, больно и несправедливо.
Без права на обжалование. Без шанса озвучить последнее слово.
Можно только представить, что сейчас думает подруга: как перебирает воспоминания и тщательно складывает в голове недостающие пазлы.
Знаю, в полученной картине не получится ничего красивого и радужного, только уродливая дружба, обман и предательство, но ведь многое изначально было не так!
Всё началось с языкового лагеря в Британии. Наше первое знакомство было зовом сердца и притяжением родственных душ — не иначе, но Яна наверняка уже решила, что я была приставлена Олегом Вячеславовичем в качестве надзирателя.
Потом мы поступили в вуз на одну специальность. Со временем общение стало тесным, развились более теплые чувства.
Теперь всё это обесценивается. Вернее, не просто обесценивается, а превращается в пепел.
Нельзя сказать, как бы я поступила на месте подруги — это сложно, особенно когда эмоции бегут впереди всей планеты.
Скорее всего, на первом этапе осознания дико бы злилась и включала игнор, но остыв, потребовала бы внятных оправданий и объяснений. Вот только внутреннее чутье подсказывает, что Яна не станет докапываться до правды.
Смысл?
С таким бэкграундом уже не получится дружить. Как ни пытайся.
Подруга просто-напросто оборвёт все связи, примет новую реальность и научится жить без меня.
А я? Сумею ли?
За грудной клеткой невыносимо давит…
— Где?.. — звонит Олег Вячеславович. — Где, блядь, Яна?
Я вжимаю голову в плечи, слушая грозный рык в динамике.
Ситуация закручивается хуже некуда. Мне сложно предположить дальнейшее развитие, но в той или иной степени зацепит всех.
— Я не знаю!
Мир бросает на меня взгляд исподлобья, отрываясь от ноутбука, поэтому приходится встать с кресла и выйти на балкон, чтобы поговорить без свидетелей. Он может не сдержаться и выхватить трубку, и тогда у дяди Олега точно случится сердечный приступ.
Хотя, может это и к лучшему?
Удивляюсь собственной жестокости, но не могу не думать о том что именно Авдеев-старший втянул нас в свою игру с навязанными правилами.
Я не давала на них согласия!
Я не хотела!..
Нам не стоило общаться с Яной. Вообще никогда! Не видеться, не знать друг о друге. Если, конечно, Олег Вячеславович планировал и дальше скрывать свой роман.
Я была уверена в том, что столь простые истины понятны взрослому сорокапятилетнему мужчине, но он сделал ставку на удачу и беспечность.
— Какого хуя ты дала ей ваш адрес? Я же предупреждал, чтобы никого не звала в гости!
Боже...
Разговаривай я вживую с дядей Олегом — уже сломалась бы от напора.
— Адрес Яна взяла у старосты, — сбивчиво поясняю. — Подумала, что я болею и решила навестить без предупреждения.
— А ты?
Кривлюсь, глядя через окно на улицу.
— А я — нет.
Раньше у нас не было подобных ситуаций — подругу ничуть не смущало, что я не зову её домой. Родители бывают разными. Ей ли не знать?
К глазам подкатывают слёзы, когда я представляю, что происходило в этот чёртов раз.
Янка приехала с гостинцами, чтобы порадовать меня, но была морально уничтожена чудовищной новостью.
— Я не успел её остановить, — чуть спокойнее произносит Олег Вячеславович.
Тон не такой высокий и надменный, чем минутой раньше. В нем нотки горечи и отчаяния, но я не могу проникнуться и пожалеть Авдеева-старшего несмотря на то, что он был хорошим отцом для моей подруги.
Его мир в какой-то степени разрушен.
Никто не думает, что и мой. Будто кусочек сердца оторвали наживую и с мясом. Без анестезии.
— Глупо всё получилось, — продолжает, щёлкая зажигалкой и, очевидно, затягиваясь дымом. — Мы с Ксенией вышли из квартиры, а тут она… Глаза по пять копеек… Вспыхнула, кинулась с упрёками и обвинениями, плача и ударяя кулаками по груди... Кое-как успокоил… Правда, пока я вернулся в квартиру за водой — быстро удрала прочь. Думал к тебе, но, похоже, что нет.
 
Меня трясёт так сильно, что зуб на зуб не попадает!
— Не ко мне. Я тоже получила свою порцию претензий.
Но разве Авдеева-старшего это волнует?
Он пропадает, не слыша последнюю фразу, а через долю секунды обреченно вздыхает в динамик.
— Похоже, Яна поехала к матери. Теперь Ольга звонит.
И, не прощаясь, завершает вызов.
Я возвращаюсь в квартиру, стараясь держать невозмутимое лицо, но стоит только Ратмиру пытливо посмотреть на меня, как напускная бравада рушится.
— Иди ко мне, — мягко просит. — Иди. Что он тебе сказал?
Мир отъезжает от письменного стола и усаживает меня себе на колени, как маленькую.
Голос тихий, серьезный. Наверное, ни от кого и никогда я не получала столько понимания и поддержки. И ни с кем не чувствовала себя столь нужной. Действительно нужной. Будто без меня будет трудно дышать и жить. 
— Что дальше, Ратмир?
Уткнувшись лицом в мужское плечо, немного успокаиваюсь.
— Для нас всё останется прежним. Потрясет немного, но в целом терпимо. С учёбой что-то решим.
Я размышляла о том, чтобы перевестись в другой вуз — не такой дорогой и престижный, но на большее пока не осмелилась, потому что до последнего надеюсь, что потери будут мизерными.
Странно, да?
— А для других? Что будет с ними?
С Яной. Ольгой Игоревной. Олегом Вячеславовичем. Моей мамой. Не могу об этом не думать.
— Ничего неожиданного.
Ответ не внушает доверия. Уверена, для моей мамы всё закончится весьма плачевно. Что закономерно, наверное...
— Ты знал, что однажды всё посыплется?
— Даш…
Окликает как-то аккуратно и заботливо. Гладит бедро, целует висок. Дарит пусть и не абсолютное, но ощущение правильности в сделанном выборе.
Мир выбрал меня. А я его. Так и должно было быть.
— Предполагал, — продолжает дальше. — Знаешь такую пословицу: если секрет знают больше, чем двое, это уже не секрет?
Киваю, вдыхая родной запах. Прижимаюсь к шее губами. Разве можно быть настолько замечательным? Самым-самым?
Мир презирает отца за обман, видит ошибки и никогда не поступит так же. В этом плане мне с ним очень и очень повезло.
— По возможности выдохни. Ты никак не можешь повлиять на ситуацию.
— Не могу.
— Тогда смысл изводить себя? — вздёргивает плечами. — Через месяц-другой проблема сойдет на нет. Все остынут и забудут, в том числе и Янка — капризная папина дочь.
Я не уверена, что Ратмир и сам верит в то, что говорит, но отчаянно ловлю каждое его слово и даже улыбаюсь краешками губ.
Невероятно хорошо, что мы есть друг у друга. Иначе бы я не знаю, как пережила этот сложный день.
До вечера нам удается не возвращаться к теме и заниматься своими делами.
Мы даже выходим на прогулку несмотря на состояние Мира.
Берём напрокат электросамокаты, гоняем по парку. Позже заглядываем в супермаркет, где покупаем всё необходимое.
По плану приготовление совместного ужина, лечение, обработка швов и прием антибиотиков. Я тщательно слежу за графиком.
Вымыв руки, занимаюсь салатом, пока на гриле запекается рыба.
— Даш, дашь?..
Мир играет бровями, переодеваясь в домашнюю одежду и сверкая обнаженным торсом. Манит к себе. На стресс все реагируют по-разному. У кого-то падает уровень либидо, а у кого-то наоборот.
— Нет, не проси, — смеюсь в ответ.
— Я готов даже из жалости... На полшишечки...
Телефонный звонок перерывает непринужденную болтовню и заставляет сердце застучать в два раза чаще несмотря на то, что мобильный — не мой.
Ратмир смотрит на экран и шумно выдыхает.
Между бровей появляется глубокая складка, улыбка растворяется, как и хорошее настроение.
— Я отойду, — предупреждает меня.
Балконная дверь хлопает. Я беру нож и наблюдаю, как подрагивают руки.